75435-1 (746686), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Вводная конструкция может актуализировать и восприятие ситуации самим персонажем.
Крест, к удивлению ограбленного Пантелея, оказался на своем месте, под блузой, на волосатой груди сапожника.
/А. Аверченко. Черты из жизни рабочего Пантелея Грымзина/.
Кроме того, в тексте произведения может быть представлена уступка в речевом оформлении с привлечением оценки героя (при этом в рамках вводной единицы повествователь иногда оценивает само высказывание).
Ополоумевший дирижер, не отдавая себе отчета в том, что делает, взмахнул палочкой, и оркестр не заиграл, и даже не грянул, и даже не хватил, а именно, по омерзительному выражению кота, урезал какой-то невероятный, ни на что не похожий по развязности своей марш.
/М. Булгаков. Мастер и Маргарита/.
Интересны случаи, когда комический эффект определяется противоречием между описываемым фактом и его оценкой со стороны повествователя, неожиданностью подобной оценки.
Мы спорили бы очень долго, но, по счастию, тут со скамейки свалился какой-то ребенок и сломал себе обе челюсти. Это отвлекло нас от нашего спора.
/Д. Хармс. Сонет/.
В данном примере именно позиция вводной конструкции, ее контактное взаимодействие с основной информацией предложения («тут со скамейки свалился какой-то ребенок») определяют создание комического эффекта, реальный же объект оценки («это отвлекло нас») оказывается оторванным.
Выражение авторской иронии может быть связано с взаимодействием различных временных планов. Например, повествователь может отсылать читателя к уже известной комической ситуации.
/Степа/ Пытался позвать на помощь Берлиоза, дважды простонал: «Миша … Миша …», но, как сами понимаете, ответа не получил.
/М. Булгаков. Мастер и Маргарита/.
В других случаях автор заставляет взглянуть на ситуацию с точки зрения будущих комических событий, позволяя читателю самостоятельно представить их дальнейшее развитие.
Первая из них, как вскоре выяснилось при составлении протокола, была супругой Аркадия Аполлоновича … /М. Булгаков. Мастер и Маргарита/.
Кроме того, вводная конструкция может актуализировать смоделированную самим повествователем комическую ситуацию.
Конечно, другой, менее жизнерадостный человек был бы сильно пришиблен этим обстоятельством. И даже, может быть, у менее жизнерадостного человека кожа покрылась бы прыщами и угрями от излишней мнительности.
/М. Зощенко. Качество продукции/.
Иногда же более значимой становится ее оценка.
О страсти нашей к так называемым оказьонам и скидкам можно было бы написать целое исследование и по крайней мере в пяти томах.
Но, конечно, лучше не надо, потому что пять томов – это уже не оказьон, а катастрофа.
/Дон Аминадо. Акажу и прочее/.
Одним из характерных приемов при создании комического эффекта является моделирование общения с читателями.
Сто лет проходит, и стихи Пушкина вызывают удивление. А, я извиняюсь, что такое Цаплин через сто лет? Нахал какой!..
/М. Зощенко. В пушкинские дни.
Первая речь о Пушкине/.
При этом важным для повествователя иногда становится доверительность (даже некоторая интимность) диалога.
Вообще, между нами говоря, в другой раз даже как-то удивляешься, почему к поэтам бывает такое отношение.
/М. Зощенко. В пушкинские дни. Вторая речь о Пушкине/. Возможно также и моделирование читательской реакции на описываемую ситуацию (прогнозирование поведения «дотошного» читателя).
Конечно, читатель может полюбопытствовать: какая, дескать, это баня? Где она? Адрес? /М. Зощенко. Баня/.
Таким образом, проведенный анализ показал, что вводные конструкции могут играть важную роль при создании комического эффекта.
Наиболее характерными приемами являются актуализация логической ошибки, позиционное или временное смещение, уступка в речевом оформлении или оценке. Имитация диалога с читателем позволяет создать особую комическую атмосферу произведения.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.yspu.yar.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
