26901-1 (748488), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

вокруг всего живого. Более того, власть Кабалы писатель успел спроецировать

и на будущее (комедия "Блаженство").

Исповедь "Тайному другу" занимала в ряду творческих замыслов писателя

свое место: она дополняла автобиографическими чертами тот трагический путь

русского художника, который ему суждено было пройти в условиях господства

антинациональной черной Кабалы.

Любопытно, что писатель в том же году продолжил работу над театральным

повествованием, что видно из письма его Правительству СССР от 28 марта 1930

года: "И лично я, своими руками, бросил в печку... начало второго романа

"Театр". Возвратиться же к своему замыслу писателю пришлось после нового

крушения - теперь уже в 1936 году.

Но до этого еще был год 1934-й. В этом году Булгаков был как никогда

близок к осуществлению своей мечты - побывать за границей и увидеть в

Париже своих братьев. Но и на этот раз в самый последний момент злой рок

сыграл свою зловещую роль - за границу его не пустили! Удар был так силен,

что писатель несколько месяцев не мог от него оправиться. Но от этого

неприятного события остался приятный "художественный след" - несколько

страничек текста под названием "Был май". Елена Сергеевна так об этом

пишет: "Эту главку он продиктовал мне 17 мая, - она должна была быть первой

главой будущей книги путешествия. "Я не узник больше! - говорил Миша

счастливо, крепко держа меня под руку на Цветном бульваре. - Придем домой,

продиктую тебе первую главу".

Узнав об отказе, Булгаков в сердцах разорвал написанное... Но Елена

Сергеевна сохранила эти листки и оставила в архиве писателя.

О трагическом для писателя 1936-м годе написано много и подробно.

Скажем лишь, что в этом году после запрета его трех пьес ("Мольер",

"Александр Пушкин" и "Иван Васильевич") Булгаков ушел из Художественого

театра, который безгранично любил, но в котором ему пришлось испытать много

страданий. Тогда-то ему и пришла в голову мысль вернуться к театральному

роману в виде, конечно, "Записок покойника". О том, с каким настроением

приступал писатель к этим "Запискам", лучше всего говорит письмо Булгакова

к своему другу Я.Л. Леонтьеву (до сих пор не публиковалось) от 5 октября

1936 года. Вот некоторые фрагменты из него: "В проезде Художественного

Театра загадочное молчание, правда, прерванное легким разговором с

юрисконсультом ихним о возврате пяти тысяч за "Виндзорских". С большим

удовольствием, говорю я, - вычитатайте из авторских.

Сестренка, кума и благодетельница (речь идет об О.С. Бокшанской. -

В.Л.), распевая по телефону в ласках и нежностях, услышав о ГАБТ, рявкнула

вдруг: "Как?!?" - столь страшно, что Люся дрогнула. Из чего заключаю, что

ГАБТ им не нравится.

А впрочем, да упадут они в Лету. Туда им и дорога.

Не знаю только, падая, наделают ли каких-нибудь пакостей, или нырнут

беззвучно. Вероятно, наделают для порядку.

Сегодня у меня праздник. Ровно десять лет тому назад совершилась

премьера "Турбиных". Десятилетний юбилей.

Сижу у чернильницы и жду, что откроется дверь и появится делегация от

Станиславского и Немировича с адресом и ценным подношением. В адресе будут

указаны все мои искалеченные и погубленные пьесы и приведен список всех

радостей, которые они, Станиславский и Немирович, мне доставили за десять

лет в Проезде Художественного Театра. Ценное же подношение будет выражено в

большой кастрюле какого-нибудь благородного металла (например, меди),

наполненной той самой кровью, которую они выпили из меня за десять лет".

Поскольку в "Записках покойника" проходит перед читателем целая

галерея лиц, давно отошедшая в более прекрасный мир, то мы решили к тексту

"Записок" дать подробные примечания.

Автор статьи В.И. Лосев

Характеристики

Список файлов доклада