ECO_REF (741600), страница 4
Текст из файла (страница 4)
С 1991 г. электростанции активно вовлечены в формирование системы экологических фондов путем отчисления в них средств за загрязнение окружающей среды. Если принять во внимание материалы Международной конференции по практике функционирования экологических фондов в условиях экономики переходного периода (г. Санкт-Петербург, 1994 г.) и расчетные показатели отрасли, то отчисления энергетиков составляют 20-25% общей по стране суммы платежей за выбросы (сбросы) загрязняющих веществ и размещение отходов.
В соответствии с действующими нормативными документами платежи за выбросы (сбросы) загрязняющих веществ в допустимых (лимитируемых) пределах включаются в себестоимость энергии. По данным статистической отчетности это 70-80% начисленных платежей. Сумма взносов за превышение допустимых выбросов (сбросов) составляет приблизительно 20-30% и изымается из прибыли предприятия. Иными словами все отчисления предприятия в экологические фонды включаются в тариф на энергию и в конечном счете оплачиваются потребителем.
В связи с этим закономерен вопрос потребителя энергии об эффективности использования экологических фондов для оздоровления окружающей среды, а с позиций энергообъектов – способствуют ли фонды природоохранной деятельности предприятия.
Для оценки эффективности использования взносов отрасли в экологические фонды введем условный показатель возврата1 этих средств для реализации природоохранных мер непосредственно на ТЭС. В целом по отрасли этот возврат составляет 35-40% причитающихся сумм платежей.
Согласно Закона РБ "Об охране окружающей среды" и установленного порядка направления средств в целевые бюджетные экологические фонды 10% платы направляются в государственный бюджет, 30 – в областные экологические фонды и 60 – в районные и городские экологические фонды:
Республиканский бюджет
Областной фонд
охраны природы
Платежи за выбросы (сбросы)
Местные
фонды
Районные и городские фонды
10% 30%
90%
60%
Рис. 3. 2. Структура платежей за выбросы и сбросы.
Отсюда ясно, что показатель возврата платежей в отрасли может быть увеличен до 50-60%, т.е. имеется определенный запас для приложения целенаправленных усилий по снижению отчуждения средств из нее.
Помимо платежей за загрязнение природы, ТЭС несут определенные расходы на содержание и обслуживание основных фондов природоохранного назначения, капитальный ремонт водоочистных, газо-пылеулавливающих и других сооружений, на проведение научных исследований, природоохранное образование, пропаганду, обмен опытом и т.п. Потенциально эти затраты могли бы быть на 15-20% больше без увеличения тарифов на энергию только за счет перераспределения средств и уменьшения сумм отчуждения в экологические фонды.
К сожалению, не известно ни одного случая, когда энергопредприятия получили бы из экологических фондов средств больше причитающихся с него взносов за загрязнение природы. Такими объектами целевых вложений со стороны экологических фондов могли бы быть опытно-промыш-ленные и экспериментальные установки по очистке газов от оксидов серы, демонстрационные системы оснащения энергетического оборудования приборами и средствами контроля за выбросами (сбросами) загрязняющих веществ в природную среду и степенью их воздействия.
Предлагаемая рационализация отчуждаемых в экологические фонды средств базируется на том, что промышленным предприятиям свойственно осуществлять технические и хозяйственные меры по предотвращению выбросов и сбросов в окружающую среду. Кроме того общеизвестно, что предотвращение загрязнения среды более эффективно и экономично по сравнению с мерами по восстановлению загубленной природы. Если эти тезисы принять за аксиому, то действующая система формирования экологических фондов требует реформирования в следующих направлениях:
-
ликвидация платежей за выбросы (сбросы) в пределах допустимых нормативов (ПДВ), т.к. на их обеспечение уже затрачены средства, которые включены в стоимость продукции (товара) и оплачиваются потребителем;
-
сохранение платежей за разницу между разрешенными выбросом (сбросом) и допустимыми нормативом (ПДВ), включенных в себестоимость продукции, и за сверхустановленные выбросы (сбросы) – из прибыли предприятия. Платежи частично возвращаются предприятию под конкретные мероприятия по достижению нормативов;
-
повышение базовых ставок платежей, исходя из стоимости прогрессивного технического решения по предотвращению образования или ликвидации выброса (сброса) загрязняющего вещества с повышающим коэффициентом для того, чтобы стимулировать переход промышленности на экологически чистые и безопасные технологии;
-
введение общественного обсуждения и законодательного утверждения программы (комплекса вопросов, приоритетных мер), осуществляемых полностью за счет республиканского и местных фондов, взаимосвязанных по вертикали. Иными словами, должен быть закреплен временный характер действия экологических фондов для решения конкретной задачи или проблемы, например, создание и внедрение промышленного контроля и мониторинга окружающей среды, инвентаризации и ликвидации промышленных и бытовых отходов и т.д.
Особо отметим, что при всем совершенстве действующая система экологических фондов не касается поведения предприятия, фондов и контролирующих организаций в случаях аварийного выброса, отказа оборудования, сооружений, а также компенсации ущерба, причиненного непредвиденным загрязнением среды. Решение этих вопросов кроется в организации экологического страхования, к которому энергопредприятия только приближаются.
3.3. Инвестиции в экологию энергетики
Переход к рынку обозначил принципиально новые подходы к инвестициям в экологию энергетики. Сегодня в СНГ и на мировом рынке можно приобрести, быстро установить и успешно эксплуатировать оборудование для весьма глубокой очистки продуктов сгорания от SO2 и NO2, чего в практике энергетических предприятий пока еще нет.
Допустим, что мы приняли волевое решение и осуществили инвестиции в технологии пресечения вредных выбросов (ТПВ). Неизбежным следствием этого действия будет рост себестоимости и адекватное повышение тарифов на электроэнергию. Последнее равносильно введению национального налога на все виды деятельности и существования. Идентификация роста тарифов с налогом исходит из того, что это бремя в равной степени ляжет как на тех, кто получит экономические преимущества от пресечения выбросов, так и на тех, кого это не коснется. Социально -экономические последствия роста тарифов весьма разнообразны. Для большинства предприятий Белоруссии, где стоимость энергоносителей сейчас составляет 30-50% себестоимости, рост тарифов означал бы повышение себестоимости продукции на 12-40%, неконкурентоспособность и банкротство.
В государствах с развитым рыночным хозяйством доля энергоносителей в себестоимости продукции на порядок ниже, чем у нас и такой же абсолютный рост тарифов повышает себестоимость всего на 1-3% и не сопровождается качественными изменениями (см. рис. 3.1, на стр.15). Из последнего, в частности, вытекает некорректность переноса эколого-экономических решений из стран с развитой экономикой в страны с формирующейся рыночной экономикой.
По мере того, как в результате энергосбережения доля энергоносителей в себестоимости начнет снижаться, внедрение ТПВ станет более реальным.
Поскольку повышение тарифов равносильно росту налогов, уместно рассмотреть обратную задачу: какова экологическая эффективность централизованного инвестирования в различные отрасли и технологии, если в качестве целевой функции рассматривать повышение качества жизни.
С позиции налогоплательщика, живущего в наших неблагополучных городах и промышленных районах, важно не то, на сколько снижены выбросы тем или иным предприятием или отраслью, а то, насколько будет снижена концентрация вредных веществ в зоне обитания самого налогоплательщика и его семьи.
Следовательно, критерием эффективности экологических инвестиций должно стать отношение C/J, где C – снижение концентрации, а J – инвестиции.
В качестве примера приведем расчеты сокращения концентрации NO2 в г. Минске. Подавляющая масса выбросов этого вещества обусловлена в городе энергетикой и автотранспортом. Опуская математическое описание достаточно сложной эколого-экономической модели, назовем только конечную цифру: инвестиции в нейтрализацию NO2 в автотранспорте сегодня на порядок эффективнее вложений в каталитическое разложение в электроэнергетике, однако уступают средствам, затраченным на подавление генерации NO2 режимными методами.
Продолжая рассматривать проблему с позиции налогоплательщика (роста тарифов), логично сопоставить эффективность инвестиций в ТПВ тепловых электростанций и районных котельных с эффективностью денежных вложений в здравоохранение, социальную и др. сферы с позиций роста качества жизни. Исследований такого рода неизвестно, хотя можно быть уверенным, что поставленные перед конкретным выбором люди в ряде случаев отдадут предпочтение инвестированию в социальные сферы. К сожалению, такой план сопоставления не используется при обосновании сооружения и расширения энергогенерирующих мощностей.
Как видно из изложенного, по-видимому, основанием к инвестированию в ТПН на ближайшем этапе должна оставаться нормативно-законо-дательная база (НЗБ), в неявной форме устанавливающая компромисс между желаниями и возможностями общества.
Основными элементами экологической НЗБ энергетики в широком смысле этого слова (а именно, ТЭС, котельных, печного хозяйства, транспортных двигателей и т.п.) являются:
-
предельно допустимые концентрации вредных веществ в атмосфере населенных мест (ПДК);
-
предельно разрешенные удельные концентрации вредных веществ в отходящих газах энергетических устройств (ПРК);
-
предельно допустимые выбросы для конкретного промышленного объекта и отраслей (ПДВ).
В настоящее время в Белоруссии продолжает действовать экологическая НЗБ, созданная в СССР, ряд положений которой устарело или не соответствует реалиям нашей жизни. Деформированность и неоправданное ужесточение экологической НЗБ делают нашу страну, как и другие страны СНГ, непривлекательными для инвесторов.
Рассмотрим указанные элементы НЗБ подробнее.
Предельно допустимые концентрации (ПДК). По поводу ПДК в проекте ТАСИС (TACIS) "Глобальная энергетическая стратегия для Республики Беларусь" сказано: "… предлагается отменить действующие на сегодня белорусские стандарты (ПДК), которые слишком жестки и практически невыполнимы, и принять стандарты, действующие в ЕС. Стандарты ЕС мотивированы и обусловлены уровнем сегодняшней технологии и поэтому носят более реалистичный характер в смысле сбалансирования требований по защите окружающей среды (с учетом благополучия людей) и задач хозяйственной жизни".
Сопоставительный анализ показывает, что для многотоннажных выбросов оксидов азота, серы и углерода, на которые приходится почти 90% валовых выбросов, ПДК Белоруссии соответственно в 5,8; 1,6 и 10 раз жестче, чем в Европейском сообществе. Создалась парадоксальная ситуация, когда в крупных городах наблюдается значительное превышение нормативов по сумме оксидов серы и азота, хотя эти города укладываются в нормативы ЕС.
Для достижения стандартов качества воздуха в г. Минске и областных городах Белоруссии пришлось бы сделать огромные вложения в автотранспорт, нефтепереработку и энергетику. Только по газоочистному оборудованию для энергетиков это составило бы до 30% начальной стоимости основных фондов и на 3-8% увеличило бы эксплуатационные затраты, включая расход топлива.
Непомерно жесткие ПДК приводят к деформации (неоптимальности) размещения электро- и теплогенерирующих объектов промышленности и электроэнергетики и затрудняют выход из кризиса. Возникают затруднения в размещении приобретаемого на Западе технологического и энергетического оборудования.
Переход на стандарты ЕС особенно благоприятно скажется на инвестировании в малую энергетику, в том числе сжигающую отходы основного производства, например отходы древесины.
Надо ясно представлять, что иностранные и отечественные инвесторы появятся не раньше, чем ПДК будет приведено к уровню ЕС. По вопросу обоснования различных уровней ПДК в СНГ и мировом сообществе накоплен огромный экспериментальный, статистический и аналитический материал, который следует только применить к условиям Белоруссии.















