26502-1 (759069), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Но едва ли ни более сложен для этих стран вопрос выбора стратегии при противостоянии не демократической и антидемократической альтернатив, а борения внутридемократических версий политического развития. Первый вариант предусматривает концентрацию сил вокруг проводящего либерализацию режима, отстаивание самой демократии, и в этом отношении данная политическая линия абсолютно прозрачна и ясна. Но в реформируемом обществе неизбежно наступает этап, когда недовольство части населения результатами нового курса порождает не только антидемократическую тенденцию, но и политическую демократическую оппозицию либеральному режиму. Конечно, предельно важно, чтобы под видом демократической альтернативы в систему государственного управления не пробрались "тиранические" проекты, способные сокрушить рамочные ограничения демократического правления.

Напомним, однако, что в свое время причиной поражения Веймарской республики было не столько давление национал-социалистических сил, сколько отсутствие демократических альтернатив правящему режиму, что, собственно, и лишило реформы второго дыхания, доверия населения не столько целям, сколько ценностям демократии.

Это, возможно, наиболее щепетильный момент внутриполитических изменений, поскольку действующая власть сопротивляется не только своим антиподам, но и всем силам, в том числе и претендующим на нее союзникам. Поэтому здесь крайне важно, чтобы правящий режим не поддался искушению самооценки как единственного представителя демократических ценностей, верно соотнося стратегические и тактические аспекты внутриполитической борьбы. Это требует определенной мудрости и мужественности со стороны властей, которые не должны жертвовать судьбой демократии ради сохранения собственного статуса, но и столь же ответственного отношения со стороны демократической оппозиции, которой не следует превращать критику режима в форму бескомпромиссного давления, способного в реальной политической атмосфере вызвать необратимые для самой демократии процессы. Неуступчивость либеральной оппозиции, ее зацикленность на справедливости только ею предлагаемого пути может стать источником разрушения демократического электората и средством сокращения общего потенциала этого типа власти. (Например, российским "яблочникам" с их крайне неуступчивым лидером стоило бы понять, что демократическая политика - это череда компромиссов - и прежде всего со своими стратегическими союзниками, а не упорное проталкивание только собственного проекта развития.)

Так что стратегически важно ради сохранения курса реформ заставить власти дополнять его новыми вариантами демократического развития, чтобы люди не отвернулись от целей обновления. Однако при этом в механизме принятия решений безусловным приоритетом должны пользоваться базовые демократические ценности, а не тактические идеи сохранения или обретения власти тех или иных демократически ориентированных - в том числе и господствующих - политических сил. В частности, в России сегодня было бы целесообразно обновить демократический проект, предусмотрев, к примеру, более гибкое сочетание монератистской политики и так называемого дирижизма, усиливающего регулятивную роль государства. Однако, как нам представляется, эта стратегическая задача в немалой степени упирается в технологию принятия такого типа решений, немаловажным элементом которой являются взаимоотношения сил и партий демократической направленности.

Вообще для постоянного внутреннего обновления демократии крайне важна технология связи общественного мнения с процессом формирования институтов ^власти. В частности, применение выборных механизмов должно соответствовать волне политических настроений: массовая поддержка должна воплощаться в результатах выборов, а следовательно, и в соответствующей деятельности институтов власти. В противном случае режим лишается необходимой поддержки населения. Например, то, что Ельцин уклонился от переформирования федеральных представительных органов в 1991 году, в конечном счете заставило его в период, когда он мог сделать значительный рывок в деле обновления общества, основную энергию пустить на противоборство с оппозицией. Эта же причина осложнила судьбу преобразований и в дальнейшем, поскольку очередные выборы в Думу совпали по времени не с массовой поддержкой реформ, а с разочарованием значительной части населения в их результатах. Так что пренебрежение технологической зависимостью привело к двойному ослаблению режимом своих позиций.

Отметим также, что невнимание к технологической стороне дела демонстрирует и более принципиальное изъяны политики действующих властей, а именно - недооценку полномочий электората. Сегодня мы наблюдаем своеобразное решение режимом Ельцина еще одной контраверзы демократии: определения повседневных функций элиты и гражданского населения. Ведь демократия - это всегда поиск сочетания конкуренции

Напомним, однако, что в свое время причиной поражения Веймарской республики было не столько давление национал-социалистических сил, сколько отсутствие демократических альтернатив правящему режиму, что, собственно, и лишило реформы второго дыхания, доверия населения не столько целям, сколько ценностям демократии.

Это, возможно, наиболее щепетильный момент внутриполитических изменений, поскольку действующая власть сопротивляется не только своим антиподам, но и всем силам, в том числе и претендующим на нее союзникам. Поэтому здесь крайне важно, чтобы правящий режим не поддался искушению самооценки как единственного представителя демократических ценностей, верно соотнося стратегические и тактические аспекты внутриполитической борьбы. Это требует определенной мудрости и мужественности со стороны властен, которые не должны жертвовать судьбой демократии ради сохранения собственного статуса, но и столь же ответственного отношения со стороны демократической оппозиции, которой не следует превращать критику режима в форму бескомпромиссного давления, способного в реальной политической атмосфере вызвать необратимые для самой демократии процессы. Неуступчивость либеральной оппозиции, ее зацикленность на справедливости только ею предлагаемого пути может стать источником разрушения демократического электората и средством сокращения общего потенциала этого типа власти. (Например, российским "яблочникам" с их крайне неуступчивым лидером стоило бы понять, что демократическая политика - это череда компромиссов - и прежде всего со своими стратегическими союзниками, а не упорное проталкивание только собственного проекта развития.)

Так что стратегически важно ради сохранения курса реформ заставить власти дополнять его новыми вариантами демократического развития, чтобы люди не отвернулись от целей обновления. Однако при этом в механизме принятия решений безусловным приоритетом должны пользоваться базовые демократические ценности, а не тактические идеи сохранения или обретения власти тех или иных демократически ориентированных - в том числе и господствующих - политических сил. В частности, в России сегодня было бы целесообразно обновить демократический проект, предусмотрев, к примеру, более гибкое сочетание монератистской политики и так называемого дирижизма, усиливающего регулятивную роль государства. Однако, как нам представляется, эта стратегическая задача в немалой степени упирается в технологию принятия такого типа решений, немаловажным элементом которой являются взаимоотношения сил и партий демократической направленности.

Вообще для постоянного внутреннего обновления демократии крайне важна технология связи общественного мнения с процессом формирования институтов .власти. В частности, применение выборных механизмов должно соответствовать волне политических настроений: массовая поддержка должна воплощаться в результатах выборов, а следовательно, и в соответствующей деятельности институтов власти. В противном случае режим лишается необходимой поддержки населения. Например, то, что Ельцин уклонился от переформирования федеральных представительных органов в 1991 году, в конечном счете заставило его в период, когда он мог сделать значительный рывок в деле обновления общества, основную энергию пустить на противоборство с оппозицией. Эта же причина осложнила судьбу преобразований и в дальнейшем, поскольку очередные выборы в Думу совпали по времени не с массовой поддержкой реформ, а с разочарованием значительной части населения в их результатах. Так что пренебрежение технологической зависимостью привело к двойному ослаблению режимом своих позиций.

Отметим также, что невнимание к технологической стороне дела демонстрирует и более принципиальное изъяны политики действующих властей, а именно - недооценку полномочий электората. Сегодня мы наблюдаем своеобразное решение режимом Ельцина еще одной контраверзы демократии: определения повседневных функций элиты и гражданского населения. Ведь демократия - это всегда поиск сочетания конкуренции элит и участия масс, это постоянное скольжение по тонкой грани, разделяющей элитизм и эгалитаризм. И, как показывает опыт (в том числе даже ограниченный опыт России), отгадка данной каверзы демократии, видимо, связана с уточнением определенных зон, фаз, этапов, точек политического процесса, где может меняться соотношение этих факторов и устанавливаться специфический баланс полномочии управляющих и управляемых (во время выборов, кризисов, рутинного исполнения функций управления, формирования и отправления власти). Считать же, будто при любых ситуациях все задачи могут решать только элитарные группы, видимо, не только политически ошибочно, но и недальновидно с точки зрения утверждения демократии.

В условиях демократизации у граждан, организованной общественности должны усиливаться возможности влиять на власть и управление государством. Например, за счет аккумуляции мнений через независимые СМИ, организации, объединения, т.е. по преимуществу бокового влияния на профессиональный процесс принятия политических решений. И хотя собственно государственно-политическое управление - специализированный процесс, осуществляемый при помощи, а не посредством населения, учет мнения и позиций последнего должен становиться неотъемлемой составной частью властвования. В этом смысле легитимизация власти и элиты, к примеру, и есть форма не "символического", а реального политического участия граждан, выражение той наиболее оптимальной формы участия, которая и конституирует население как субъекта власти. И именно поэтому демократически ориентированная элита должна делать упор не столько на прокламацию прав населения, сколько на формирование его реальных способностей, использование прав и возможностей, предоставляемых этой системой власти.

В данном контексте трудно переоценить значение и роль правил и процедур политической игры, не только устанавливающих полномочия элитарных и неэлитарных кругов, но и определяющих условия внутриэлитарной конкуренции. Именно за счет этого по преимуществу достигается устойчивость правления, поддерживаемая как правящей элитой, так и самим населением. Однако определенность общих правил политической игры всегда сопряжена с неопределенностью ее политических последствий для конкретных политических акторов. Любые политические силы, и в том числе правящий режим, должны неукоснительно соблюдать эти правила, т.е. ориентироваться на легальные способы борьбы за поддержку своей линии населением, а стало быть, на конвенциональные и единственно возможные при демократии механизмы самосохранения. В этом смысле собственные политические цели и ценности (в том числе и желание продлить свой мандат) должны сохранять перманентную вто-ричность по отношению к общим правилам игры.

Те же принципы должны работать и при обновлении институциональной системы, модификации правил, норм политической игры, сменяемости элит, выборности органов власти. Правила (установленные прежними элитами) должны быть незыблемы и при встраивании новых субъектов политического рынка, имеющих собственные представления о целях, правилах, границах политических компромиссов. Причем даже тогда, когда их инновационные проекты требуют определенного переформирования процедур и механизмов, особенно в переходных процессах. Именно здесь властями должны быть применены наиболее гибкие схемы, обеспечивающие как можно более безболезненное для демократии вхождение новых сил в политический рынок. И, видимо, самое оптимальное - это воспроизводство традиций преемственности, толерантности, взаимоуважения, сочетающих формальные и неформальные механизмы бу-дирования политической активности населения.

В то же время для российской элиты - как ее традиционных, так и вновь образующихся сегментов - непереносимо быть заложницей закона. Прежде всего потому. что собственные идеи представляются значительно более ценными, чем любые общие правила. Причем это проявляется именно сегодня, когда страна все еще проходит этап завоевания духовного пространства основными политическими силами, не ведающими компромиссов. Такая принципиальность идейного соперничества, как правило, характерна для ситуации, когда приверженцы новой идеологии, которые только начинают свою судьбу в механизмах реальной власти и управления, одержимы романтической уверенностью осчастливить человечество. Так было и с либеральными идеями в Европе, и с коммунистическими в России. Но сегодня одержимость и праведность политических элит сочетаются со столь же неукротимым желанием добиться или остаться у власти.

Иначе говоря, цели властного самосохранения режима и осознание правящими элитарными группировками приоритетности собственных идей все время перевешивают значение правил демократической игры, толкая власти подчас на неправовые пути, использование всех способов удержания позиций. Но эта традиция для России достаточно распространенная и потому встречает внутреннее понимание со стороны и населения, и даже оппозиции, которая только на словах осуждает такого рода поступки, а сама (пока в региональных масштабах) действует точно таким же образом. Не в .этом ли заболевании властью, идейной самосакрализации, неспособности элитарных кругов считаться с правилами демократической игры обреченность российской демократии?

И в заключение еще об одной контраверзе демократии, отражающей противоречие между романтически настроенным общественным мнением (в том числе и не вполне готовыми к жестким технологиям обновления правящего класса некоторыми, в основном традиционными, группировками правящей элиты) и реальными механизмами отправления власти в открытом обществе. Речь идет об отображении в массовом сознании того противоречия, которое возникает в самой структуре власти и государственного управления между субъектами, наделенными формальными (данными всем гражданам - жителям государства) и реальными (принадлежащими только тем акторам, которые на деле контролируют финансовые, сырьевые, информационные и прочие политически значимые ресурсы) правами, и которые имеют разное влияние в демократическом государстве.

Понятно, что возбуждение общественности (и выражающих ее мнение интеллектуалов) вызывают прежде всего набирающие политический вес в условиях демократизации корпоративно-олигархические группы. Такое возмущение по-человечески понятно. Но если отбросить эмоции, то придется признать, что подобные формы правления всегда в той или иной мере присущи открытым обществам, обозначая характерную для такого рода государств особую технологию согласования решений между группами с формальными и реальными полномочиями в сфере власти. Понятно также и то, что корпоративные субъекты, контролирующие реальные ресурсы, не обладая особыми формальными правами, по существу-оказывают не только более сильное, но зачастую и решающее воздействие на всю цепочку политического це-леполагания. Причины этого во многом лежат на поверхности, ибо повседневно государственная власть в значительно большей степени зависит от положения групп, обладающих властно значимыми ресурсами. Более того, те, .кто контролирует реальные русурсы, представляют собой просто другую часть правящего класса, которая профессионально не занимается политикой, но использует свое положение для оказания влияния на власть.

С политической точки зрения, главная опасность встраивания таких групп в большую политику, систему власти и государственного управления в том, что они нередко деформируют, а то и ломают механизмы социального представительства широких слоев населения, что в условиях духовной и политической свободы, расширения информационного пространства не может считаться приемлемым для рядовых граждан. Особенно в тех случаях, когда действия прогнувшихся под влиянием олигархических групп властей начинают резко противоречить массовым социальным интересам. В то же время экономическая зависимость властей от корпораций стимулирует заинтересованность государства в проведении пропагандистских кампаний, оправдывающих их роль и влияние в обществе. При этом интересы этих групп и их связи с государством чаще всего замалчиваются, а их критика общественностью игнорируется.

Характеристики

Список файлов доклада