159772 (737785), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В свое время гениальный русский композитор Петр Ильич Чайковский, побывав на постановке «Кольца Нибелунгов» в Байрете написал для для нью-йоркской газеты «Морнинг Джернал», небольшую заметку. Где дал оценку творчеству Рихарда Вагнера и обобщил высказывания русской передовой музыкально- критической мысли.
«Должен предупредить их, что вижу в этом вопросе две стороны. Первая - Вагнер и положение, которое он занимает среди композиторов XIX столетия; и вторая -- вагнеризм. Можно сразу увидеть, что, восхищаясь композитором, я питаю мало симпатии к тому, что является культом вагнеровских теорий. Как композитор, Вагнер несомненно одна из самых замечательных личностей во второй половине этого столетия, и его влияние на музыку огромно. Он был одарен большой силой музыкального воображения, он открыл новые формы своего искусства; он нашел пути, неизвестные до него; он был, можно сказать, гением, стоящим в германской музыке наряду с Моцартом, Бетховеном, Шубертом и Шуманом. Но, по моему глубокому и твердому убеждению, он был гением, следовавшим по ложному пути... Все, что нас восхищает в Вагнере, принадлежит в сущности к разряду симфонической музыки. Большое и глубокое впечатление в его музыке оставляет мастерская Увертюра, в которой он рисует доктора Фауста, Вступление к «Лоэнгрину», в котором небесные страны Грааля вдохновили его на создание нескольких прекраснейших страниц в современной музыке. «Полет валькирий», «Похоронный марш Зигфрида», голубые волны Рейна в «Золоте Рейна» -- разве все это не симфоническая музыка по своему существу? В Трилогии и в «Парсифале» Вагнер не заботится о певцах. В этих прекрасных и величественных симфониях они играют роль инструментов, входящих в состав оркестра.»
В рамках собственной оперной реформы альтернативой действующему театру Рихард Вагнер предложил свой. В нем было нечто особое, неактуальное даже для своей эпохи. Сформировавшись в пору расцвета мелодрамы, когда консолидировались вокальные, музыкальные и сценические достижения этого жанра, Вагнер вновь предложил концепцию глобальной драмы с абсолютным превосходством легендарного, сказочного элемента, что было равносильно возврату к мифологическому и декоративному театру барокко, на сей раз обогащённому мощным оркестром и вокальной частью без прикрас, но ориентированному в том же направлении, что и театр XVII и начала XVIII века. Томления и подвиги персонажей этого театра, окружающая их сказочная обстановка и великолепный аристократизм находили в лице Рихарда Вагнера убеждённого, красноречивого, блистательного приверженца. И проповеднический тон, и ритуальные элементы его опер восходят к театру барокко, в котором ораториальные проповеди и демонстрирующие виртуозность обширные оперные построения оспаривали пристрастия публики. С этим последним направлением легко связать легендарную средневековую героико-христианскую тематику, крупнейшим певцом которой в музыкальном театре был, безусловно, Рихард Вагнер. Здесь и в ряде других моментов, на которые я уже указал, он, естественно, имел предшественников в эпоху романтизма. Но в старые модели Вагнер влил свежую кровь, наполнил их энергией и одновременно печалью, невиданными до тех пор, разве что в несравненно более слабых предвосхищениях: он привнёс жажду и муки свободы, свойственные Европе XIX века, в сочетании с сомнением в её достижимости. В этом смысле вагнеровские легенды становятся актуальной для нас вестью.
3. Послереволюционное время. Влияние Шопенгауэра
На пути развития Рихарда Вагнера нельзя оставить в стороне труд Артура Шопенгауэра «Мир как воля и представление». В отличии от идей трансцендентального идеализма Фейербаха философия Шопенгауэра была для Вагнера «самой ясной из философских систем». Придерживаясь идей Артура Шопенгауэра на протяжении всей своей последующей жизни, Рихард Вагнер так и не смог принять одного следствия его философии- отрицание воли к жизни. И когда философ с существующими порядками был полностью согласен, то композитору хотелось менять людей ежеминутно. Преодолев охватывающий его порой глубокий пессимизм, Вагнер остававшийся художником с непреклонной волей к жизни позже внес серьезные поправки в философию Шопенгауэра. Если второй считал, что «акт благодаря которому утверждается воля и рождается человек», - это действие «которого в глубине души стыдятся все», то Вагнер пришел к пониманию того, что именно через любовь воля достигает полнейшего умиротворения, причем «не абстрактное человеколюбие, а реальная любовь возникающая на почве половой любви, от взаимной склонности мужчины к женщине». Так великий немецкий композитор вернулся к мысли сложившейся у него еще при Фейербахе. В итоге Вагнер в своих письмах признался, что лучшая философия это не иметь вообще никакой философии.
В дальнейшем не раз Вагнер будет испытывать потребность оговаривать, а также вносить поправки в идеи Шопенгауэра, но не вступая в открытый конфликт, а делая это с исключительной аккуратностью. Соединяя элементы фейербаховской этики любви с элементами философии Шопенгауэра- конечно, предельно субъективно,- Вагнер смог преодолеть эту колоссальных размеров и невероятной мощи волну пессимизма.
В значительной степени пессимистические настроения Шопенгауэра были отображены в «Кольце Нибелунгов». Однако в конце тетралогии умирают лишь боги, вместе с ними гибнут и все герои «Кольца», но не все человечество. Искупление любовью Людвига Фейербаха все же взяло верх над упадническими настроениями Артура Шопенгауэра.
Путь великого немецкого композитора соприкоснулся и со столь значимой для XX века фигурой как Фридрих Ницше. С той минуты, когда клавир "Тристана" появился на пюпитре ницшевского рояля, философ аттестует себя как "вагнерианца".
Закономерность встречи Ницше с Вагнером была обусловлена внутренней эволюцией самого философа. Однако позитивный результат их дружбы, не исключил и возможных драматических последствий. Все более тугое затягивание философско-музыкального узла грозило разрывом. В области литературы далеко не слабым эхом этой ссоры отзвучал «Казус Вагнера» Фридриха Ницше. В свою очередь позицию Рихарда Вагнера можно определить из его переписки с философом. Произведения Ницше в момент отрешения от идей Вагнера, а так же философии Шопенгауэра, похожи на исповедь перед самим собой. Автор критикует деятельность Вагнера, но между тем его терзают сомнения - правильный ли он избрал путь? Из чего следует, что влияние оказанное Вагнером на Фридриха Ницше, за период их недолгой дружбы, было более чем значительным.
Возвращаясь к влиянию Шопенгауэра на великого композитора, а так же отказа от идеалов революции. Хотелось бы заметить, что многие критики слишком однобоко оценивают произведения Рихарда Вагнера. К примеру, вопреки многим утверждениям «Тристан и Изольда» далека от идеи Шопенгауэра. И все так же не черный флаг реет над ним, а любовь торжествует свою победу над жизнью и смертью.
В опере есть две образные сферы, на которых Вагнер делает акцент.
- это день- символ существующего порядка и ночь- символ порядка желаемого, а в этих более чем недвусмысленных символах еще слышны за одиннадцать лет не угасшие революционные порывы.
4. Социальное неравенство в рамках работы «Творец и общество»
Все литературные работы Рихарда Вагнера в большей или меньшей степени вызывали резонанс в обществе и разговоры о них не утихают по сегодняшний день. Как и все романтики, он был активным борцом с рутиной, но в своей борьбе он как никто другой впадал в крайности. Готовый обвинять всех и каждого, композитор призывал изменять не только музыку, а все искусство целиком, вместе с ним страну и целый мир.
«Сколько усилий, волнений, сколько разочарований нужно пережить пока наконец добьешься возможности принести в жертву свое искусство !»
Осознать на сколько тяжелым было положение художника почти два столетия назад помогает хотя бы количество написанных в то время работ. Тему «обывателей музыкального искусства» в свои трудах рассматривали Ференц Лист, Гектор Берлиоз, Роберт Шуман, да собственно каждый думающий человек того времени без преувеличения мог сказать что творец влачил жалкое существование, без всякой надежды на улучшение своего положения.
Данная проблема не обошла стороной и Рихарда Вагнера. В своих литературных работах он немало внимания уделил темам публики и художника, творца и исполнителя, причем рассмотрев этот вопрос с разных позиций. В основу его работы были положены личные наблюдения, и если в небольших его трудах, перед читателем ставится ряд проблем, то в более крупных, таких как «Опера и драма» предлагается их возможное решение.
«Какие уловки, какие интриги приходится пускать в ход добрую половину своей жизни, чтобы насильно, помимо воли самой публики исполнить то, чего ей никогда не понять.
Конечно, проще всего признать, что все дело в неудержимом стремлении гения, не считаясь ни с чем, раскрыть себя людям: во всю силу звучит в тебе музыка, так пусть же и для других она тоже зазвучит во всю силу! Утверждают даже, что «долг» гениального художника дарить наслаждение людям. Кто возложил на него этот долг, одному Господу Богу известно.
Но гений меньше всего осознает, что таков его долг и я думаю в стремлении выступить перед публикой им движет далеко не самое высокое чувство, опять, же не до конца им осознанное.»
Музыкант по опыту знает, что идет в бездарную среду и поэтому даже величайший художник обречен на пренебрежительное к нему отношение до тех пор, пока сам он не примет облик бездарности. Разве публика не отвернется от гения, если он предстанет перед ней во всей своей божественной наготе, таким, какой он есть?
«Разве может чувство долга, требовать от мужчины чтобы он принес в жертву свою честь, а от женщины, чтобы она принесла в жертву свою стыдливость? Наоборот, ради них они должны, в случае необходимости отказаться от всего личного благополучия. Долг гения оставаться самим собой и если потерпит урон его внутренняя сущность, которая включает в себя и честь, и стыдливость в высшем понимании этих слов, то он не гений, уже не гений.
А кто возложит на себя бремя этих страданий из чувства долга, то не писанные эти обязанности проистекают совсем из другого источника. Хлеб насущный, содержание семьи - вот какие им движут силы. Убедительны они для поденщика, для ремесленника, но не для гения.» [1; 65]
Скованный рамками своего социального положения художник едва ли осилит половину своих планов.
5. «Государство и религия». Идея всемирного братства и равенства
Во время остро вспыхнувшей нужды Вагнера в денежных средствах, которая никуда не исчезала, а по жизни преследовала молодого композитора, ему помог Людвиг II. Восемнадцатилетний баварский король был полон впечатлений от очаровавшего его «Лоэнгрина» и от текста «Кольца Нибелунгов». Людвиг решил сделать все возможное, чтобы помочь Вагнеру осуществить его широкие замыслы. Лишенный реального знания жизни и политического опыта, король пребывал в абстрактных идеалах и фантазиях. Называл Рихарда Вагнера своим лучшим воспитателем и единственным источником радости в его жизни. Король оплатил все долги композитора и заключил договор на 30 тысяч гульденов, чтобы помочь композитору как можно скорее завершить тетралогию.
Однако если с королем отношения были более чем дружеские, то с окружением монарха возникли проблемы. Придворная камарилья, наверное, терпела бы Вагнера, если бы он отвлекал короля от дел управления государством и сам оставался в тени, но по просьбе Людвига II композитор пишет трактат «О государстве и религии» в котором изложил все свои взгляды на положение в стране за время прошедшее после революции 1848 года.
«Когда религия становится искусственной, тогда искусство призвано спасти саму суть религии. Познание мифических символов, которые церковники трактуют как единственно верные, лишая подлинного смысла и придавая им свои, едва ли относящиеся к вере истины». [3; 55]
Разумеется, опиравшийся на мысли и идеи Фейербаха, и Шопенгауэра композитор дал далеко не лестную оценку действиям правящих кругов, что в свою очередь не могло не повлиять на отношения к ним короля. Такую позицию Вагнер высказал из внутренней жажды справедливости, повторив тем самым ошибки своей молодости.
Путь Вагнера был не прост, после опубликования трактата, в мюнхенской прессе была развернута широкая компания травли и клеветы, цель которой заключалась в том, чтобы разжечь всеобщую ненависть к композитору.
Когда король по дилетантски плохо, но все же пытался воплотить идеи и замыслы Рихарда Вагнера в жизнь- это вызывало еще большие демагогические походы со стороны буржуазного общества. Даже когда обстановка вышла из под контроля монарха, Людвиг II не оставил своего духовного наставника на произвол судьбы.
В 1866 году особенно возросла угроза войны, Австрия и Пруссия боролись за право господства над Германией.
Великий композитор был дуалистом и постоянно жил не только в конфликте с обществом, где у него находились единомышленники, а и в вечных разногласиях с самим собой, в которых поддержки ждать было не от кого. В тяжелое время не только для Рихарда Вагнера, но и для его страны когда король ждал совета и помощи своего наставника ,композитора делили немец, с которым он безустанно боролся всю свою жизнь, и борец за независимость своей родины. Мечту о воссоединении великой Германии в то время лелеяла половина «думающих» немцев. Такая идея не могла не захватить Вагнера. Однако вопрос - кто займет главенство над народом Германии, Австрия или Пруссия? Игнорировать было нельзя, поставленный ребром, он не давал возможности уйти от горячих споров.
Рихард Вагнер вновь разработал для короля новую политическую программу. Он во что бы то не стало, хотел предотвратить войну и воспрепятствовать влиянию французского императора Наполеона III, на небольшие немецкие государства. Композитор вновь предался иллюзиям, уверовав, в то, что Бавария в силах возглавить немецкий народ путем мирных переговоров с Австрией и Пруссией. Но к сожалению и в данной ситуации Людвиг II проявил беспомощным и неумелым, позволив Баварии увязнуть в военном конфликте он потерял доверие своих подданных, а также расположение Рихарда Вагнера. Уже восемь недель спустя Вагнер пишет Августу Реккелю с горькой иронией: «Мой друг! Если ты еще согласен заниматься политикой- держись стороны Бисмарка и Пруссии. Бог свидетель я не знаю иного выхода… Германия не сможет стать централизованным государством, и пруссаки это первыми поймут… Прогнав иезуитов, разбив Австрию- а это значит и Рим, и церковь, они спасут нас всех. Благословим их!». [3; 57]
После поражения Австрии и союзных баварских войск Вагнер в последний раз попытался убедить Людвига II изменить политику, однако результатов не последовало. Все шаги навстречу королю обернулись крахом. Статья Рихарда Вагнера «Немецкое искусство и немецкая политика» была пресечена мюнхенской реакцией. Со всей остротой композитор критиковал немецких государей: «Нет во всей истории примера более черной неблагодарности, нежели предательство самого духа, своего народа, совершенное нашими «владыками»- потребуется не одно благородное, жертвенное деяния с их стороны, чтобы искупить свою вину.»
Упадку Германии Вагнер противопоставил великие достижения ее классиков, прежде всего это Гете, Шиллер, Бах и Бетховен. Он обличал падение искусства в Германии и клеймил позором государей подвергших унижению деятелей немецкой культуры.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
