70612-1 (746548), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В-третьих, далее в этом же абзаце Т., обвиняя журналиста в "неэтичности", сам допускает некорректное манипулирование фактами, приводя в качестве доказательства необъективной характеристики цен в магазине данные из статьи еще одного журналиста. Очевидно, что к критикуемой статье И. это упоминание не имеет никакого отношения, следовательно, не может быть признано удовлетворительным.

Наконец, в-четвертых, единственный тезис, который хоть в какой-то мере развивает главную мысль Т. о неэтичном отношении журналиста И. "к фирме и ее работникам", - это утверждение о том, что, "делая выводы по разнице цен и возможности выбора, автор допускает определенные сравнения". Слово "определенные" многозначно. В его состав входят такие значения, как 1) "твердо установленный, назначенный"; 2) "вполне сложившийся, определившийся"; 3) "известный, тот или иной, некоторый"; 4) "несомненный, безусловный, бесспорный" [Словарь русского языка, 1981-1984]. В данном контексте оно является ключевым и указывает на то, что в процессе сравнения журналист И. преследовал какие-то свои цели, о которых, правда, Т. не сообщает. По всей видимости, автор имеет в виду сравнение цен и моделей одежды в разных магазинах, которое, по его мнению, сделано журналистом неэтично.

Для определения справедливости этого упрека в адрес журналиста был проведен стилистический анализ лексики, использованной им в статье, на основании которого сделан ряд наблюдений.

Автор говорит в статье только об отделе женской одежды на втором этаже магазина, таким образом, обвинение в том, что его "личное мнение ставит под сомнение репутацию" всей фирмы, не соответствует действительности.

Лексика, используемая И. для описания товаров отдела женской одежды, в целом относится к разряду нейтральной: "отдел женской одежды на втором этаже", "здесь я нередко покупала добротные вещи", "я по традиции зашла" и т.д. Критические замечания высказаны в корректной форме (через сочетание нейтральных лексических единиц и отрицательных частиц, без употребления лексики, содержащей отрицательную или негативную окраску) и касаются лишь цен и фактуры материала: "модель не устроила меня", "я редко подбираю не только подходящее по вкусу, но и по достатку", "посещение меня окончательно разочаровало", "выставленные модели не устроили меня" и т.д. Подбор лексики и постоянное употребление личных местоимений указывают на то, что автор, становясь на позицию покупателя, высказывает исключительно свое мнение, не считая его всеобъемлющим и обязательным для всех.

Что касается сравнения, то оно осуществляется журналистом также очень корректно. Сравниваются лишь цена, фактура и модели, ни слова не говорится ни о качестве обслуживания, ни о качестве исполнения товаров. Например, если в данном магазине автору были предложены однотипные (коричневые) костюмы из ткани типа кримплен, отделанные искусственным мехом, а также платья из искусственного шелка и крепа, то в других магазинах она нашла так привлекающие ее образцы из натуральных тканей, что также характеризует личные пристрастия автора. Следовательно, подобные сравнения не могут оцениваться как предвзятые, так как касаются объективных понятий: цены, фасона, фактуры ткани.

Поскольку, как было показано ранее, журналист характеризует товар с позиций покупателя, то вряд ли справедлив упрек Т. относительно того, что суждение о цене и фасоне покупатель должен складывать на основании предварительных опросов и отзывов, а не пользоваться единственно верным в подобной ситуации критерием: "нравится - не нравится", "доступно по цене - не доступно". Автор статьи Т. "Чем слово ваше отзовется" и сам не отрицает, что мнение журналиста в критикуемой им статье субъективно, так как, "возможно, другого человека устроили бы и качество вещи, и ее цена". Поэтому следующие далее его рассуждения относительно того, что "оценочная критика в прессе формирует общественное мнение и подобная интерпретация взглядов (какая интерпретация? чьих взглядов? - Т.Ч.) может отразиться на потере клиентуры магазином", воспринимаются в данном контексте как демагогические, своего рода - общие места, стереотипы.

Известно, что публицистический стиль выполняет две основные функции: информационную и воздействующую, попытка ввести ограничение на свободное получение информации может быть расценена как ограничение прав потребителя, с одной стороны, и ограничение свободы печати, с другой. Воздействующая функция реализуется через подбор языковых средств, композицию статьи, что позволяет автору выразить свое отношение к фактам действительности, т.е. субъективно отразить объективное, что оживляет информацию, делает ее интересной и читаемой [5]. Таким образом, использованная журналистом в статье форма повествования от первого лица, а также подбор лексических единиц не противоречат правилам употребления языка в средствах массовой информации. По замечанию Ш. Балли, "…живая речь во всех своих проявлениях обнаруживает рассудочную сторону и эмоциональную сторону, представленные в очень различных пропорциях в зависимости от душевного состояния говорящего, конкретной ситуации и социальной среды" (цит. по: [Одинцов, 1980, с. 61]). Ему вторит В.В. Виноградов, утверждавший, что "любая убеждающе-организующая массовая информация должна быть эмоционально-заражающей, а не только содержательно-рационалистической" [Виноградов, 1963, с. 6]. И, наконец, В.В. Одинцов констатирует, что "…в языке массовой коммуникации соединение, взаимодействие рационального и эмоционального, логики и экспрессии очевидно" [Одинцов, 1980, с. 60].

Продолжая анализ развивающих тезисов Т., обратимся к 4-му абзацу, в котором Т. утверждает: "все выводы в статье подаются как личное мнение автора". Верный тезис получает далее неверное истолкование. Здесь мы находим еще одно противоречие, допускаемое автором. Утверждая, что все выводы журналиста - его личное мнение, Т. пишет, что опытные журналисты, берясь за подобный обзор, "обычно строят свои выводы на основе проведенных специалистами проверок, тестирования товаров и, конечно же, отзывов потребителей". Таким образом, получается, что опытные журналисты лишены возможности высказывать свое собственное мнение, что, конечно же, не соответствует действительности.

К тому же слово "обзор" употребляется лишь в статье Т. В статье журналиста И. это названо скромнее: "посещение магазинов с целью обновления гардероба". Использование Т. одного слова вместо другого несет, на наш взгляд, важную смысловую нагрузку: назовите рассказ о путешествии по трем не самым крупным и популярным среди горожан магазинам города "обзором", и к вам уже можно предъявить все претензии в некомпетентности и субъективизме. Но в статье журналиста И. речь идет именно о посещении трех магазинов, он не претендует на всеобъемлющий аналитический охват информации (об этом свидетельствует и композиция, и логика изложения, и стиль статьи), поэтому обвинение его в некомпетентности и неточности передачи информации должны быть признаны несостоятельными.

Интересно отметить, что в анализируемых абзацах Т. не приводит фактов, которые бы подтвердили его слова относительно того, что информация журналиста И. "носит искаженный или неточный характер", например, что материалы, из которых сшиты платья и костюмы, продаваемые в магазине, изготовлены не из искусственных, а из натуральных тканей; отделаны не искусственным, а натуральным мехом; что представленные костюмы не однотипны, разнообразны; что цены их значительно ниже указанных журналистом и т.д. Только так Т. мог бы доказать справедливость своих претензий. Но поскольку он этого не делает, то напрашивается логический вывод: информация, приведенная в статье журналиста И., передана автором объективно, а упреки в том, что она "носит искаженный или неточный характер", не соответствуют действительности и могут быть расценены журналистом и редакцией городского еженедельника как подрывающие их деловую репутацию.

Тем не менее в следующем, пятом, абзаце Т. продолжает на основе общих рассуждений о правах журналиста и возможных последствиях его выступления в печати настаивать на якобы имеющихся у автора некорректных сравнениях, на подрыве репутации фирмы и т.п. При этом Т. и сам не очень уверен в своей абсолютной правоте - об этом свидетельствует наличие в его тексте вводных слов и конструкций вероятностного характера, например: "не буду утверждать, что статья, которую я привожу ниже в качестве примера, носит заказной характер, однако…", "возможно, другого человека устроили бы и качество вещи, и ее цена", "репутация фирмы может пошатнуться", "прочитав подобную статью, читатель может согласиться с изложенными в ней доводами" и т.п.

Таким образом, использование методики разноуровнего анализа в практике юрислингвистической экспертизы позволяет не только глубоко понять текст (т.е. определить авторский замысел, авторские намерения и их реализацию), не только установить в тексте смысловые и логические связи, выявить логические и смысловые приемы аргументации, определить особенности стиля автора, но также установить его коммуникативную стратегию - глобальные коммуникативные функции высказывания. На наш взгляд, коммуникативная функция статьи Т. состоит в том, чтобы доказать заказной характер публикации журналиста И. и внушить руководителям фирмы мысль о том, что его коллектив оскорблен и может потребовать юридической защиты.

Кроме того, этот анализ помог нам ответить на вопросы, поставленные перед экспертом (см. выше). Мы не нашли в тексте Т. развития и доказательства тезиса о том, что в статье журналиста фальсифицируются и преднамеренно искажаются факты, ставящие под сомнение деловую репутацию фирмы. В то же время стилистический анализ статьи Т. позволил выявить около 19 словосочетаний, имеющих отрицательную или негативную стилистическую окраску, что может быть интерпретировано как подрыв авторитета и деловой репутации еженедельника (в совокупности с указанными выше логическими и смысловыми несоответствиями).

Статья журналиста И. становится непосредственным объектом описания Т. лишь в 3-м и 4-м абзацах. Слова, содержащие негативную стилистическую окраску, распределяются в статье Т. следующим образом: 1-й абзац - нет; 2-й абзац - 7 языковых единиц: откровенно заказной характер, очернительство, дискредитировать конкурента, в прессе применяются различные трюки, фальсификация собранных фактов, уязвленное самолюбие автора, которого оскорбила какая-то хамоватая продавщица; 3-й абзац - три языковых единицы: допускает определенные сравнения, преднамеренное искажение факта, реакция будет однозначно негативной; 4-й абзац - три языковых единицы: непосильная роль эксперта, ставит под сомнение деловую репутацию, раскритикованный магазин; 5-й абзац - шесть языковых единиц: репутация… может пошатнуться, другая сторона медали, допуская некорректные сравнения, вводя читателя в заблуждение, распространяя неточные или искаженные сведения, порочащие какое-либо физическое или юридическое лицо.

Оказывается, что абзацы, посвященные статье журналиста И., менее насыщенны отрицательно окрашенной лексикой. Не значит ли это, что, рассуждая во 2 и 5-м абзацах абстрактно, обобщенно, Т. чувствует себя более уверенно и свободно, в то время как обращение к конкретным фактам заставляет его быть более сдержанным. Очевидно также, что частое употребление отрицательно маркированной лексики придает публикации Т. общую негативную тональность, что оказывает соответствующее воздействие на читательское восприятие.

Примечания

1. По замечанию А.П. Сковородникова, высказывания, ориентированные на языковое насилие (а инвектогенные тексты также могут быть отнесены к разряду манипулятивных ), выполняют, как правило, две "глобальные коммуникативные функции": мелиоративную (возвеличительную), направленную на позитивную характеристику какого-либо объекта в широком смысле, и пейоративную (уничижительную), направленную на негативную характеристику какого-либо объекта. [Сковородников, 1997, с. 11]. Тексты, в которых глобальные коммуникативные функции высказывания завуалированы, будем называть текстами с неявной глобальной коммуникативной функцией высказывания.

2. О типологии инвектогенных текстов см.: [Сыпченко, 2000, с. 248-249].

3. О лингвистике измененных состояний см.: [Спивак, 1987, с. 77-84].

4. О методике свертывания см.: [Андреев, Хромов, 1991; Мурзин, Штерн, 1991] и др.

5. По данным современной структурной лингвистики, все тексты избыточны. Избыточность достигает 75% [Андреев О.А., Хромов Л.Н., 1991, с. 35] и создается за счет эмоционально-риторических структур, соотносящих текст как с автором, так и с адресатом, воспринимающим [Одинцов, 1980, с. 59-60]. Таким образом, только 25% текста связано с передачей его смыслового содержания (с теми самыми рационально-логическими структурами, которые соотносят текст с действительностью). Остальные 75% структур текста направлены на то, чтобы информация была усвоена адресатом.

Список литературы

Андреев О.А., Хромов Л.П. Техника быстрого чтения. М., 1991.

Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. М., 1963.

Голев Н.Д. Юридический аспект языка в лингвистическом освещении // Юрислингвистика-I: Проблемы и перспективы. Барнаул, 1999.

Мильчин А.Э. Методика редактирования текста. М., 1980.

Мурзин Л.М., Штерн А.С. Текст и его восприятие. Свердловск, 1991.

Мучник Б.С. Основы стилистики и редактирования. Ростов-на-Дону, 1997.

Одинцов В.В. Стилистика текста. М., 1980.

Характеристики

Список файлов реферата