159421 (737595), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Платонический имманентизм. Эта позиция, которая также может быть названа идеал-реалистическим имманентизмом, исходит из то­го, что в недрах самого человеческого сознания заключен весь уни­версум возможных знаний о мире и о самом себе. Лишь обратив по­знающий взор на тайники собственного духа, человек может открыть важнейшие истины бытия. Здесь познание оказывается, в сущности, тождественным самопознанию; погружение в свои имманентные глу­бины — трансцендированию в мир объективного знания; направлен­ность на истину внешнего предмета — припоминанию (анемнезису, говоря языком Платона) уже имеющейся в сознании идеи этого пред­мета. Отсюда и термин — «платонический». Любопытно, что этот вид имманентизма оказывается наиболее распространенным в мировой философии. Так, в индийской веданте целью бытия человека призна­ется проявление своего потенциального богоподобия через актуали­зацию внутреннего атмана (всезнающего «зерна духа»), тождествен­ного трансцендентному Абсолюту — брахману. Христианский вариант платонического имманентизма представлен Августином, для которо-

го целью человеческого бытия и познания является деятельное прояв­ление божественной искры всезнания, таящейся в недрах нашего су­щества Познавая внешний предмет, мы на самом деле обнаруживаем его идею, уже как бы предзаданно существующую в глубинах собст­венного духа Отсюда и гносеологический призыв Августина, кото­рый будет потом так последовательно развит, например, в монадоло­гии Лейбница: «...вне себя не выходи, а сосредоточься в самом себе, ибо истина живет во внутреннем человеке... Поэтому стремись туда, откуда возжигается самый свет разума».

Подобная позиция получила свое интересное и глубокое развитие в русской религиозной философии, в частности у B.C. Соловьева, С.Л. Франка, Н.О. Лосского, ПА Флоренского и ряда других русских мыслителей. Будучи органической частью метафизики всеединства, она отождествляет истинное знание и истинное бытие, но разводит актуально данное человеку в реальных актах его сознания и потенци­ально в нем имеющееся. Цель человеческого существования — деятель­но проявить свое потенциальное всезнание, осознать свое жизненное единство со всем мировым сущим и, самое главное, свою ответствен­ность за его эволюцию. «Мы, — пишет С.Л. Франк, — есмы само аб­солютное бытие, но лишь в потенциальной, непроясненной форме. Поэтому всякое расширение нашего знания есть лишь самопроясне­ние в нас, возвышение до чистой, актуализированной сверхвременно­сти, самого абсолютного бытия... Своеобразие такого живого знания в том и состоит, что в нем уничтожается противоположность между предметом и знанием о нем: знать что-либо в этом смысле и значит не что иное, как быть тем, что знаешь, или жить его собственной жиз­нью». В этом плане зло, по мысли русских философов, оказывается тождественным неведению и эгоистическому разобщению с окружа­ющим миром.

Актуальность такого сопряжения онтологии, гносеологии и акси­ологии становится особенно заметной в современном культурном

контексте глобального экологического и духовного кризиса. Вместе cj тем у позиции платонического имманентизма есть (или по крайней мере был вплоть до последнего времени один серьезный недостаток — он сопряжен с элементами мистики, т.е. с идеей связи всего совсем в мире и с утверждением особой роли интуитивного схватывания истины. В силу этого он вызывает настороженное отношение философов и ученых, придерживающихся традиционного рационалистического мировоззрения. Зато позиция трансцендентализма, близкая по своим исходным установкам ко второму варианту имманентизма, является подчеркнуто рационалистической теоретико-познавательной доктриной, до сих пор имеющей в своих рядах многочисленных сторонников.

3. Трансцендентализм.

Трансцендентализм — гносеологическая установка, рассматривающая знание как продукт активной конструктивной деятельности человеческого сознания и направленная на выявление всеобщих и конститутив­ных — трансцендентальных — условий любого возможного опыта. Иными словами, задача исследования познания состоит здесь не в обращении к объекту познания и не к знанию как таковому — не важ­но, имманентному или трансцендентному, — а к исследованию инва­риантных, т.е. одинаковых для всех людей, структур субъективности благодаря которым они одинаково продуцируют и понимают знание. На конструктивный характер человеческой субъективности и воз­можность ее априорного самопознания, не прибегая к реалистичес­ким и платоническим (особенно теистическим) допущениям, первым обратил свое пристальное внимание И. Кант. Для него все «го, что ра­зум всецело создает из самого себя, не может бьпь скрыто, а обнару­живается самим разумом, как только найден общий принцип того, что им создано. Полное единство такого рода знаний, а именно зна­ний исключительно из чистых понятий, делает эту безусловную пол­ноту не только возможной, но и необходимой». Но И. Кант, в отли­чие от подавляющего большинства своих последователей в ХГХ и XX вв., учитывал, что сознание человека отнюдь не абсолютно свободно в своей конструктивной деятельности, но детерминировано из­вне, объектно-аффицировано как со стороны вещей и процессов внеш­него окружения, так и со стороны других свободных «Я». Впоследст­вии этот реалистический компонент кантовской теории познания подвергается решительной ревизии в неокантианстве, сконцентриро­вавшемся на конструктивной деятельности теоретического разума в естественных и гуманитарных науках, а также в феноменологии, на ко­торой, в силу ее исключительного влияния на теоретико-познаватель­ную мысль ХХ в., необходимо остановиться подробнее.

Рождение феноменологии связано с именем немецкого философа Э. Гуссерля. Его самым сокровенным философским стремлением (вплоть до последних работ) являлось создание строго объективной и рациональной философской науки о сознании, которая бы:

а) базировалась на детально разработанном феноменологическом
методе, адекватном бытию самого сознания;

б) преодолевала натуралистические, психологические и метафизи­ческие недостатки предыдущей европейской философии во взглядах на сознание и, соответственно, на природу человеческого знания;

в) на основе полученных результатов выступала в качестве твердо­го априорного основания всего возможного универсума человеческих знаний.

Все произведения германского мыслителя изобилуют программ­но-методологическими пассажами, хотя сущность и цель феномено­логического подхода к сознанию и знанию явственно присутствуют уже в «Философии как строгой науке»: «Исследование должно бьпь направлено на научное' познание сущности сознания, на то, что "есть" сознание во всех своих различных образованиях, само по свое­му существу, и вто же время на то, что оно "означает", равно как и на различные способы, какими оно сообразно с сущностью этих образо­ваний... мыслит "предметное" и "выявляет" его как "значимо", "дей­ствительно" существующее»'. Методологическими средствами выяв­ления таких устойчивых смысловых предметностеи и актов сознания служат, по Гуссерлю, во-первых, процедура «феноменологической ре­дукции», т.е. заключение в скобки метафизических предпосылок о су­ществовании природного мира и вообще какого-либо бытия за преде­лами сознания; во-вторых, акты эйдетической рациональной интуиции, посредством которых в «очищенном зеркале» сознания со­вершенно непосредственно усматриваются его конститутивные иде­ально-априорные сущности (базовые доопытные смыслы); в-третьих, выражение усмотренных таким образом сущностей на строгом фено­менологическом языке, позволяющем имманентно осуществить ин­терсубъективную проверку и коррекцию результатов, полученных чужим сознанием.

Феноменологическая программа оказала огромное влияние на формирование различных направлений западной и отечественной философии, в частности на таких разнородных мыслителей, как ГГ. Шпет и А.Ф. Лосев, М. Хайдегтер и Х.Г Гадамер, М. Шелер и М. Мерло-Понти. Несомненно воздействие феноменологии на пси­хологию (в частности, под ее влиянием сложилась гештальтпсихология), лингвистику и социальную теорию. Весьма эвристичными ока­зались также язык и методы феноменологии при изучении восточной практики йоги и восточной ментальное в целом. Она до сих пор имеет влиятельных сторонников, а Гуссерль остается одним из самых цитируемых мыслителей XX в.

Однако феноменологической программе присущ целый ряд серь­езных недостатков. Отчасти мы уже указывали на них в онтологичес­ком разделе учебника. Главнейший из них — угроза субъективистско­го солипсизма, ведь для феноменолога (несмотря на его радикальный антипсихологизм) нет другого предмета исследования, кроме бытия его собственного сознания. В этом смысле позиция Гуссерля неизбеж­но сближается с имманентизмом в двух его первых разновидностях, причем даже скорее в варианте субъективного имманентизма, неда­ром Гуссерль именует свою позицию «солипсистской эгологией». Зна­менательно, что еще С.Л. Франк в «Предмете знания», подвергнув об­стоятельной критике философию имманентов, показал, что именно с ней все больше сближается гуссерлевская феноменология3. Далее вы­яснилось, что сознание совсем не прозрачно для рациональной инту­иции, как думалось Э. Гуссерлю. Она сама, вопреки претензиям на аб­солютную непосредственность, сплошь и рядом оборачивается оправданием сугубо рациональных предрассудков и метафизических идеологем философа. Недаром сам немецкий мыслитель, осознавая слабость своей позиции, в конце жизни сравнивал работу феноменолога с творчеством художника. Наконец, поскольку феноменологические результаты изложены в форме логически связного и претендую­щего на доказательность философского текста, то с неизбежностью возникает культурно-смысловое влияние национального языка на ха­рактер полученных результатов, подрывая тезис об абсолютной объ­ективности и строгости феноменологического подхода.

Последующие попытки избавить феноменологию от недостатков гуссерлевского рационализма (субъективный идеализм, игнорирова­ние дорефлексивных структур сознания, влияния языка и культуры на познавательный процесс) привели к существенной смене акцен­тов1 в феноменологических исследованиях, а также сращиванию их с другими теоретико-познавательными направлениями.

Вышеприведенная классификация, конечно, не является исчер­пывающей. Из нее выпал ряд важных философских подходов к позна­нию, заслуживающих самостоятельного анализа (структурализм, герменевтика, психоанализ и т.д.).

Однако в решении вопросов о сущ­ности и происхождении человеческого знания представители этих на­правлений все равно вынуждены будут занять одну из рассмотренных общегносеологических позиций. Поэтому мы закончим на этом обзор основных теоретико-познавательных доктрин и обратимся к совре­менной гносеологической ситуации.

Литература.

1. Алексеев П.В., Панин АВ. Теория познания и диалектика. М., 1991.

2. ИвановА.В. Сознание и мышление. М., 1994.

3. Марголис Дж. Личность и сознание. М.,

4. Фоллмер Г. Эволюционная теория познания. М., 1998.

Характеристики

Список файлов реферата