158670 (737152), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Подводить итог творчеству или влиянию Хайдеггера было бы неуместным. Его голос слышен в нашем веке как напоминание о том, что техника, включая приемы “философской информации”, это еще не философия.
Что бы ни увидел умом, чем бы ни был захвачен человек, пространство его мысли и место его поступка устроены не им. Раньше мысли - ясность или неясность того, о чем она; раньше поступка - воля, которая есть или которой нет. Раньше всего “просвет”, простор, на которые выступает человек в своей истории.
3. Проблема смысла человеческого бытия в философии А. Камю
Альбер Камю родился в 1913 году в небольшом городе Мондови во французском Алжире в семье сельскохозяйственных рабочих. В самом начале первой мировой войны его отец, Люсьен Камю, погиб в битве на Марне. Потеряв кормильца, семья - мать и двое сыновей - перебираются в город Алжир, столицу одноименного департамента.. Мать устраивается работать прачкой, обстирывает господ, денег едва хватает для того, чтобы поднять на ноги сыновей. Старший брат Альбера, как то было обычным делом в рабочих семьях, рано начинает зарабатывать себе на хлеб. Младшему сыну было суждено выйти из своего круга, стать властителем дум, кумиром интеллектуалов. Для этого требовалось образование.
Окончив в 1924 году начальную школу в Белькуре, одном из беднейших районов Алжира, Камю должен был бы пополнить ряды рабочих после кратковременного обучения ремеслу. Судьба распорядилась иначе: учитель начальной школы, Луи Жермен, обратил внимание на одаренного подростка и добился для него стипендии.Французский лицей давал хорошую гуманитарную подготовку и право без экзамена поступить в университет. Учился Камю прекрасно, проблемы возникали, скорее, социально-психологические. На нищего стипендиата, выходца из Белькура, смотрели покровительно и преподаватели, и соученики - потомки местной денежной аристократии. Стремление к справедливости, к социальному равенству было у Камю в зрелые годы не умственной конструкцией, а результатом жизненного опыта. В классе Камю вторично повезло с преподавателем: учителем класса философии был Жак Гренье, в будущем близкий друг Камю. Он способствовал пробуждению интереса к метафизике, литературе, театру.
Материальную нужду, как вспоминал Камю, значительно легче переносить там, где ее восполняет красота природы, полнота телесной жизни. Средиземноморской природе посвящены самые прекрасные страницы прозы Камю. Эта земля, сохранившая элементы античности, постоянно присутствовала в сознании Камю как солнечный аполлоновский мир, унаследовавший от эллинов ясность мысли и чувства. Несчастным, обделенным Камю себя не считал хотя бы потому, что ему было даровано Средиземное море, пляжи, спорт.10
По окончании лицея он поступает на философско-исторический факультет местного университета. Несмотря на постоянные заботы о хлебе насущном, он успешно осваивает классические философские тексты, знакомится с современной философией. Ницше, Кьеркегор, Шестов, Ясперс входят в круг его чтения одновременно с Достоевским, Прустом, Мальро. Завершая обучение в университете, он пишет дипломную работу «Христианская метафизика и неоплатонизм». Эта тема - соотношение христианской и языческой мысли - будет в дальнейшем составлять одну из важнейших философствования Камю. Сформировавшееся ко времени написания этой учебной работы понимание христианства сохраняется и в «Бунтующем человеке» - в этом главном философском произведении Камю есть отдельные страницы, воспроизводящие текст дипломной работы, которая чрезвычайно важна как этап формирования его мировоззрения.
Идеалы евангельского христианства он рассматривал через труды своего «земляка» - святого Августина, а также современных философов - Кьеркегора, Шестова, Ясперса. На всю жизнь у него сохранилось уважение к древним и средневековым ересям - к гностикам, манихеям, катарам - и неприятие католицизма ни как народной религии, ни как богословской доктрины. Ницшеанского презрения к христианству Камю никогда не разделял, спасение Камю считал мифами, примиряющими человека с земной несправедливостью.
В 1935 г. начинается литературная и театральная деятельность Камю. Первый сборник рассказов «Изнанка и лицевая сторона» вышел в 1937 г. Участие Камю в политической жизни началось с членства во Французской компартии в 1934-37 гг. Он принимал активное участие в кампании в поддержку Испанской республики. В его жизни важное место занял театр. Камю был и актёром, и режиссёром. С театральной студией «Экип» он объездил весь Алжир. Зачастую выступления проводились без декораций, в неприспособленных залах. Главная его роль в то время - Ивана в собственной постановке «Братьев Карамазовых». «Я играл его, быть может плохо, но мне казалось, что понимаю я его в совершенстве», - вспоминал Камю о ролях Ивана в «Театре труда» и «Экип».11
В начале 1938 г. в мансарду к Камю приходит Паскаль Пиа, основавший газету «Республиканский Алжир», и Камю начинает осваивать и еще один вид деятельности - журналистику, где он также сумел достичь много. Эпопея Народного фронта уже завершается во Франции, но в Алжире она не привела к каким-либо реформам. Новая газета выступает за равные права арабов, разоблачает подтасовки на выборах. Камю пишет статью за статьей о нищете и бесправии, голоде арабского населения.
В начале второй мировой войны Камю попытался вступить добровольцем в армию, но был признан негодным по состоянию здоровья – из-за незалеченного туберкулёза. В сентябре 1939 г. местные власти, недовольные статьями Камю в газете «Республиканский Алжир», воспользовались военным положением и фактически выслали его из Алжира. Камю едет в Париж и недолгое время сотрудничает в газете «Пари-суар». В феврале 1941 года он заканчивает своё философское эссе «Миф о Сизифе».
В 1942 г. Камю возвращается во Францию, вступает в подпольную группу «Комба», образовавшуюся в результате слияния двух групп Сопротивления с собственными печатными органами. Из последних возникает газета «Комба», во главе которой сначала становится Пиа, но занятый другими делами в рядах Сопротивления, он фактически передает управление газетой Камю. В нелегально издаваемой газете печатается первое из его «Писем немецкому другу». После освобождения Парижа на сцене появляются пьесы Камю «Недоразумение» и «Калигула». В 1947 г. он публикует роман «Чума» и прекращает сотрудничество с изменившей свою политическую линию газетой «Комба».
В годы войны вышли два произведения, которые принесли Камю широкую известность, - повесть «Посторонний» и эссе «Миф о Сизифе», за ними последовали пьесы «Осадное положение» и «Праведники». «Бунтующий человек» был последним и самым значительным произведением Камю, «Падение» - его последним романом. Присуждение Нобелевской премии по литературе в 1957 году было поводом для «Шведских речей», получивших широкий отклик во всем мире. Из публикаций 50-х годов следует выделить «Размышления о гильотине» - страстный призыв отменить смертную казнь.
4 января 1960 г. Камю принимает приглашение своего друга и издателя М. Галлимара вернуться в Париж не поездом, а на автомобиле. Сошедшая с дороги машина врезалась в дерево, Камю погиб. Роман «Первый человек» был только начат, посмертно были изданы записные книжки и юношеский роман «Счастливая смерть».
Камю – мыслитель ХХ века, он получил проблемы абсурда и бунта не только от долгой традиции философской и религиозной мысли, - крушение моральных норм и ценностей в сознании миллионов европейцев, нигилизм представляют собой факты современности. Конечно, и другие культуры знавали нигилизм как следствие кризиса религиозной традиции, но столь острого конфликта, такого разрушения всех устоев история не знала. Как писал А. Мальро, мы имеем дело с «первой цивилизацией, которая может завоевать всю землю, но не способна изобрести ни своих храмов, ни своих гробниц».
Подобно всем философам-экзистенциалистам, Камю полагает, что важнейшие истины относительно самого себя и мира человек открывает не путем научного познания или философских спекуляций, но посредством чувства, как бы высвечивающего его существование, «бытие-в-мире». Камю ссылается на «тревогу» Хайдеггера и «тошноту» Сартра, он пишет о скуке, неожиданно овладевающей человеком. Кьеркегор был первым философом, который придал таким чувствам, как «меланхолия», страх, онтологический характер. Настроения и чувства не субъективны, они приходят и уходят не по нашей воле, раскрывают фундаментальные черты нашего существования. У Камю таким чувством, характеризующим бытие человека, оказывается чувство абсурдности - оно неожиданно рождается из скуки, перечеркивает значимость всех остальных переживаний.
Важное место в творчестве Камю занимает тема самоубийства. Что это – бегство от обстоятельств или особая форма свободы? «Есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема – проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы её прожить, - значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Всё остальное – имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями – второстепенно».12
Камю исследует в «Мифе о Сизифе» два неправомерных вывода из констатации абсурда. Первый из них - самоубийство, второй - «философское самоубийство». Если для абсурда необходимы человек и мир, то исчезновение одного из этих полюсов означает и прекращение абсурда. Самоубийство здесь представляет собой «бегство» от абсурда, примирение с ним. Камю согласен с мнением Кьеркегора, что самоубийство – это отрицательная форма свободы. «Миф о Сизифе» представляет собой поиск «положительной формы» бытия в мире, в котором религиозная надежда умерла. Вопрос Камю таков: как жить без высшего смысла и без благодати? В «Мифе о Сизифе» показано сознание человека, лишившегося веры в бога, а именно такова судьба современного человека как считает Камю. Это сознание находится на той грани, когда веры у человека уже нет, а новой точки опоры ещё нет. Человеку в таком состоянии очень трудно примириться с мыслью о бессмысленности поисков внешней опоры, с тем, что он должен рассчитывать только на себя. Если бога нет, стоит ли жизнь того, чтобы её прожить? – главный вопрос. Столкновение с бессмысленностью мира – делается вывод в книге – приводит нерелигиозного человека к единственному выходу, к надежде, которая заключена в нём самом в творческой открытости его существования. «Философское самоубийство» - это тоже, своего рода бегство, уход от абсурда в мир иллюзий. В первом случае истреблён сам человек, во втором – на место ясности приходят иллюзии, желаемое принимается за действительное, миру приписываются человеческие черты – разум, любовь, милосердие и т. п. Но в таком случае отсутствует и ясность мышления. Это путь уклонения от действительности. К такому пути Камю приписывает и религиозную веру. Он считает веру затемнением действительности, рассудка, бегством, поиском оправдания, примирением с обстоятельствами и с бессмысленностью существования. Христианство, по его мнению, примиряет со страданиями и смертью.
Но из абсурда следует и отрицание универсальных этических норм. Без ницшеанского энтузиазма Камю принимает вывод из абсурда – «всё дозволено». Единственной ценностью становится ясность видения и полнота переживания. Абсурд не нужно уничтожать самоубийством или «скачком» веры, его нужно максимально полно изжить.
«Бунтующий человек» - это история идеи бунта - метафизического и политического - против несправедливости человеческого удела. Если первым вопросом «Мифа о Сизифе» был вопрос о допустимости самоубийства, то эта работа начинается с вопроса справедливости убийства. Причём его интересуют не люди, веками убивающие друг друга в порыве страсти, злости или из жадности, а правители, чиновники, обрекающие на гибель в кровопролитных войнах миллионы людей. Именно они представляют действительно угрозу для общества, оправдывая свои действия борьбой за свободу нации, права человека, общественным прогрессом и т. п.
Человек 20-го века оказался перед лицом тоталитарных идеологий, служащих оправданием убийства. Еще Паскаль в «Провинциальных письмах» возмущался казуистикой иезуитов, разрешавших убийство вопреки христианской заповеди. Безусловно, все церкви благословляли войны, казнили еретиков, но каждый христианин все-таки знал, что на скрижалях начертано «не убий», что убийство - тягчайший грех. На скрижалях нашего века написано: «Убивай». Камю в «Бунтующем человеке» прослеживает генеалогию этой максимы современной идеологии. Проблема заключается в том, что сами эти идеологии родились из идеи бунта, преобразившейся в нигилистское «все дозволено».13
Таким образом, и здесь Камю показывает противоречивость религии, которая, с одной стороны призывает: «не убий», а с другой всё-таки разрешает убийство под всяким благовидным предлогом. Причём это происходит не в единичном случае, а проходит через века, формируя идеологию человека.
Неизменным пунктом философии Камю является абсурд. Он отрицает все ценности, ставит под сомнение смысл человеческого существования в мире. Но абсурд, по его мнению, запрещает как убийство, так и самоубийство, так как считает недопустимым уничтожение себе подобного, потому что это – уничтожение смысла, который есть в каждом человеке. Но если в «Мифе о Сизифе бунт был показан с позиций индивидуализма, когда перед лицом ничто, которое делает человеческую жизнь бессмысленной, прорыв одного индивида к другому, подлинное общение между ними невозможно. Камю, как и Сартр, видел фальшь и ханжество во всех формах общения индивидов, освящённых традиционной религией и нравственностью: в любви, дружбе и т.п. Для Камю, как и для экзистенциализма в целом, человеческое общество, жизнь личности – сплошное недоразумение, абсолютный абсурд. Люди принципиально одиноки, они обречены на взаимное непонимание. Каждый человек – целый мир, но эти миры не сообщаются друг с другом. Общение людей скользит по поверхности и не затрагивает глубину души.
В дальнейшем у Камю меняется само содержание понятий «абсурд» и «бунт», поскольку из них рождается уже не индивидуалистический мятеж, а требование человеческой солидарности, общего для всех людей смысла существования. Бунтарь встает с колен, говорит «нет» угнетателю, проводит границу, с которой отныне должен считаться тот, кто полагал себя господином. Отказ от рабского удела одновременно утверждает свободу, равенство и человеческое достоинство каждого. Однако мятежный раб может сам перейти этот предел, он желает сделаться господином и бунт превращается в кровавую диктатуру.
Камю писал «Бунтующего человека» в 1950 г., когда сталинская система, казалось, достигла апогея своего могущества, а марксистское учение превратилось в государственную идеологию. В Восточной Европе шли политические судилища, из СССР доходили сведения о миллионах заключённых; только что эта система распространилась на Китай, началась война в Корее - в любой момент она могла вспыхнуть в Европе. Но для Европы это могло обойтись огромными жертвами. Необходимы постепенные реформы - Камю оставался сторонником социализма.
В «Бунтующем человеке» у Камю происходит размежевание с Сартром, и он ведет полемику с ним и с Мерло-Понти, взявшимися оправдывать тоталитаризм с помощью гегелевской «Феноменологии духа», учения о «тотальности истории». Предметом рассмотрения Камю является трагедия философии, превращающейся в «пророчество», в идеологию, оправдывающую государственный террор. Единственным способом подлинного общения, который признаёт Камю, остаётся единение индивидов в бунте против абсурдного мира, против конечности, смертности, несовершенства, бессмысленности человеческого бытия. Экстаз может объединить человека с другим, но это, в сущности, экстаз разрушения, мятежа, рождённого отчаянием абсурдного человека.
Экзистенциальный образ жизни, по Камю, - это «перманентный бунт». Постоянно импровизировать своё поведение, не подчиняясь ни поставленной цели, ни внешним обстоятельствам, всегда и всё критиковать и ничего не утверждать – таков способ подлинного существования. Но «мятежник», «бунтарь» Камю не содержит намёка на человека будущего, он показывает разочарование во всём и целиком принадлежит настоящему.
Заключение
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
