1 (743272), страница 10
Текст из файла (страница 10)
В кризисе 1960-х годов Англия во время распада ее колониальной системы била тревогу по этому поводу, говоря, что «мы проедаем сами себя». Модель реформ в России привела к полному проеданию нашего национального дохода. Но проедание идет тоже неравномерно. Потребление получает гипертрофированную деформацию: минимум людей имеет полярно высокие доходы, в основном это спекулятивный и теневой капитал, а максимум населения не имеет ничего.
Эти факторы влекут, в свою очередь, деформацию платежного баланса страны.
Во-первых, ухудшается торговый баланс. Инфляция затрат при стабильных, а по энергоресурсам и другим видам наших экспортных позиций падающих мировых ценах ведет к утрате прибыли национальных экспортеров. Удерживать торговый баланс приходится сокращением импорта, но ниже критической отметки его опускать нельзя, тем более, при огромной импортной зависимости по продовольственному рынку в нашей стране.
Во-вторых, высокодоходная часть потребления формирует ориентацию на вывоз национального капитала из нашей страны по двум направлениям: через рост потребительского импорта (его объем и так ограничен возможностями торгового баланса) и через неудовлетворенную часть этих средств, не связанная краткосрочными инструментами в правительстве. Для таких инструментов в бюджете денег просто нет, эта неудовлетворенная часть средств формирует увеличение прямого экспорта капитала, что отражается на соответствующих счетах операций с капиталом в платежном балансе.
Таким образом, платежный баланс получает два растущих минуса дефицита: в торговом балансе и в счете операций с капиталом. Компенсировать это приходится новыми займами. Так воспроизводится долговой тип экономики, независимо от того, внутренний это или внешний долг.
Итогом такого развития всегда является крах бюджетных возможностей по обслуживанию долга и девальвация национальной валюты с новым витком инфляции и нарушением денежно-кредитного обращения.
Проследим динамику кризиса российского рубля, итогом которого стал август 1998 года.
Летом 1995 года в силу появившихся проблем с обслуживанием внешнего долга в Российской Федерации был установлен так называемый долларовый коридор или фиксированный курс рубля к доллару. Возражать против стабильного курса нашего рубля, что нам, в общем-то, хотелось бы иметь, да и против стабильности валют других наших экономических партнеров не приходится. Но нельзя закрывать глаза на последствия таких мер, если они не сопровождаются дополнительными экономическими регуляторами со стороны правительства.
Фиксация рубля остановила инфляцию, мы это заметили. Но стартовал более тяжелый процесс - инфляция затрат внутри цен. Это была фактически ревальвация обменного курса рубля по отношению к его паритету покупательской способности. Она создала убийственную нагрузку на национальных экспортеров и на всю экономику.
Только за вторую половину 1995 года рентабельность в основных отраслях нашей страны упала с 24 копеек до 8 копеек на рубль продукции. И никто не забил тревогу. Дело в том, что сокращение с 24 до 8 копеек рентабельности на рубль продукции означало, что в три раза или на 300 процентов за полгода была вырезана основная доходная часть бюджета. Итог - бюджет в 1996 году был профинансирован лишь на 50 процентов от назначений. То есть на уровне около 35 копеек к рублю 1995 года. Страна за один год потеряла 70 процентов своего бюджетного капитала. Кредитование экономики было парализовано. С этого момента кризис неплатежей стал технически не разрешимой проблемой, и кризис логически лег на всю бюджетную, банковскую систему страны.
В ответ на это, при сдерживании денежной массы на всех уровнях экономической системы, началась эмиссия суррогатов денег без какого-либо их обеспечения. Началось резкое ухудшение торгового баланса. Финансовая система превратилась как бы в два потока денег ( приводятся вычисления по данным платежных балансов за 1996-1997 годы). За два этих года государственный сектор и сектор банков, финансовый сектор экономики вместе заимствовали по различным статьям, включая и просрочку оплаты обязательств около 50 миллиардов долларов. Это еще надо отработать. А частный сектор экономики вывел из страны за это же время 70 миллиардов долларов. При падающей экономике каждый год-минус 14 миллиардов долларов вывоза капитала.
Падение абсолютного размера бюджетной базы доходов привело к тому, что в расходах бюджета затраты по обслуживанию долга возросли с 6% в 1995 году до более чем 40% в 1998 году. Итогом стал типичный мексиканский синдром в августе 1998 года.
Надо сказать, что это лишь иллюстрация процесса финансового кризиса, но не его фундаментальные причины. Россия - участник системы международных обменов товарами, услугами и капиталом. Наша экономика и финансы болеют тем, чем больна вся мировая валютная система. Поэтому от российского кризиса целесообразно перейти к тому общему процессу, в который встроены российские и не только российские реформы и соответствующие кризисные явления. Этот процесс называется «глобализация». И благополучие либо социально-экономическая деградация тех или иных стран зависит от колебания валютной системы мира, от состояния центральных финансовых рынков, от избытка капитала в одних странах или катастрофической нехватки в других.
5.2 Финансовая система XXI века
Развитие мирохозяйственных связей и мировой валютной системы в 80-90-е годы проходило под знаком усиления процесса глобализации. Несомненный толчок этому процессу был дан еще в 70-е годы введением плавающих валютных курсов валют. Важные условия для более интенсивного процесса глобализации возникли в 90-е годы, когда большая часть стран отменила валютные ограничения по международным текущим операциям, а развитые государства Запада и некоторые развивающиеся страны устранили их и по операциям движения капитала.
Эволюция мирового валютного порядка в 90-е годы соответствовала неолиберальным идеям, которые получили концентрированное выражение в так называемом "Вашингтонском консенсусе" (ВК). Он представлял собой концепцию рыночного реформирования экономики, которая была в конце 80-х годов предложена представителями академических кругов США. Основным ее разработчиком стал сотрудник вашингтонского Института международной экономики Дж. Вильямсон. В работах этого института концепция получила свое конкретное завершение.
Идеи консенсуса были поддержаны МВФ, МБРР, МаБР, а также Казначейством США и Агентством международного развития. Его теоретическую базу составила концепция свободного рынка и экономического неолиберализма. В качестве главного препятствия на пути стабильного экономического роста идеологи ВК рассматривали активное вмешательство государства в экономику, а также неэффективность предприятий государственного сектора несмотря на предоставление им огромных субсидий. Предложенные в 1989 году Дж. Вильямсоном десять направлений реформ для стран Латино-Карибской Америки, к его собственному удивлению, стали через несколько лет рассматриваться как своего рода манифест неолиберальной политики.
Структурные преобразования в духе ВК стали составной частью "универсальных" рекомендаций МВФ и были включены при его содействии в программы стабилизации экономики большинства развивающихся государств и стран с переходной экономикой. К этим рекомендациям, приобретающим императивный характер при предоставлении Фондом кредита, относятся соблюдение фискальной дисциплины, сокращение государственных расходов, прежде всего, на оборону и субсидирование предприятий, проведение налоговой реформы, либерализация внешней торговли и движения иностранного капитала, приватизация и т.д.
В действительности же курс МВФ на неолиберальную политику и структурные преобразования получил ярко выраженные очертания еще в середине 70-х годов в связи с введением кредитов расширенного финансирования. С крушением системы фиксированных курсов валют, введением плавающих валютных курсов и подрывом "системной" функции Фонд ввел этот вид кредитов, который, с одной стороны, соответствовал реалиям мирового валютного порядка, а, с другой, стал основным средством претворения в жизнь тех его функций, которые обуславливают политику либерализации экономики в странах-заемщиках. Как ни парадоксально, содействуя глобализации через либерализацию, Фонд в значительной мере способствовал тому, что мировая валютно-финансовая система в 90-е годы стала менее стабильной и более уязвимой. Либерализация движения капитала в развитых и многих развивающихся государствах сделала мировой валютный порядок более хрупким: причиной кризисных потрясений стало резкое изменение спроса и предложения не только на валюту, но и на ссудный, в том числе, фиктивный капитал.
Возрастание масштабов финансовых кризисов в 90-е годы, сопровождаемое затратными методами МВФ их урегулирования, заставило мировое финансовое сообщество, прежде всего, страны "Группы 7" и МВФ, приступить к поискам путей стабилизации дерегулируемой мировой валютно-финансовой системы. Однако эти пути были сконцентрированы на принятии мер эволюционного характера. Они не предусматривают пересмотра учредительного соглашения МВФ, в котором закреплены все организационные принципы построения и функционирования мировой валютной системы. К мерам перестроечного характера относятся содействие прозрачности и отчетности в использовании бюджетных средств, упрочение финансовых систем стран, в том числе посредством лучшего надзора и соответствующих механизмов управления банкротством банков, упорядоченная либерализация рынков капитала, более полное вовлечение частного сектора в предупреждение и урегулирование финансовых кризисов, обеспечение "адекватного" рассмотрения "системных" проблем, включая соответствующие режимы валютных курсов и "адекватность" ресурсов Фонда.
Существенным элементом "новой архитектуры мировой валютной системы", по мнению Директора МВФ, является упрочение финансовых систем стран и либерализация движения капиталов. Термин "финансовая архитектура", то есть устройство мировой финансовой системы был озвучен в выступлении президента США Б. Клинтона в Нью-Йоркском совете по внешним связям (New York`s Council on Foreign Relations) в сентябре 1998 года. Он назвал финансовый кризис 1997 - 1998 годов "крупнейшим финансовым вызовом, с которым мир столкнулся за последние полвека" и призвал страны "семерки" "адаптировать международную финансовую архитектуру к XXI столетию"
Старт для эволюционной направленности реформы ямайской системы был акцептован США. Министр финансов этой страны заявил в апреле 1999 года, что "реформа представляет собой не разовое драматическое объявление, а набор действий во времени".
Следует отметить, что США не поддержали идею создания системы "целевых зон", выдвинутую министром финансов Германии О. Лафонтеном и поддержанную министрами финансов Японии и Франции. Такая система, по их мнению, затрагивала бы свободу движения капиталов и осложняла процесс введения свободной конверсии валют. Эволюционный характер перестройки ямайского порядка соответствует сценарию министра финансов Великобритании Г. Брауна, подвергшего критике Вашингтонский консенсус. Он стал реальным после ослабления в 1999 году германским правительством своей позиции в отношении создания мировой валютной системы "целевых зон".
Сценарий реформирования мирового валютного порядка был изложен Г. Брауном в статьях "Новая глобальная финансовая архитектура" и "Строительство прочной мировой финансовой системы", опубликованных, соответственно, в октябре 1998 и апреле 1999 года, а также в его речи в Школе управления им. Кеннеди Гарвардского университета 15 декабря 1998 года. В течение 50 лет, утверждал Г. Браун, вся политика регулирования, надзора и управления кризисами формировалась без учета принципов глобализации, а с ориентацией на независимые национальные экономики с отдельными национальными режимами капиталов и ограниченным и медленным движением капитала. "Теперь мы, - считает Г. Браун, - вступили в эру взаимозависимых и подвижных рынков капитала. Отдельные экономики уже не могут быть в стороне от массивных стремительных и иногда дестабилизирующих глобальных финансовых потоков. Естественно, мы должны дать ответ этому новому вызову, нам нужна новая финансовая архитектура и реформа как на национальном, так и на глобальном уровнях: Новая финансовая архитектура, предлагаемая нами, - это кодексы поведения, новый глобальный регулятор и международный меморандум понимания, четко определяющий ответственность за предупреждение и урегулирование кризисов: Речь не идет о новых институтах, а о том, как во взаимозависимом мире мы ведем себя, соблюдаем дисциплину и достигаем решений более координируемым образом. Ключевым вызовом, который стоит перед нами:, является определение новых правил игры, которые посредством повышения кредитоспособности и доверия инвесторов, способствуют стабильности и процветанию".
В речи в Школе управления им. Кеннеди Гарвардского университета 15 декабря 1998 года Г. Браун подверг критике Вашингтонский консенсус 80-х годов, охарактеризовав его как попытку возврата к политике "laisser-faire", поскольку он предполагал минимум управления со стороны государства. К 1997 году неуправляемая мировая валютно-финансовая система и неадекватный надзор привели к тому, что она угрожала создать бум и взрыв в глобальном масштабе. "Нам нужно ответить, - утверждал Г. Браун, - на вызов нового глобального хозяйства. Наша цель должна состоять в создании международной финансовой системы XXI-го столетия, которая брала бы все блага глобальных рынков и движения капиталов, но сводила бы к минимуму риск крушения, к максимуму выгоды для всех и в наибольшей степени снижала уязвимость. Консенсус 80-х годов с его узкими взглядами на: дерегулирование должен вылиться в новый консенсус 90-х годов с новым и более широким акцентом на конкуренцию, надзор и необходимые условия для роста и занятости".
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
