74021-1 (746641), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

6. БЫТОВАНИЕ СКАЗКИ — акт чрезвычайно сложный. Переходя от создателя в коллектив, С. попадает в уста носителя, который редко бывает механическим носителем, а всегда сотворцом и трансформатором С. Взаимосвязь личности творца и коллектива всегда органична. Коллектив выдвигает творческую личность, личность создает художественный продукт — С. для среды. Сказочник в разные эпохи был различен. Предполагают даже существование сказочников профессионалов на том основании, что у многих народов рассказывание С. вводится в производственную жизнь и компенсируется натурой. Современный же сказочник-мастер в большинстве случаев не является профессионалом, а только человеком, готовым развлечь, занять, потешить слушателей. Репертуар современного европейского сказочника колеблется от 2—3 сказок до сотни. Венгерский сказочник со 122 сказками, украинский Чмыхала с 72, самарский Абрам Новопольцев с 72, воронежская Куприяниха с 56 — сравнительное редкое явление. Более обычны сказочники с репертуаром в один-два-три десятка С. Женщины у примитивных народов иногда лишены права даже присутствия при рассказе (напр. у кабилов), но у европейцев есть замечательные сказочницы. Широко бытует С. в детской среде. Русские сказочники знают разновидности: эпик — спокойный рассказчик; забавник — увеселитель, сатирик или эротик; мемуарист — припоминающий С. к случаю в виде поучения или анекдота. Интерес С. определяется не столько текстом, сколько комплексом текста, голоса, ритма, жеста, музыкальных моментов и обстановки исполнения.

История русской С. может служить наглядным примером бытования С. в различных общественных формациях. В церковных поучениях XII в. запрещалось «басни баять, песни петь и в гусли гудеть». В «Слове» XII в. сообщается о богаче, что «возлежащю же ему и не могущу уснути друзи ему нози гладять, инии по лядвеям тешат его, инии по плечам чешуть, инии гудуть, инии бають и кощунять». В царском указе 1649 говорится, что многие люди «сказки сказывают небывалые». В XVI—XVIII вв. бахарь-сказочник был необходимым лицом при царях и в каждом зажиточном доме. Иностранцы Олеарий и Самуил Маскевич подтверждают это. Даже в XIX в. С. Аксаков, Н. Давидов и Л. Толстой вспоминают о дворовых-сказочниках. В середине XIX в. сказочник был нередким гостем в городских трактирах. У крестьян же С. до нач. XX в. в зимние досужие вечера была любимым развлечением всех возрастов. Северные лесорубы, сплавщики леса и рыболовы рассказывали С. в перерывах на работе. Уральские рудниковые рабочие тоже. В сельской и домашней работе, в овинах, на барщине, чтоб не уснуть, пермские пимокаты, вологодские богомазы, деревенские портные, печники, торговцы скотом, плотники, мельники, церковные сторожа, дьячки, бурлаки, няньки, молодежь на беседах и посиделках, солдат в казарме или дома, матрос, балаганный клоун и скоморох, сибирские артели судостроев, ямщики, нищие и бомольцы — вот профессии и положения, для которых С. была ведущим жанром художественной литературы.

Положение русской сказки, промежуточное между Востоком и Западом, обнаруживает в ней элементы влияния Востока через Византию, южных славян и непосредственно через Иран и турецкие народности. С своей стороны русская С. влияла на закладные: финские, зап.-славянские и германские С. Но конечно русская С. не ограничивалась посреднической ролью, а обнаруживает и собственное творчество в виде новых комбинаций известных мотивов и эпизодов, иногда создания их заново и почти всегда в виде нового стилистического оформления и новой социальной устремленности.

Классовая борьба и противоречия в русской С. выражены отчетливо, деля С. на бедняцкую, батрацкую, кулацкую, солдатскую, антипоповскую, купеческую и т. д. Наиболее известные и замечательные русские сказочникимастера сказки: самарский Абрам Новопольцев, олонецкий И. В. Митрофанов, печорские А. В. Чупров и В. Соболь, белозерский И. Семенов, пермский А. Д. Ломтев, сибирские Н. О. Винокурова и Ф. А. Аксаментов, воронежская «Куприяниха», архангельская М. С. Кривополенова.

Революция внесла изменения в жизнь С. Текст сказки обновляет иногда образы, вводит новые понятия — милиция, аэроплан и т. п. — и вообще медленно, но модернизируется. Кое-где в сюжеты включаются рассказы из истории гражданской войны, революции, о большевиках: С. советизируется.

III. ЛИТЕРАТУРНАЯ СКАЗКА. — С. устная настолько тесно связана с С. письменной, литературной, что выдвигалась теория чисто литературного происхождения С. вообще (Альберт Вессельский). Теория эта маловероятна, но основана она на том факте, что литературная С. известна от глубочайшей древности. Древнейшая египетская С. о двух братьях сохранилась в форме литературной повести XIII в. до н. э. О том, что древний мир литературно использовал С., говорит наличие сказочных реминисценций в вавилонском эпосе о Гильгамеше, в ассирийском — об Ахикаре, в еврейских книгах — Библии и Талмуде, греческом и римском эпосе — «Илиаде», «Одиссее», «Энеиде», у баснописцев — Эзопа, Бабрия, Федра, у писателей, поэтов и ученых — Петрония, Плавта, Овидия, Марциала, Апулея, Плиния, Геродота, Фукидида и др. Древнеиндийская С. и С. стран Востока сохранились также в форме различных литературных сборников. Таков напр. знаменитый индийский сборник «Панчатантра» (см.), обошедший в переводах весь культурный мир (см. «Калила и Димна»). Другие индийские литературные сборники С., как «Джатаки» (см.) (рассказы о рождении Будды), «Хитопадеша», «Веталапанчавиншати», «Викрамачарита», «Шукасаптати» и огромный сборник Сомадевы, возникшие в разное время первого тысячелетия н. э., представляют собой широкое море сказочных сюжетов, которые в виде переводов, переделок, смешиваясь со сборниками других народов, вроде монгольских «Шидди-кюр», «Арджи-Борджи», китайского «Шан-хон-Конг», арабских «1001 ночь», разлились постепенно по всему Востоку и по всей Европе.

Европейская средневековая литература поставила лит-ую С. на службу церковно-клерикальным интересам, превращая ее в поучительную притчу [сборники «Disciplina clericalis» Петра Альфонса (XII в.), «Gesta Romanorum» (ок. 1300)], и это направление использования С. известной струей проходит и дальше через литературу, до XIX в. включительно. С другой стороны, классовые антагонизмы уже в средние века порождают в кругах антиклерикально и антирыцарски настроенной городской буржуазии знаменитый французский роман о Ренаре-Лисе, построенный на сатирическом использовании С. о животных.

В эпоху Возрождения элементы С. претворяются в наиболее типический для эпохи повествовательный жанр — новеллы (см.). Сатирическое и дидактическое использование сказочных мотивов отмечалось во всех сборниках итальянских новелл — в «Новеллино», в «Декамероне» Бокаччо, в сборниках Серкамби [XIV в.], Саккетти [1392], Поджо («Фацеции», XV в.), Мазуччо («Новеллино», сер. XV в.) и др. Есть оно и в «Кентерберийских рассказах» Чосера [XIV в.], и в «Гаргантюа» Рабле [XVI в.]. Целиком почти на сказочном материале построены итальянские сборники Страпаролы [XVI в.] и Базиле («Пентамерон», 1634). Новеллистическое и сатирико-дидактическое переосмысление С. продолжается и в XVII—XVIII вв. Галантно-эротическая С. представлена Лафонтеном и позднее Дора́, Дюкло, Казоттом и др. Вольтер, Дидро, в Англии Свифт известны философско-политической С., сатирой на нравы общества и пороки духовенства. Наконец XVIII в. обилен С. нравоучительной: Мармонтель, Жанлис, в России — Хемницер, и др. Но в эту же эпоху начинается укрепление в письменной литературе С. как самостоятельного художественного жанра; она связывается сперва с новыми идеями в педагогике, далее — с ростом интереса к культуре колониальных стран и наконец с романтическим увлечением «народной» стариной.

Первый этап представлен во Франции сказками Перро [1689] и графини d’Aulnoy [1698], в Германии — Музеуса [1782]. Когда в 1704 появился французский перевод «1001 ночи» Галлана, европейскую литературу залила струя увлечений «восточными» сказками — «1001 день», «1001 час», С. китайские, монгольские, перуанские и т. д. Подлинно восточного в этих С. почти ничего не было, но они были написаны в предполагаемом восточном стиле. Во Франции печатание этих «Contes des Fées» было настолько широко, что в 1785—1789 появился целый «Cabinet des Fées» в 41 т. Из Франции они распространились по континенту — между прочим в большом количестве переводов и в русской литературе. В России из сборников такого типа с русским материалом надо отметить «Пересмешник» М. Чулкова (М., 1766, в 4 чч.) и его же «Русские сказки» (М., 1780, в 10 чч.).

В XIX в. С. включается в общие пути развития литературы, становясь в то же время предметом научного изучения (см. «Фольклор»). Романтики вместе с интересом к «народному» начинают обращаться к особому виду художественной С., которая строится то на форме крестьянской С., то на ее образах, то просто на принципе сказочно-фантастического переосмысления действительности. Такова сказка Гёте, Тика, Шамиссо, Брентано, Мерике, Эдгара По и др. Надо специально оговорить большое влияние в Европе романтической сказки Гофмана, Гауффа, Андерсена и Эдгара По. У писателей-реалистов С. опять часто ставится на службу политике и сатире, напр. у Доде, Мопассана, Лабуле. Известностью пользуются норвежские сказки Асбьернсена и румынские Кармен-Сильвы.

Русская художественная литература XIX—XX вв. очень обильно насыщена С., хотя с этой стороны она еще совсем не изучена. Обработки С. у В. Жуковского («Мальчик с пальчик», «Сказка о царе Берендее», «Сказка об Иване царевиче и сером волке», «Кот и в сапогах» и др.) и Пушкина («Золотой петушок», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о попе и о работнике его Балде», «Сказка о спящей царевне и семи богатырях») укрепляют литературный жанр стихотворной С. Прозаическая сказка Гоголя («Вечера на хуторе близ Диканьки») включает элементы романтической С., точным воспроизведением романтической Wirklichkeitsmärchen являются С. молодого А. К. Толстого («Упырь» и др.), тогда как его поэтические обработки сближаются с использованием С. для пропаганды националистических идей у К. Аксакова («Сказка о Вадиме») и В. Даля (том «Русская сказка»).

Другая линия развития русской художественной С. — морализирующая С., частью использующая сюжеты легенды (см.). Таковы напр. сказки Н. Лескова, Л. Н. Толстого («Сказка об Иване дураке и трех чертенятах»), Ф. Достоевского («Мальчик у Христа на елке»), В. Короленко («Сказание о Флоре, Агринне и Менахеме, сыне Иегуды», «Восточная сказка»), В. Гаршина («Сказание о гордом Аггее») и мн. др. Аналогична ветвь сказочек для детей у В. Гаршина («Сказка о жабе и розе», «Лягушка-путешественница»), Г. Данилевского («Живая свирель», «Смоляной бычок», «Лесная хатка», «Ивашко», «Каратышка», Ершова («Конек-Горбунок»), В. Одоевского («Бедный Гнедко», «Мороз Иванович», «Сиротинка», «Город в табакерке»), Л. Н. Толстого (сказки в «Азбуке» и «Книгах для чтения»), Вагнера («Сказки Кота-Мурлыки») и мн. др. Если морализирующая С. представляет для нас лишь исторический интерес, то несравненно ближе нашей современности политическое использование сказочных элементов для целей политической и общественной сатиры. Здесь на первом месте стоят сказки Салтыкова-Щедрина (том «Сказки», «Премудрый пискарь», «Самоотверженный заяц», «Карась-идеалист», «Как один мужик двух генералов прокормил» и др.), а позднее — М. Горького («Русские сказки» и др.). Как жанр, дающий возможность самой широкой аллегории и фантастики, С. очень удобна для политической сатиры; поэтому и после революции ряд писателей пользуется С. для сатиры на антисоветские элементы, напр. Д. Бедный («Сказка о батраке Балде и страшном суде», «Сказка складка про старые порядки», «Царь Андрон», «Правда и Кривда»), Н. Асеев («Русская сказка», «Про зайца-китайца и лису-англичанку»), Чуковский в советской сказке и др. (см. «Литература для детей»). В современной советской литературе жив интерес к литературной С., как и к С. устной; особенно показательна в этом отношении статья М. Горького «О сказках».

Список литературы

J. Bolte und G. Polivka в их новой обработке гриммовских Anmerkungen zu den Kinder- und Hausmärchen, 5 Bde, Lpz., 1913—1932 (библиография в III и V тт.). Сборники русских и других восточно-славянских С. начинаются с А. Н. Афанасьева, Народные русские сказки, вып. I—VIII, М., 1855—1863 (изд. 2, М., 1872), а затем последовали сборники русских сказок: Худяков И. А., Великорусские сказки, вып. 1—3, М., 1860—1862

Эрленвейн А. А., Народные сказки, М., 1863 2 изд.: Народные русские сказки и загадки, М., 1882

Чудинский Е. А., Русские народные сказки, прибаутки и побасенки, М., 1864

Садовников Д. Н., Сказки и предания Самарского края, СПБ, 1884 («Записки имп. р. геогр. об-ва по отд. этнографии», т. XII)

Иваницкий Н. А., Материал по этнографии Вологодской губ., «Известия Имп. об-ва любителей естествознания, антропологии и этнографии» т. XIX, М. 1890. Этн. отд., кн. XI, вып. 1

Ончуков Н. Е., Северные сказки, СПБ, 1908 («Записки имп. р. геогр. об-ва по отд. этнографии», т. XXXIII)

Зеленин Д., Великорусские сказки Пермской губ., П., 1914 («Записки имп. геогр. об-ва по отд. этногр.», т. XLI)

Его же, Великорусские сказки Вятской губ., П., 1915

Соколовы Б. и Ю., Сказки и песни Белозерского края, М., 1915

Азадовский М., Сказки Верхне-Ленского края, в. 1, Иркутск, 1925

Его же, Pohádky z hornolenskeho Kraje, Cast 2, «Národopisny Věstník Českoslovansky», 1928, XXI—XXII

Его же, Сказки из разных мест Сибири, Новосибирск, 1929

Его же, Русская сказка. Избранные мастера, тт. I—II, изд. «Academia» [Л. 1932]: Смирнов А. М., Сборник великорусских сказок архива РИО, вып. 1—2, П., 1917 («Записки р. геогр. об-ва по отд. этнографии», т. XLIV, вып. 1—2)

Характеристики

Список файлов реферата