158810 (737232), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Согласно гипотезе языковой относительности, как уже гово­рилось «реальный мир» жизни людей в значительной мере неосознанно строится на основе языковых привычек, навыков того или другого народа. Различные языки по-разному формируют ми­ровоззрение людей, согласно тому, как они понимают мир и выра­жают свое отношение к нему. Попадая в чужую страну, мы стре­мимся выучить язык и поначалу не замечаем языковой проблемы, вооружаемся словарями, прибегаем к помощи местных жителей и постепенно научаемся соотносить знакомые нам вещи с незнако­мыми словами. Но вскоре, постигая чужую культуру, мы сталкива­емся с неэффективностью словарей. Чужой язык принципиально по-иному расчленяет, различает, классифицирует, измеряет мир. В некоторых национальных языках даже отсутствуют хорошо при­вычные для нас слова, например такие, как «закон», «работа», «дви­жение» и т.п. Многие явления и отношения повседневной жизни чужие языки определяют иначе. Каждый язык описывает мир явле­ний на основе собственных смысловых возможностей. Одни языки базируются на принципах родовидового описания явлений, тогда как в других языках общие понятия могут отсутствовать, а, напри­мер, названия столь близких видов животных, как заяц и кролик, наделяются предметными признаками, отличными друг от друга.

Аналогичные затруднения возникают, если буквально принять разделение сознания и языка. С одной стороны, кажется разумным, например, что прежде чем говорить или писать, надо подумать. С другой стороны, как можно думать, не прибегая к языковым формам и средствам? Когда кто-то говорит, что он должен обдумать какую-то мысль, то он осознанно или не осознано делает это, находясь в пределах языковых требований. Мысль становится мыслью по мере того, как она оформляется в речи в соответствии с требованиями языка. Во всех случаях мысль должна найти выражение в языке и только тогда она будет считаться мыслью, доступной для другого человека и понятной ему. Не только мысль, но и переживания, эмо­циональные состояния, волеизъявления наталкиваются на сопро­тивление языка, который оказывается то послушным, то враждеб­ным средством для их выражения.

Автономия «царства сознания» и «царства языка», закрепившаяся в традиционной философии, сегодня представляется наивной и пря­молинейной. Соотносить мысль с формой предложения и называть предложение законченной формой выражения мысли можно, если мы отдаем себе отчет в том, что сознание и язык тесно взаимосвяза­ны. Другими словами, мысль и язык связаны не просто формальным образом средствами речи. Язык проникает через речевую способ­ность человека в самые глубинные, базальтовые уровни его телесной, психической, бессознательной организации и превращается в есте­ственный механизм сознания. Если человек что-то не может прого­ворить в речи, то, по-видимому, это и не осознается им, и наоборот, то, что не осознается им, о том трудно что-либо сказать членораздель­ное и тем более сказать так, чтобы это было понято другим.

Сознание использует язык в качестве инструмента выражения бытия. Язык имеет строение, отличное от строения сознания. Но каждому слову языка, каждому предложению соответствуют опре­деленная реальность бытия, реальность внешнего мира, реальность других людей. Слово не просто сообщает нам что-то о чем-то или ком-то. С его помощью мы удостоверяем сознание другого челове­ка. Сознание других людей открывается для нас в слове. Слово заключено в культурную традицию, оно имеет свою собственную судьбу. Через слово, через текст сам человек и его сознание «вклю­чены» в традицию и культуру. Если один человек понимает пред­мет, то он это делает иначе, чем другой. В принципе познание мира и познание другого напоминает общение с чем-то чужим. Чужим может быть все: другие миры, истории, культуры, общества, созна­ния. Чтобы распознать чужое, нужно перевести с «чужого» языка на «свой». Механизм перевода с одного языка на другой — универ­сальный механизм жизнедеятельности, познания и общения людей. Благодаря ему достигается понимание людьми друг друга, понима­ние людьми современной эпохи людей других исторических эпох, понимание людьми одной культуры и одного общества людей дру­гой культуры и другого общества. Через язык сознание связывает­ся с культурой, а культура влияет на сознание через язык. Культу­ра — это все, что люди делали и делают, а язык, как говорил Сепир, то, что люди думали, сознавали и то, что они думают, сознают. С культурологической точки зрения, язык не только механизм куль­туры, наследования, накопления знаний, обмена знаниями и опытом, но и способ осознания культуры.

Чем больше мы размышляем о природе языка, тем сильнее про­никаемся убеждением, что близость языка к сознанию и бытию настолько велика, что трудно переоценить его роль в их выражении и обозначении. Именно поэтому разные философские позиции со­глашались по поводу роли языка в жизнедеятельности человека. Как бытие не может быть предметом постороннего рассмотрения и познания (ибо человек не в состоянии выйти за его пределы и занять позицию стороннего наблюдателя), так и язык неразрывно связан с человеком и от него нельзя освободиться и прибегнуть к каким-то другим, неязыковым средствам, нельзя, по замечанию Вит­генштейна, вырваться за пределы своей «лингвистической шкуры».

Сегодня исследование роли языка в познании и общении счита­ется, пожалуй, одним из самых продуктивных подходов, дающих до­статочно полное представление о его природе. С одной стороны, язык есть органическая способность сознания, связанная со всеми его структурами, а также с психикой, бессознательным, телом. С другой — язык рассматривается в качестве универсального сред­ства общения со всеми вытекающими отсюда социальными и куль­турно-историческим следствиями. Преимущества такого подхода к языку заключаются в его междисциплинарных возможностях, кото­рые соединяют в себе универсальность философских наблюдений и конкретные значения целого ряда специализированных областей знания (лингвистики, психолингвистики, психологии, дисциплин ис­торического, социального и культурологического циклов). Обсуж­дение функциональных назначений языка в рамках этой парадиг­мы проливает свет на разнообразные механизмы и структуры со­знания. Благодаря фонологическим, синтаксическим, семантическим и прагматическим особенностям языка создаются необходимые ус­ловия его функционирования в сознании. Функции языка реализу­ют творческий потенциал сознания на продуцирование новых зна­ний, делают доступным для другого содержание нашего сознания, а содержание сознания другого — доступным для нас. Подобные ког­нитивные и коммуникативные акты сознания особенно важны, ког­да познание и общение становятся способами совместной деятель­ности людей.

Способность репрезентировать бытие в человеческом созна­нии по праву считается базисной функцией языка. Она реализует­ся в способностях языкового знака обозначать, замещать и обоб­щать предметный мир, его свойства и отношения. Язык репрезен­тирует мир в сознании, опираясь на его репрезентирующие способности. Репрезентация — это родовая способность человека, его тела, психической организации отдельных органов тела, бессоз­нательной психики, сознания, а не только языка. Интегральный ха­рактер человеческой способности представления не просто указы­вает на социальную, культурно-историческую, психическую и телес­ную общность происхождения сознания и языка. Существует три основных способа репрезентации бытия в сознании: репрезентация через действия, через перцепцию и через язык. Эти три способа репрезентации обладают относительной автономией, и взаимодей­ствуют друг с другом.

Репрезентация через действие достигается за счет моторно-двигательных актов тела и его отдельных органов. Иногда этот вид репрезентации называют кинестетическим, а его эффект заключа­ется в приобретении навыков действия с чем-либо. Например, пред­ставление о завязывании узла реализуется в определенной после­довательности действий. Когда мы научились завязывать узел, то приобрели навык, закрепляя его в чувственной схеме или образе. Чувственная репрезентация знаний о том, как мы завязываем узел, «свертывается» в привычную схему и обретает «самостоятель­ность» в известных видах ощущений и восприятия. Языковая ре­презентация процедуры завязывания узла, несомненно, учитывает кинестетический, двигательный и чувственный опыт его представ­ления. Она полностью автономна и не связана с ним ни в про­странственном, ни во временном отношении. Ее словесная форма фиксирует последовательность высказываний о том, как следует завязать узел, в обобщенном, знаковом виде. С помощью словесных инструкций операцию завязывания узла мы сами можем предста­вить в чувственно-образной форме и воспроизвести ее в действиях, можем сообщить об этой операции другому, передать свой опыт завязывания узлов другому поколению. Связи кинестетической и чувственной репрезентации с ее языковыми аналогами убеждают в том, что они коренятся в коммуникативных и познавательных спо­собностях языковых знаков.

Предмет, обозначенный словом, приобретает в языке знаковый статус с присущими ему конвенциональными свойствами. Кроме того, каждое слово-знак не только обозначает, но и обобщает. Об­щие признаки предмета или знания о предмете идентифицируются только через репрезентацию их в знаках. Поэтому каждый знак-слово всегда представляет предмет в его обобщенном виде. Позна­вательная роль знака состоит в том, что он обозначает и обобщает предметы на основании сходства или различия их признаков. Зна­ние общего значения знака способствует ориентировке человека в постоянно изменяющемся мире, среди многообразия явлений, куль­тур и т.п. Произвольность отношений означающего и означаемого приобретает принципиальное значение в языковой репрезентации. Дело в том, что одна и та же предметная область может быть пред­ставлена различными языковыми знаками, различными языками, различными системами знаков. Сообщая другим людям о том, как вы представляете предмет в своем сознании, вы по необходимости выделяете те слова и предложения, которым придаете первостепен­ное значение, которые выдвигаете на передний план, и те рассуждения, которые играют второстепенную роль и «задвинуты» вами на задний план.

Языковые знаки могут обозначать не только предметы действи­тельности, но и вымышленные предметы или явления (например, знак такого вымышленного существа, как кентавр). В знаковой ре­презентации художественными средствами также допускаются во­ображаемые сюжеты и вымышленные конфигурации языка. Грани­цы, разделяющие особенности знаковой репрезентации предметов (явлений, событий) наблюдаемого и вымышленного (воображаемо­го) мира, должны строго очерчиваться. Особенно важно соблюдать правила репрезентации игровых образов в искусстве. Так, напри­мер, если актер при исполнении роли будет стремиться к предель­ной реалистичности образа, то это неминуемо повлечет за собой утрату знаковых достоинств вымышленного мира, который должен быть представлен в его игровом сознании, причем последствия по­добного смешения могут быть непредсказуемыми. Рассказывают, что актер, игравший роль Отелло в одноименной трагедии Шекспи­ра, в сцене удушения Дездемоны действовал настолько реалистич­но, что зритель, чтобы защитить жертву, выстрелил в него.

Репрезентативная функция языка очень тесно взаимодействует с его интенционалъной способностью. Свойства направленности, или интенциональности, языка выражают всеобщие и глубинные качества человеческого общения и сознания. Интенциональность языка проявляется, прежде всего, в словах-указателях (например, в указателях места вроде «там», «здесь», «сюда» и т.п., в указателях времени — «тогда», «когда», «теперь» и т.п., в указателях причины — «почему», «потому», «зачем» и т.п.). Перечень слов-указателей лю­бого языка очень обширен и без их использования не обходится ни один вид человеческой деятельности. В роли указателей могут вы­ступать определенные действия и жесты. Витгенштейн отмечал, что даже поднятие руки вверх означает интенциональное действие со всеми присущими ему силовым (энергетическими), познаватель­ными (информационными, обобщающими) и коммуникативными (зна­ковыми, символическими) качествами. Направляющие, или указа­тельные, функции языка заметно усиливают познавательный и ком­муникативный потенциал сознания.

В номинативной функции языка реализуется способность сло­ва называть, распознавать и сообщать сведения о предметах. Сразу оговоримся, что номинация становится возможной благодаря ре­презентативным и интенциональным ресурсам языка и сознания. Называя предмет, мы одновременно его представляем в каком-то слове или словосочетании, указываем на него или на его свойства. Значение каждого слова — это знание, информация, обобщающая множество предметов, свойств или отношений, которое оно обозна­чает. Например, слово «дом» может обобщать любые постройки как жилища людей. Слова «я», «ты», «тот», «этот», «там», «тогда» и т.п. содержат обобщенные указания на отношение к каким-либо пред­метам (например, «этот дом», «тот человек»). Инструментально-по­знавательные возможности слова непосредственно зависят от его коммуникативных достоинств. Ведь называние предполагает не просто завершающий результат познания, но акт коммуникации, передачу сообщения. В истории человеческого общения значение слова может изменяться, слово превращается в многозначное или становится синонимом других слов.

При номинации обнаруживается действие прагматических фак­торов, задающих и конкретизирующих отношение человека к тому, что обозначается данным именем в целях повседневной жизни, по­знания и общения. Через номинацию сознательная деятельность человека приобретает общезначимый статус способов средств и форм общения. Номинативные средства языка позволяют осуще­ствить: во-первых, познавательную функцию определения поня­тийной формы сознания, во-вторых, коммуникативную функцию согласования этой понятийной формы с требованиями общения. Подобная согласительная работа предполагает речеоформление структур сознания в соответствии с фонологическими, синтакси­ческими, семантическими и прагматическими требованиями языка. Как отмечал Л.С. Выготский, мысль не просто выражается в слове, а совершается в нем. Строй номинации, или называния, всегда раз­ворачивается в речевое общение. Он согласуется с компетенцией человека, его информированностью о той предметной области, кото­рая называется данным словом.

Характеристики

Список файлов реферата