158729 (737182), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Особенностью стиля Исократа являются сложные периоды, обладающие, однако, ясной и четкой конструкцией и поэтому легкодоступные для понимания. Для его стиля характерно также ритмическое членение речи, плавность которой достигалась тщательным избеганием так называемого зияния – стыка гласных в конце слова и в начале другого. Исократ положил начало закругленному ритмическому периоду, с ритмическим началом и ритмической концовкой. Исократ оказал огромное влияние на последующее развитие аттического красноречия. Стиль Исократа нашел отражение в «Риторике» Аристотеля, в речах Демосфена. Его правила использовала даже трагедия в лице Феодекта и Астидаманта. Речами Исократа восхищался Цицерон.
В школе Исократа были выработаны основные принципы композиции ораторского произведения, которое должно было содержать следующие части: 1) введение, целью которого было привлечь внимание и благожелательность слушателей; 2) изложение предмета выступления, сделанное с возможной убедительностью; 3) опровержение доводов противника с аргументацией в пользу собственных; 4) заключение, подводящее итог всему сказанному.
Как мастер красноречия, Исократ считался в древности высшим авторитетом – о популярности его произведений говорит большое количество отрывков из его речей, найденных на папирусах. До нас дошли 21 речь и 9 писем. Исократ дожил до девяностовосьмилетнего возраста. Но смерть его была трагична. Известие о поражении при Херонее произвело потрясающее впечатление на афинян. Исократ, получив известие о катастрофе в своем ученом уединении, не захотел пережить несчастье своей родины и наложил на себя руки.
Исократ был известен как один из выдающихся писателей своего времени. Его литературное наследие ближе всего стоит к тому, что мы сейчас называем публицистикой. Бесспорная заслуга Исократа состоит в совершенствовании стиля письменной речи, отличия которой от устной подчеркивает Аристотель: «Один слог для речи письменной, другой для речи в споре, один для речи в собрании, другой для речи в суде. Надо владеть обоими» («Риторика», III , 1413b). Но крупнейший римский теоретик красноречия Квинтилиан сознавал недостатки, свойственные литературному творчеству Исократа. В какой-то мере это понимал и сам оратор, когда писал в речи «Филипп»: «Для меня не осталось скрытым, насколько большей убеждающей силой обладают речи, произносимые по сравнению с речами, предназначенными для чтения…» 5
Из упомянутых трех жанров публичной речи в классической античности наиболее важным был жанр совещательный, или, иными словами, политическое красноречие. Величайшим мастером устной, по преимуществу политической, речи стал великий афинский оратор Демосфен (384 – 322 гг. до н.э.). Отец оратора, носивший то же имя, что и сын, происходил из небольшого городка Пэаннии близ Гиметта и принадлежал к респектабельной буржуазии, владея двумя мастерскими в которых с полсотни рабов занимались выделкою оружия и мебели. Не безупречным было происхождение Демосфена со стороны матери: в ее жилах текла варварская кровь, так как мать была уроженка Оракии. Когда мальчику было семь лет, умер отец, оставив в наследство будущему оратору и его пятилетней сестре крупное состояние. Воспитание ребенка было поручено матери и опекунам; опекуны (его дяди по матери), однако, оказались людьми недобросовестными. Они не платили жалования учителям, не заботились об образовании детей и воспитании. Мальчик рос слабым, физически недоразвитым.
Ко времени достижения Демосфеном совершеннолетия от довольно крупного наследства остались одни крохи. Самостоятельную жизнь он начал с процесса, в котором выступал против расхитителей (произнесенные им в связи с этим речи сохранились). Выступать перед народом Демосфен мечтал еще мальчиком. Как-то раз еще в ранней юности Демосфен упросил своего воспитателя взять его на заседание суда послушать знаменитого оратора. С тех пор он бросил все другие занятия и стал усиленно упражняться в красноречии. Самым выдающимся учителями красноречия тогда были Исократ и Исей. Исократ содержал на дому школу красноречия, но Демосфен не мог посещать занятия, так как плата за обучение была слишком высокой. Тогда он обратился к Исею. Четыре года молодой человек прилежно учился у него. Простота слога, сжатость и значительность содержания, строгая логика доказательства, риторические вопросы – все это было заимствовано Демосфеном у Исея. Но, прежде чем выступать перед народом, Демосфену пришлось, по примеру своего учителя, писать судебные речи для других. Такое занятие оплачивалось в Афинах довольно хорошо, и молодому человеку удалось не только прокормить свою мать и сестру, но и сделать некоторые сбережения. Однако составление речей не могло удовлетворить Демосфена: он был пламенным патриотом и мечтал посвятить свои силы общественной деятельности.
Первые его попытки выступить перед широкой публикой были довольно плачевны. Трудно было бы встретить оратора, более плохо подготовленного к своей роли, нежели Демосфен. Хилый и узкогрудый с раннего детства, он совсем не был способен не те усилия, которые требуются от оратора, выступающего в больших и многолюдных собраниях: его тихий и слабый голос, легко переходящий в фальцет, прерывался болезненной одышкой, его речь, и без того невнятная и неровная, уродовалась еще неприятной картавостью, а нервозность и нерешительность часто заставляли его комкать целые фразы, вызывая нечто вроде заикания. Он имел привычку подергивать плечом, нескладно размахивать руками и двигаться взад и вперед с угловатой неловкостью. Неудивительно, что его первое выступление было встречено всеобщим хохотом и шиканьем, заставившим его умолкнуть и исчезнуть. Вторая его попытка выступить с речью перед народным собранием также оказалась неудачной. И Демосфен решил во что бы то ни стало исправить все недостатки. Для укрепления легких он по несколько раз в день взбирался на гору. Для укрепления голосовых связок он читал стихи, стоя на берегу моря, причем старался заглушить своим голосом шум волн. Для исправления неясности произношения, он набирал мелкие камешки в рот и таким образом держал целые тирады. С целью же выработать приличную жестикуляцию, он запирался на целые месяцы в хижину, где никто не мог ему мешать, и там с полуобритой головой – дабы не могло быть искушения бросить занятия и выходить на свет Божий – упражнялся перед зеркалом, изучая малейшие свои движения и подвесив над своим плечом заостренный меч. Понятно, что одной внешней стороной ораторского искусства занятия Демосфена не ограничились; с такой же основательностью и терпением трудился он над выработкой языка, стиля и логической формы. С неимоверным прилежанием изучал он лучшие существовавшие тогда сочинения по риторике, вроде знаменитого «Руководства» Исократа, семь раз переписывал он «Историю» Фукидида и знал ее почти наизусть.
После долгих и упорных усилий Демосфен достиг своей цели. Он сделался оратором, которого мир не видал ни до, ни после него. Однако он никогда не говорил без подготовки, всегда выучивал наизусть заранее написанную речь. По ночам при свете лампы он старательно готовился к выступлению, тщательно обдумывая каждое слово. Все это дало впоследствии повод противникам великого оратора упрекать его в отсутствии вдохновения и природных способностей. Как-то раз один из его недругов даже бросил ему упрек: «Твои речи пахнут маслом», то есть «Ты сидишь над ними целыми ночами при свете масляного светильника».
Но даже враги, наконец, вынуждены были признать силу и мастерство его красноречия. В его речах необыкновенная простота выражения соединялась с величайшей силой чувства и мысли, ясностью и убедительностью. Демосфен всегда строго держался предмета своей речи, не любил пустой болтовни; он то говорил спокойно, действуя на разум слушателей, то покорял их силой чувства, передавая им свою горячую веру в правоту защищаемого дела.
Первая речь, с которой он вступил на политическое поприще, относится к 354 году до н.э., когда ему шел уже 30 год. Собственно говоря, и эта речь была произнесена в зале суда, но, ввиду ее политического содержания, она смело может быть признана за начало политической деятельности Демосфена. (Дело шло о законе Лептина.) С этого времени Демосфен все больше втягивается в бурную политическую жизнь Афин. Вскоре он стал ведущим политическим деятелем, часто выступая с трибуны Народного собрания. Всю силу своего ораторского дарования Демосфен обратил против самого опасного врага всех греков – македонского царя Филиппа. Он возглавил патриотическую партию, неустанно призывая всех греков к единству в борьбе против «северного варвара».
Первая война Афин с Филиппом (357 – 346 гг. до н. э.) закончилась невыгодным для Афин Филократовым миром, вторая (340 – 338 гг. до н. э.) – сокрушительным поражением греков при Херонее, где Демосфен сражался как рядовой боец. Две самые знаменитые речи Демосфена связаны именно с этими событиями. После Филократова мира он обличал виновников его в речи «О преступном посольстве» (343 г. до н. э.), а после Херонеи, когда за услуги отечеству было предложено наградить оратора золотым венком, ему пришлось отстаивать свое право на эту награду в речи «О венке» (330 г. до н. э.).
Политический противник Демосфена оратор Эсхин опротестовал предложение о награждении, как незаконное, заявив, что Демосфен вовсе не заслуживает такой высокой награды. Демосфен вынужден был защищаться. Суд превратился в поединок двух самых знаменитых ораторов Афин. Суд начался при огромном стечении народа. Первым выступил Эсхин и в своей обвинительной речи очернил всю жизнь Демосфена, обрисовал его пороки, рассмотрел его политическую карьеру и указал на промахи, которые он сделал в качестве государственного деятеля. Он клевещет на его патриотизм, обвиняет его в подкупности и раболепии перед Македонией; он делает его виновником всех бедствий государства. Его речь, ядовитая и страстная, но все же великолепная, оказала сильное впечатление на слушателей. Но отпор Демосфена был сокрушителен. То защищаясь от нападков, то в свою очередь нападая, чередуя гнев и остроты, угрозы и насмешки, выражаясь то метафорами, то парадоксами, оратор рассказывает о своей жизни и публичной карьере. Он защищает свою политическую программу и доказывает, как полезна она могла бы быть для афинян, и как гибельна для македонян. Перед взором слушателей проносится вся эпоха, в которой пришлось действовать Демосфену, - со всеми ее героями и событиями, войнами и интригами, победами и поражениями, и среди всей массы аргументов, фигур и картин ясно выделяются личности оратора и его соперника, как два резких контраста, выбор между которыми не может не затруднить ни одного, любящего свое отечество…
Демосфен одержал решительную победу. Эсхин не только проиграл, но не получил и одной пятой всех голосов судей, потеряв таким образом право выступать в Народном собрании и вынужден был удалиться в изгнание на остров Родос, где открыл ораторскую школу. Рассказывают, будто родосцы однажды попросили оратора повторить его последнюю речь. Эсхин повторил перед ними речь «О венке». Восхищенные слушатели спросили: «Как же ты после такой речи оказался в изгнании?». Эсхин ответил: «Если бы вы услышали, что говорил Демосфен, то вы бы об этом не спрашивали».
Великому оратору было суждено пережить еще одно поражение своей родины, в Ламийской войне 322 г. до н. э., когда греки, воспользовавшись замешательством после смерти Александра Македонского, выступили против его преемников. На этот раз македонские войска захватили Афины. Демосфену удалось бежать в храм Посейдона на острове Калаврия. Но предатель Архий узнал о его местонахождении и привел туда солдат. Демосфен попросил немного времени написать кое-что родным. Он удалился в глубь храма, взял папирус, задумчиво поднес к губам тростниковое перо и прикусил. Через несколько секунд он упал мертвым – в тростнике был спрятан быстродействующий яд. Так погиб Демосфен, не пожелав пережить порабощение родины, за свободу и независимость которой он боролся до последнего вздоха.
В литературном наследии Демосфена (до нас дошла 61 речь, но не все, видимо являются подлинными) именно политические речи определяют его место в истории греческого ораторского искусства. Они сильно отличаются от речей Исократа. Так, например, вступление в речах Исократа обычно растянуто; напротив, поскольку речи Демосфена произносились на животрепещущие темы, и оратор должен был сразу же привлечь внимание, вступление в его речах было по большей части кратким и энергичным. Обычно оно содержало какую-нибудь сентенцию (гному), которая затем развивалась на конкретном примере. Главной частью речи Демосфена является рассказ – изложение существа дела. Строится он необычайно искусно, все в нем полно экспрессии и динамики. Здесь налицо и пылкие обращения к богам, к слушателям, к самой природе Аттики, и красочные описания, и даже воображаемый диалог с противником. Поток речи приостанавливается так называемыми риторическими вопросами: «В чем причина?», «Что же это на самом деле значит?» и т.п., что придает речи тон необыкновенной искренности, в основе которой лежит подлинная озабоченность делом.
Одной из выдающихся особенностей красноречия Демосфена следует признать ясность и отчетливость мысли и фразы. Он никогда не произносил пустых, ничего не говорящих слов. При всех его кажущихся отклонениях основная тема никогда не упускалась из виду. Каждое замечание имеет отношение к вопросу, каждая иллюстрация идет к делу, и малейший шаг, что он делает, неизменно ведет к определенному заключению. Демосфен широко применял тропы, в частности метафору. Применявшийся Демосфеном прием олицетворения кажется необычным для современного читателя: он заключается в том, что неодушевленные предметы или абстрактные понятия выступают как лица, защищающие или опровергающие доводы оратора. Соединение синонимов в пары: «смотри и наблюдай», «знайте и понимайте» - способствовало ритмичности и приподнятости слога.
Демосфен первый ввел в обычай сопровождать речи жестикуляцией, и первый превратил ораторскую трибуну в драматическую эстраду. В то время, например, еще как Перикл говорил спокойно и медленно, соблюдая величественную позу и лишь изредка решаясь на небольшой жест, Демосфен был весь огонь, весь ртуть, беспрерывно меняя свои положения и усиливая впечатление каждого слова подобающим движением тела и рук. Однажды Демосфена спросили, что необходимо для хорошего оратора, он ответил: «жесты, жесты и жесты».
Эффектным приемом, встречающимся у Демосфена, является «фигура умолчания»: оратор сознательно умалчивает о том, что он непременно должен был бы сказать по ходу изложения, и слушатели неизбежно дополняют его сами. Благодаря такому приему нужный оратору вывод сделают сами слушатели, и он тем самым значительно выиграет в убедительности.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
