158200 (736873), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Человек самым тесным образом связан с географическими условиями местности, в которой он живет. Еще теснее, чем отдельный человек, с местностью – своей родиной – связан отдельный народ. Мир человека в своем физическом и духовном развитии многообразно обусловлен земною корою [30,с.18].

Риттер рассматривал влияние на жизнь народов формы материков, особенности рельефа земной коры, климат, обращая внимание на Россию: «Удобная форма берегов (гавани) полезна для мореходства, а значит, для развития сношений с другими странами и материками и торговли, горные страны служат препятствием для сношений, но и охраняют народы; равнины удобны для создания сухопутных способов сообщения, как в России. Климатические условия влияют на жизнь людей в той степени, в какой содействуют или мешают существованию человека»

Есть у Риттера и историософские взгляды: «Только соответствие между народом и его родиной и положением государства в ландшафте и человеческой жизни, содействует и обуславливает процветание народов в мировой истории». Он полагает, что «существует решительная зависимость человека от географии страны»[30,с.55].

С 1829 г. труды и многие статьи Риттера начали издаваться России. К началу 1940-х г.г. в русской литературе имя Риттера встречалось повсеместно, причем сопровождалось эпитетами «знаменитый», «гениальный» и т. д. его лекции в Берлине слушали такие великие ученые как С.М. Соловьев, И.В. Кириевский и другие. Все без исключения русские геософы того времени, бывавшие в Европе, называют его своим учителем.

В России последователями географического направления были такие видные ученые как С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, Л.И. Мечников. В своих трудах они стремились найти реальную основу общественного развития, и в качестве методологического принципа использовали географический детерминизм.

Выдающийся русский ученый С.М. Соловьев в своей «Истории России с древнейших времен» так приступает к обоснованию особенностей отечественной истории::«Перед нами обширная равнина: на огромном расстоянии от Черного до Белого и от Балтийского до Каспийского моря путешественник не встретит никаких сколько-нибудь значительных возвышенностей, не заметит ни в чем резких переходов. Однообразие природных форм исключает областные привязанности, ведет народонаселение к однообразным занятиям, однообразие занятий ведет к однообразию в обычаях, нравах, верованиях, одинаковость нравов, обычаев и верований исключает враждебные столкновения, одинаковые потребности указывают одинаковые средства их удовлетворения, и равнина, как бы ни была обширна, как бы ни было в начале разноплеменно ее население, рано или поздно станет областью одного государства: отсюда понятна обширность Русской государственной области, однообразие частей и крепкая связь между ними»[27,с.78]. Это рассуждение Соловьева проникнуто духом европейской, и в частности немецкой идеи о влиянии ландшафта на формирование государства.

Продолжением идей Бодена и Монтескье является мысль о том, что однообразие природных форм ведет к однообразию занятий и т.д. в этой тенденции прослеживается связь между естественными условиями географической среды и характером быта и уклада восточных славян. Внося новое звучание Соловьев, пытается объяснить этим признаком и духовную жизнь народа.

В общей социологической структуре связей русской и мировой истории с природой он выдвигает на первый план географический фактор. Он довольно в резкой форме выделяет преимущества географических условий существования государств Западной Европы перед условиями Восточной. При этом он делает упор именно на предмет разного влияния географии на общественное развитие.

«При первом взгляде на Европу нас поражает различие между двумя ее неравными половинами – западною и восточною… первая мысль при этом, что две, столько разнящиеся между собою, половины Европы должны были иметь очень различную историю. Мы знаем, как выгодны для быстрого развития общественной жизни соседство моря, длинная береговая линия… удобства естественных внутренних сообщений, разнообразие форм, отсутствие громадных, подавляющих размеров во всем, благосостояние воздуха, без африканского зноя и азиатского мороза; эти выгоды отличают Европу перед другими частями света; на эти выгоды указывают как на причину блестящего развития европейских народов, их господства над другими народами других частей света. Но, указывая на эти выгоды, должно разуметь только Западную Европу, ибо Восточная их не имеет; природа для Западной Европы, для ее народов была мать; для Восточной, для народов, которым суждено было здесь действовать,- мачеха» [27,с.8].

В «Истории России» Соловьева рассыпаны многочисленные взлеты теоретической мысли, доказывающие неудовлетворительность общего метода европейской школы, которым он пользуется, и преимущества добытого им рационального ядра. Так, из идей о непосредственном влиянии естественных условий на деятельность человека укажем на следующие соображения историка о взаимной связи природы и человека: «Природа роскошная, с лихвой вознаграждающая и слабый труд человека, усыпляет деятельность последнего, как телесную, так и умственную… природа более скупая на свои дары, требующая постоянного и нелегкого труда со стороны человека, держит всегда последнего в постоянном возбужденном состоянии: его деятельность не порывиста, но постоянна, постоянно работает он умом, неустанно стремиться к своей цели» [27,с.7].

Из главнейших факторов исторического развития Соловьев выделяет три: географический (природа страны), этнографический (характер «племени», к которому принадлежит народ) и внешний (соприкосновение с другими народами).

Соловьев последовательно обнаруживает объективную связь ровного ландшафта с отечественной историей славянских народов.

Рассматривая отношения России и Европы, уже в IV томе «Истории России» Соловьев обращает внимание на различные оценки в западноевропейской историософии Европы: как устойчивого образования и России как колонизирующейся страны. На Западе камень, горы разделили территорию и с самого начала обеспечили устойчивость государственных образований с прочными замками и городскими укреплениями. У нас – дерево, лес, непрочные деревянные строения и городские частоколы, где ничего не привязывает к месту, не создает прочной оседлости [27,с.12,14]. Соловьев выступает здесь как ученый, использующий наработанный европейской школой инструментарий, в виде всеобщих законов географического детерминизма, для объяснения русской истории. При этом он избежал шовинистских и расистских настроений, присущих европейской школе теософии и попытался научно объяснить объективную взаимосвязь России с мировой историей. Положительные результаты в поисках своей теории о взаимосвязи географии и общества есть и у других представителей географического направления в русской теософии. По сходной линии преемственности и традиции с Соловьевым следует указать на «Курс русской истории» В.О. Ключевского. В общеисторическом значении представляет интерес, прежде всего сравнительная характеристика в нем географических условий Европы и Азии. В некотором отношении Ключевский повторяет Соловьева, но дает эту характеристику в еще более яркой форме, объемно, рисуя географический объект с точки зрения потенциальных возможностей человеческой деятельности. Он пишет о том, что две географические особенности отличают Европу от других частей света и от Азии преимущественно: это, во-первых, разнообразие форм поверхности и, во-вторых, чрезвычайно извилистое очертание морских берегов. Известно, какое сильное и разностороннее действие на жизнь страны и ее обитателей оказывают обе эти особенности. Европе принадлежит первенство в силе, с какой действуют в ней эти условия. Нигде горные хребты, плоскогорья и равнины не сменяют друг друга так часто и на таких сравнительно малых пространствах, как в Европе. С другой стороны, глубокие заливы, далеко выдающееся полуострова, мысы образуют как бы береговое кружево западной и южной Европы. Здесь на 30 миль² материкового пространства приходится одна миля морского берега, тогда как в Азии одна миля морского берега приходится на 100 миль² материкового пространства. Типичной страной Европы обоих этих отношениях является южная часть Балканского полуострова, - древняя Эллада[22,т.1,с.71]. Правота Ключевского особенно убедительна, если смотреть на предмет конкретно исторически: удобное географическое положение Европы, несомненно, играло положительную роль в развитии общественных отношений в странах этой части света, особенно в прошлом, когда зависимость человека от природы была довольно велика.

Что касается русской географической среды, то высказывания Ключевского о влиянии ее на развитие народа, отличается оригинальностью, реализмом исторической перспективы, не утратившим своего научного и практического значения и в условиях современности. В отличие от Соловьева, линию которого он развивает в целом, автор «Курса русской истории» поэтизирует русскую географию, художественно, монументально раскрывает ее красоту, с большим лирическим чувством и не дает особых перед ней преимуществ географии Западной Европы с точки зрения потребностей практических действий человека. Методологически проблему отношения человека к природе на основе историософских материалов России Ключевский решает комплексно. Наиболее важные его положения сводятся к следующим выводам:

1. Несомненно, что человек в своей деятельности то приспосабливается к географической среде, к ее особенностям, то приспосабливает их к себе самому, к своим потребностям, от которых не хочет или не может отказаться. На этой двухсторонней борьбе с самим собой, с географической средой вырабатывает свою сообразительность и свой характер, энергию, понятия, чувства и стремления, а частью и отношения к другим людям. И чем больше дает географическая среда возбуждения и пищи этим способностям человека, тем шире раскрывает она его внутренние силы, тем ее влияние на развитие окружаемого средой населения должно быть признано более сильным, хотя бы это влияние географической среды сказывалось на деятельности человека, средой возбужденной и обращенной на нее же самое.

2. Законами жизни географической среде отведена своя сфера влияния в исторической судьбе человечества и все стороны ее деятельности в одинаковой мере подчинены среде. Рассуждая теоретически, «не на точном основании исторического опыта», географическая среда с особой силой действует на те стороны человеческой жизни, которыми сам человек непосредственно входит в ее область как физическое существо…

Здесь выражаются две группы отношений: человек и географическая среда во взаимодействии; взаимодействие и обусловленность материальных и духовных процессов.

Влияние географической среды на общество Ключевский пытается рассмотреть через действие человека на природу, отмечая положительные и вероятные отрицательные стороны этого действия. В этой связи важны его мнения не только о благотворных, но и об угрожающих явлениях человеческого влияния на географическую среду. Заслуга Ключевского состоит в том, что он одним из первых в русской науке XIX века поставил серьезную задачу о необходимости обществу обеспечить гармоническое взаимодействие законов природы с производственными усилиями современного человека. Нарушение этой гармонии противопоставляет объективно окружающую среду человеку, естественные внешние условия материальным потребностям. Ключевский пишет: «Культурная обработка окружающей среды человеком для удовлетворения его потребностей имеет свои пределы и требует известной осмотрительности: увеличивая и регулируя энергию физических сил, нельзя истощать их и выводить из равновесия, нарушая их естественное соотношение. Иначе окружающая среда станет в противоречие сама с собой, и будет противодействовать видам человека, одной рукой разрушая то что, создала другой, и географические условия, сами по себе благоприятные для культуры, при неосмотрительном с ними обращении могут превратиться в помехи народному благосостоянию»[22,т.1,с.66-67].

Под таким тезисом можно подписаться и сегодня, особенно под его предупреждением потомкам о том, что географию нашей страны сравнительно легко можно вывести из равновесия и умелыми действиями, разрушающими взаимодействие ее естественных сил. Он обращает внимание на необходимость оберегать верховья рек, бороться с оврагами и летучими песками, беречь почвенные богатства России. Географический детерминизм в теории Ключевского в большей мере проявляет себя, когда он пытается непосредственно из географии вывести историю русского народа, его хозяйственный и политический строй, его психологию и нравственные принципы. Ключевский делает шаг навстречу историзму в поисках «тайны» общественного развития. Можно сказать, что в общих чертах Ключевский продолжает линию, как европейской, так и отечественной школы, но модернизируя ее, пытаясь сильнее адаптировать европейский рационализм на русской почве. Он уже менее схематичен, в отличие от Соловьева, при этом четко держится основного тезиса – географического детерминизма.

В конце прошлого столетия сторонником направления географического детерминизма в геософии и одним из оригинальных мыслителей русской школы был видный русский ученый и публицист Л.И. Мечников. Оригинальность его взглядов состоит в том, что он придал им характер историзма и теоретически более четко развил их. «Я стремлюсь изучить скрытую внутреннюю связь между различными историческими фазами и течениями общими всем цивилизованным народам, и той географической средой, в которой жили и развивались эти народы»[23,с.26]. Рациональным моментом его теории является и то, что он создал ее в противовес западным расистским теориям.

Его высоко ценил видный русский философ, марксист Г.В. Плеханов, отметивший в системе своей концепции истории мировой, общественной мысли значение географического детерминизма. Будучи убежденным марксистом, пропагандистом материалистического понимания истории он подверг тщательному анализу теории русских геософов. Плеханов сближал точку зрения геософии с взглядами Маркса с одной стороны, а с другой – сам рассматривал географический фактор как равноценный элемент в условиях общественного развития человечества. Он отмечал роль географического детерминизма в развитии общества, стоял на позициях географического направления в философии. Отдавая предпочтение географическому детерминизму, он противопоставляет его всем консервативным системам религиозно-идеалистического толка, субъективизму в широком смысле слова. С этих позиций Плеханов анализировал географический детерминизм Соловьева, Ключевского, Мечникова и др.

В «Истории русской общественной мысли», рассматривая суждения Соловьева, он пишет: «за точку исхода всего рассуждения берутся известные материальные условия существования – в данном случае (у Соловьева) свойства поверхности восточной половины Европы»[25,т.8,с.34]. Плеханов, как марксист, обнаруживает у автора «Истории России» также элементы исторического материализма в объяснении того, как влияла географическая среда на общественное развитие России. «Это очень ценные мысли, до сих пор слишком мало принимаемые в соображение теми писателями, которые задумывались о причинах относительной самобытности русского исторического процесса»[25,т.8,с.35].

При этом у Соловьева Плеханов подчеркивает мысль о том, что особенности окружающей географической среды определяют характер произвольной деятельности человека. «Из теории историка вытекает, что однообразие естественных условий, характеризующие Восточно-Европейскую равнину (удаленность от моря и гор), было неблагоприятно, прежде всего, для успехов ее населения в области экономического развития» [25,т.8,с.36]. Плеханов подтверждает реалистический момент во взглядах Соловьева, справедливость его умозаключений относительно характера влияния однообразных естественных средств на экономическую и духовную жизнь славян. И так как экономическое развитие (в данных или других географических условиях) в конечном счете, определяет собою развитие общественно-политическое и духовное, то философия истории, претендующая на научность, не может исключить из экономического фактора и активную совокупную роль внешней природы: «Поэтому с указанием Соловьева на «географические условия», вызывающие однообразные занятия, непременно должен считаться всякий, кто желает выяснить себе ход русского общественного развития»[25,т.8,с.36].

С точки зрения географического материализма Плеханов, также разбирает теорию Ключевского, выделяя момент, когда Ключевский приходит к выводу, что «экономический момент» предшествует политическому»[25,т.8,с.16]. При этом он критикует его за то, что профессор Ключевский не может преодолеть географическую аргументацию «Наказа» Екатерины II, составленного на основе «Духа законов» Монтескье. Поскольку вторая посылка «Наказа», призванная обосновать принцип самодержавной власти звучит так: «Россия по-своему, естественному, т.е. географическому протяжению должна иметь самодержавный образ правления» - не устраняется критической переработкой Ключевским принципа географического детерминизма»[25,т.8,с.19-20].

С большим вниманием отнесся Плеханов к теории Мечникова. Последующие марксисты даже обвиняли Плеханова в попытке сближения взглядов Мечникова с взглядами Маркса и Энгельса. В рецензии на книгу Мечникова «Цивилизации и великие исторические реки» Плеханов действительно дает очень высокую оценку этого труда, несмотря на критику отдельных положений. Он пишет, что Мечников пытался «выяснить влияние географических особенностей различных, преимущественно древних, культурных стран на ход развития их общественных учреждений. Научное значение такой темы оценят все те, которые знают, как мало до сих пор выяснен этот чрезвычайный важный вопрос в философско-исторической литературе».

Характеристики

Список файлов реферата