158962 (737326), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Видный русский богослов Н.М. Зернов считает, что "кардинальная ошибка Хомякова состояла в том, что в своих рассуждениях он пользовался "двойным стандартом": если римо-католикам и протестантам, со всеми их недостатками, он давал характеристику на основе подлинных исторических фактов, то вместо исторической православной Церкви он описывал свой идеал - Церковь, которую чаял видеть".
Соборность как "единство во множестве", как "согласие личных свобод", как "святое единение любви и молитвы" - это и есть религиозный и нравственный идеал Хомякова, с позиций которого он критически оценивал реальное историческое развитие и современное состояние православной церкви.
На наш взгляд, то, что Хомяков понимал под "соборностью", великолепно выразил Андрей Рублев в своей знаменитой иконе "Троица". Средствами живописи, гармонией композиции и красок великий художник изобразил в образах прекрасных женоподобных юношей - ангелов, представляющих три лика Троицы: Бога-Отца, Бога-Сына и Святого Духа, - соборное общение. Как лики Троицы, они "нераздельны и неслиянны", они объединены дружеским согласием, любовью, но в то же время каждый из них имеет свой лик, свою свободную индивидуальность. И хотя три ангела, являющиеся Аврааму, в христианском художественном осмыслении олицетворяли три лика Троицы, в "Троице" Рублева они настолько равнозначны, настолько взаимопроникновенны, настолько гармонически едины при всей своей индивидуальности, что все попытки определить, какой именно ангел представляет Отца, Сына, Святого Духа, в принципе безрезультатны. Вот это, думается, и есть идеал соборности, который провозглашал Хомяков.
Хотя соборность - прежде всего религиозно-нравственный идеал, принцип соборности, как мы видели, Хомяков включает и в теорию познания, так как "истина доступна только совокупности мышлений, связанных любовью". Принцип соборности, считает он, проявился в таких социальных формах быта русского народа, как сельская община и артель, своего рода братское объединение рабочего люда по профессиям (артели ткачей, каменщиков, плотников и т.п.). В общине Хомяков ценил воплощение демократических и гуманных начал: община управлялась "миром", выбранным народом; на "сходах" - собраниях общины - выявлялось или вырабатывалось общественное мнение, утверждавшее справедливость в отношениях между людьми; принимаемое решение должно быть одобрено всеми членами общины на основе традиций, обычаев, народного, православного представления о справедливости, совести и истине. Хомяков считал, что община и артель противостоят западному индивидуализму, спасают рабочий люд от пролетаризации. Поэтому община может быть прообразом будущего справедливого общественного устройства.
Представления Хомякова о всемирном историческом процессе (его историософия) исходят из того, что "картина человечества", сведенная в одну систему, должна разделяться "по высшему признаку его духовного развития", т.е. по видам вероисповеданий, религий, поскольку религиозная вера есть "совершеннейший плод народного образования, крайний и высший предел его развития. Ложная или истинная, она в себе заключает весь мир помыслов и чувств человеческих". Свои историософские воззрения Хомяков изложил в обширном труде "Исследования истины исторических идей", названном при посмертной публикации "Записками о всемирной истории" (Гоголь назвал его "Семирамидой"). В этом сочинении, начатом Хомяковым еще во второй половине 30-х гг., содержится огромный исторический, мифологический, религиоведческий, языковедческий, этнографический, литературный материал, соответствующий уровню знаний своего времени. В методологическом отношении он стремился преодолеть панлогизм "гегелевской школы", представители которой "воссоздают весь мир из логического развития какой-нибудь произвольной догадки и питают благородное презрение к фактам". В то же время ему чужд эмпиризм "школы исторической", сторонников которой философ именовал "чистыми фактистами".
По мнению Хомякова, процесс всемирного исторического развития пронизывают два религиозных начала, характер которых определяется отношением к свободе и необходимости. Одно из этих начал Хомяков назвал иранским, другое - кушитским (от названия древней страны Куш, располагавшейся в южной части реки Нил, в античности называвшейся "Нильской Эфиопией", находящейся сейчас на территории Судана и части Египта). Иранское верование основано "на предании о свободе или на внутреннем сознании ее". "Бог в значении Творца есть основная характеристическая черта иранства. Свобода положена началом, благо нравственное - высокою целию всякого дробного бытия". В древности иранское начало, по Хомякову, проявилось в "писаниях народа израильского", в индийском брахманизме и в книгах о нравственной свободе, приписываемых реформатору древнеиранской религии Зардушту (называемому также Зороастром или Заратуштрой).
Кушитские верования исходят из подчинения "строгим законам логической необходимости", что было обусловлено практикой жизни, зависимой от внешней природы. Если иранство характеризовалось "самостоятельною духовностью", то кушитство - "грубо вещественным началом". Если иранство утверждало Бога как Творца, то кушитство уже в древности переходило "в совершенную безличность Верховного Существа, в пантеизм", который Хомяков называет "религией необходимости". Кушитское начало автор "Семирамиды" определяет как признание "вечной органической необходимости, производящей в силу логических неизбежных законов". В кушитстве "заключалось крайнее искажение человеческой природы". "Кушитство распадается на два раздела: на шиваизм - поклонение царствующему веществу, и буддаизм - поклонение рабствующему духу, находящему свою свободу только в самоуничтожении".
Правда, по словам Хомякова, "буддаизм", реформированный Шакья-Муни, должен "считаться явлением духа иранского", поскольку он, сохранив кушитство "в признании всемогущей необходимости", "в то же время объявил ему войну, приняв от иранства поклонение духу". Он подчеркивает, что иранство и кушитство как "два начала верования" в первобытную необходимость или творческую свободу далеко не всегда выступают в чистом виде. Эти начала могут быть и в определенном смешении. Помимо реставрированного буддизма такое смешение Хомяков видит и в религиях Древней Греции и Рима - "полное слияние иранства и кушитства". Даже в христианство - высшее проявление иранства с его монотеизмом и "чувством человеческого достоинства и человеческого братства" - может проникать "кушитская стихия", искажая его, по его убеждению, в римско-каталической церкви и в протестантизме.
Хомяков рассматривает здесь и вопрос о том, как влияют на характер религиозных верований племенные начала различных народов. Он считает, что "истина и ложь доступны или соблазнительны для всех людей", "вера и просвещение равно принадлежат всякому существу мыслящему, будь его кожа черная, как уголь, или поэтически бела, как снег, и будь его волосы курчавым войлоком африканца или каштановым украшением английской головы". Справедливость этого положения автор "Семирамиды" видит в том, что иранство и кушитство не были раз и навсегда закреплены затем или другим народом, но в его верованиях могли сменять друг друга или влиять друг на друга. Даже этнические иранцы утратили дух иранства, а между тем "иранство изменило более или менее религию многих народов, первоначально принадлежавших кушитскому учению". В том отношении громадную роль сыграло христианство.
Хомяков признает, что "родовой характер племен имел сильное влияние на характер религий или на их развитие". В этом плане "белое племя" тяготеет к иранству, "желтоликая семья" "отличается каким-то равнодушием к миру мыслей религиозных", а "чисто черное племя" в силу своего образа жизни в пустынных областях "утратило творческую деятельность духа". С точки зрения Хомякова, на христианское учение в Европе оказали сильное влияние "германское племя" с его тягой к умозрительности, "римский мир" со свойственной ему "логической формальностью" и "славянский мир, которого сказочное человекообразие служило колыбелью религиозному человекообразию Эллады".
Славянский мир - предмет особого внимания философа-славянофила. Собственно говоря, Хомяков и предпринял свой громадный труд для того, чтобы определить место славянства во всемирной истории, историю его возникновения, влияния на другие народы, истинность православного христианства. Он считал, что исторические особенности "славянского племени" - его миролюбие, общительность и общинность, близость к общечеловеческим началам нравственности - сделали его восприимчивым к подлинному христианству, ставшему в виде православия "характеристической чертой" ряда славянских народов, в особенности русского. Россия, восприняв православное христианство от Византии, сумела дальше развить его, создав основы "христианской государственности", "домашнюю святыню семьи", "деревенский мир с его единодушной сходкою, с его судом по обычаю совести и правды внутренней". На этом была основана вера Хомякова в возможность и необходимость самобытного развития России; он считал, что нужно учиться у западных народов, но не подражать им.
Хомяков отнюдь не идеализировал современную ему царскую Россию. В своем стихотворении "России" он писал:
А на тебя, увы! Как много Грехов ужасных налегло!
В судах черна неправдой черной И игом рабства клеймена; Безбожной лести, лжи тлетворной, И лени мертвой и позорной, И всякой мерзости полна!
При этом мыслитель верил в великое призвание России. В стихотворении "Раскаявшейся России" он заявляет:
... исцелив болезнь порока Сознаньем, скорбью и стыдом, Пред миром станешь ты высоко, В сияньи новом и святом!
Философские взгляды и идеи родоначальников славянофильства Киреевского и Хомякова развивали их ближайшие последователи и единомышленники К.С. Аксаков и Ю.Ф. Самарин: они активно разрабатывали отдельные стороны их учения, пропагандировали славянофильские идеи и стремились практически их реализовать.
И тот и другой по возрасту были как бы "младшими братьями" Киреевского и Хомякова, в своем творчестве и в своей общественной деятельности ориентировались на "старших братьев".
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
