158145 (736838), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Правда, далеко не все учёные согласны с антропным, по сути телеологическим объяснением устройства материального мира. Телеологией (от греч. telos — цель) называют философское или богословское учение о том, что всё в мире предопределено заранее, Богом или иной творящей и всемогущей силой. Такой подход к процессу развития в природе вызывает много теоретических и практических возражений. Однако совершенно ясно, что и сугубо материалистическое, так называемое “ленинское” “определение” любой материи то-лько как объективной реальности выглядит сегодня недостаточным и упрощенным.

Достижения современной физики, а вслед за ней молекулярной биологии привели к значительному усложнению взглядов на материю. Если брать ее в громадных масштабах мегамира и в запредельно малых масштабах микромира, то приходится учитывать следующие требования к новейшей модели материи в современной науке (естествознании):

потеря наглядности — к самым “низким” и к самым “высоким” уровням организации материального мира абсолютно неприменимы чувственные образы макротел (вроде цвета, контура, запаха, перспективы и т.п.); “дальняя” от человека материя сплошь математична и технична, т.е. известна нам лишь на искусственных языках условных систем её описания, измерения; более того — и так она известна лишь в отдельные свои моменты, а в другие остается недоступна современным приборам;

замена динамических (однозначных) закономерностей на статистические (вероятностные); в рамках квантовой теории классические представления о физическом мире как совокупности какое-то время постоянных “тел” и “полей”, в которых они движутся, обессмысливаются; элементарные частицы (электроны, нейтроны и др.) не просто волны какой-то материальной среды, но вероятностные состояния, лишь внешне похожие на поведение волн жидкости или газа; похожи они в том плане, что для их описания используется схожий математический аппарат; так, электрон с определённой долей вероятности может оказаться в данном месте в данное время — он же с соответствующей долей вероятности может там и не оказаться и тогда о его существовании мы ничего, строго говоря, знать не можем вообще, оно оказывается “размытым” (так называемый принцип неопределенности Гейзенберга);

системная организация всего материального мира, где порядок спонтанно возникает из хаоса и снова разрушается в хаос по принципам синергетики — науки о сложных неравновесных, открытых внешним вызовам (флюктуациям) системах.

Сегодня имеется две концепции природной материи, напоминающие старый спор материализма Демокрита и объективного идеализма Платона, а то и субъективного идеализма Джорджа Беркли, согласно которому материи просто нет, ею мы называем ничто иное, как системы наших ощущений (“Esse est percipi” — “существовать, значит быть воспринимаемым”).

Первая точка зрения (в физике восходящая к А. Эйнштейну, мечтавшему о “единой теории поля”, утверждавшему в споре с Бором, что “Бог не играет в кости”) по-прежнему полагает материю объективной реальностью. Отсутствие в распоряжении науки единых уравнений для описания микрочастиц и полей не говорит ещё, с этой точки зрения, о необходимости “наблюдателя”, “творца” для реального существования вероятностных волновых объектов микромира. Дальнейшее познание должно открыть действительно универсальные для всех уровней организации материи законы. Эти законы позволят объяснить “поведение” отдельных микрочастиц, твердо установить их существование и его независимость от экспериментальной ситуации.

Вторая точка зрения вынуждает признать, что микро-, да и мегаматерии нет как таковой без познающего её субъекта с его экспериментальной техникой и теоретическими представлениями. Качества материи прямо зависят от способа ее измерения. Тот же электрон предстает то волной, то частицей — судя по тому, как его наблюдать. А при измерении импульса частицы неизбежно меняются ее координаты в пространстве. Поэтому если микромир и существует сам по себе, то лишь потенциально. Реальным его существование становится только в условиях научного эксперимента. К таким выводам пришли сторонники Н. Бора, устроившего у себя в Копенгагене международный семинар физиков.

Подобная трактовка противоречит здравому смыслу (Д. Дидро сравнивал доводы Беркли об “исчезновении материи” со взбесившимся фортепьяно, вздумавшем играть само на себе; жаль, в XVIII в. еще не было компьютеров, которые сегодня не только могут “сами на себе играть”, но даже близки к самопрограммированию, т.е. “сочинению музыки”). Однако наивный реализм обыденного опыта уже не может лежать в основе научного метода, с помощью которого учёные всё глубже и шире изучают материю. Дать её однозначное определение сегодня уже затруднительно. Экспериментально до сих пор подтверждается в основном копенгагенская интерпретация природы материи как объективно-субъективной реальности.

Философская модель материи распространяет эту категорию за пределы физического мира — на область живого и её социальную часть. Имеется в виду, что свои материальные основы имеются не только в неорганике, но и у живых организмов и их объединений-биоценозов. Причем они не сводятся без остатка ни к механическим законам движения, ни к физико-химическим процессам, жизнь порождающим и поддерживающим. Законы биологии ни в коей мере не отменяют и не ограничивают законов физики (и химии как её части), но на уровне жизни материя приобретает качественную специфику (её черты перечислялись выше).

Похожая ситуация складывается в области общественной жизни. Объективные отношения людей и их коллективов, общностей; институты и традиции базируются на свойственной всем приматам высшей нервной деятельности и вне таковой существовать просто не могли бы. Однако социальная материя принципиально отличается от биологической — культура преобразует инстинктивные начала животного поведения, подчиняет их новым, неизвестным природе принципам гуманности, альтруизма, межгрупповой кооперации. Материальные начала социума воплощены в передаваемых из поколения в поколение знаковых системах языка, традициях поведения и технологиях труда, принципах политического устройства и т.п. — надличностных, относительно устойчивых сторонах общественной жизни.

Так что основные формы существования материи — механическая, физико-химическая, биологическая и социальная находятся в отношениях соответствия и в то же время несоизмеримости. Более сложная форма материи “надстраивается” над всеми предыдущими, опираясь на них, но и качественно превосходя их же по уровню сложности и способности к самоорганизации.

Среди ученых существуют две точки зрения на соотношение различных уровней организации материи. Согласно первой из них, наиболее распространенной среди физиков, все нефизические взаимодействия сводимы к физическим (скажем, “химия — это физика молекул”). Согласно другому взгляду, нефизические взаимодействия (биологические, психологические) столь же первичны, как и физические, не сводимы к ним (так полагают многие биологи и психологи). Примиряющая позиция в этом вопросе уточняет, что по-настоящему первичны физические поля взаимодействия (гравитационные, электромагнитные и др.), а химические, биологические, психологические процессы “сотканы” из физических, образуя многоуровневые структуры (паттерны)”. Специфика нефизических взаимодействий сосредоточена в образующих их структурах (паттернах) физических полей, сами же по себе физические поля этой специфики не несут” (С.Д. Хайтун). Так анализ красок на холсте ровным счетом ничего не скажет о самих картинах как произведениях искусства и изображенных на них сюжетах. Но без этих красок и холста картин не существовало бы.

Важнейший атрибут материи — движение. Как философская категория движение означает любое изменение материального объекта, начиная от его перемещения в пространстве и вплоть до качественного изменения со временем. Как таковое, движение предполагает взаимодействие материальных объектов друг с другом, так что их изменения коррелируют между собой.

В качестве одного из моментов движения должен рассматриваться покой, т.е. временное и относительное равновесие материальной системы. Покой — результат динамического равновесия внутренних и внешних тенденций изменения определенного объекта. Хотя в одних отношениях объекты покоятся, в других они непременно вовлечены в движение (как, скажем, мебель, здание вместе с Землей). А через больший или меньший промежуток времени даже в названном аспекте покой сменится движением (мебель развалится, здания обветшают и будут снесены, перестроены и т.д., вплоть до гибели всей планеты Земли).

Таким образом, движение абсолютно, а покой относителен. Эта аксиома метафизики, между прочим, привносит здравую дозу скептицизма в житейское мировосприятие. Лучше всех это выразил библейский Экклезиаст:

Род уходит, и род приходит... и нет ничего нового под солнцем.

Тяжкую задачу дал Бог решать сынам человека!..

Всему свой час, и время всякому делу под небесами:

Время родиться и время умирать,

Время насаждать и время вырывать насаждения,

Время убивать и время исцелять,

Время плакать и время смеяться,

Время разрушать и время строить...

До поры, как порвется серебряный шнур,

И расколется золотая чаша...

И прах возвратится в землю, которой он был,

И возвратится дыханье к Богу, который его дал.

Развитие — определённый вид движения. Можно сказать, что всякое развитие есть уже тем самым движение, но далеко не всякое движение позволительно признать развитием. Разница признаков того и другого представлена в виде таблицы:

Таким образом, развитием стоит считать в целом необратимое, определенным образом ориентированное к некоему результату (цели), закономерно упорядоченное изменение качества того или иного объекта.

Стратегическими направлениями развития принято считать три — восходящее (прогресс), нисходящее (регресс) и, так сказать, одноплоскостное (стагнация). Применительно к живой природе трудно решить вопрос о критериях прогресса. Многие авторы полагают, что эволюция в конечном счете ведет организмы и целые виды путем усложнения, морфофизиологического прогресса (ароморфозы). Так что человек — более развитый, продвинутый организм, чем, допустим, лягушка и тем более бактерия. Другие же исследователи находят это проявлением субъективизма, уже названного выше антропного допущения, которые вроде бы носят ненаучный характер. Ведь по признаку выживаемости видов простейшие ничуть не хуже приспособлены к условиям своего существования, чем человек, а моментами даже лучше.

На мой взгляд, надо согласиться с первой точкой зрения, допускающей понятие прогресса в естествознании. Высшие существа гораздо лучше приспособлены к среде — в том смысле, что могут адекватно реагировать на более широкий круг ее разнообразных изменений, причем не только настоящих, но и будущих. Даже если наш вид по каким-то катастрофическим причинам вымрет раньше простейших, этот факт не отменит прогрессивного направления предшествующей эволюции.

Другой вопрос, хорош прогресс или плох — такая формулировка действительно вне компетенции науки. Особенно если мы переносим данный вопрос в область общественного развития. Здесь за прогресс в технике, технологии, общем уровне жизни приходится платить достаточно дорогую цену (экологическими угрозами, усложнением жизни и т.д.). “Все прогрессы реакционны, если рушится человек...” — воскликнул поэт (Андрей Вознесенский). Нередко “прогрессом” кощунственно называли новые витки ужасного регресса (вроде нацистского рейха, социализма и т.п.). Однако и в этом случае вряд ли можно согласиться с утопией остановки или даже попятного направления общественного развития, иллюзией конца истории, на чем настаивают некоторые философы. Не всякий прогресс — благо; за всякий прогресс приходится чем-то платить; но и любая остановка в решении проблем человечества чревата их необратимым обострением. Решить проблемы прогресса способен только дальнейший, скорректированный прогресс.

Проблематично соотносятся движение (к новому) и покой (любовь к старому, стабильному) в личной жизни каждого человека. Одни натуры более авантюристичны и открыты обновлению самих себя и внешних условий своего существования. Их девиз: “Лучше пожалеть о том, что пошёл куда-то, чем о том, что остался дома”. Другие предпочитают отгораживаться от мира и его вызовов скорлупой давних привычек и насквозь знакомых обстоятельств. Примером могут служить путешествия. Если подол-гу сидеть на одном месте — мировосприятие человека блекнет, если же всё время странствовать — душа черствеет.

Александр Володин зарисовал и осмыслил такую картинку:

А девушки меж тем бегут,

Пересекая свет и тьму.

Зачем бегут? Куда? К кому?

Характеристики

Список файлов реферата