Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В обыч­ной логике под разумом понимают способность к умозаключению. Кант рассматривает разум, как способность умозаключения, приводящую к возникновению "идей". По Канту идеи - понятия о бе­зусловном, а так как все, что дано нам в опыте, обусловлено, то предмет идей есть то, что никогда не может быть воспринято чувствами в опыте. Разум, согласно Канту образует три идеи:

1) идею о душе, как безусловной совокупности всех обусловленных психических явлений.

2) идею о мире как о безусловной совокупности бесконечно­го ряда причин обусловленных явлений

3) идею о боге как безусловной причине всех обусловленных явлений

Кант полагал, что возможна наука о психических явлениях всегда обусловленных, но не философская наука о душе как о бе­зусловном единстве этих явлений. И точно так же возможны толь­ко естественные науки о тех или иных явлениях происходящих в мире и всегда обусловленных, но не философская наука о том, что такое мир как безусловное целое. И наконец, принципиально невозможна философская наука о Боге как безусловной причине всего существующего или всех явлений.

Кант опровергает все теоретические доказательства сущест­вования Бога. Он показывает, что все они основываются на логи­ческой ошибке: существование Бога выводится из самого понятия о Боге. Но никакое понятие не может служит доказательством то­го, что это понятие обозначает. Существование может быть обна­ружено лишь в опыте. В существование Бога надо верить, так как этой веры требует наш "практический" разум, т.е. наше нравственное сознание. Без веры в Бога, по его мнению, не может быть никакой уверенности в том, что в мире существует нравственный порядок.

Кант противопоставил результаты своего рассмотрения "идей" разума господствующим в то время убеждениям философов Германии. Дело в том, что в германских университетах преподавались все отверг­нутые Кантом науки: "наука о душе", "наука о Боге", "наука о ми­ре". Науки эти составляли то, что называлось "метафизикой". Кант отверг эту "метафизику" в качестве теоретической науки. В то же время, он утверждал, что "метафизика" остается главной частью философии - уже не в качестве теоретической науки, а в качестве "критики" разума, устанавливающей границы "теорети­ческого" разума и необходимость перехода от него к практи­ческому разуму, т.е. к этике.

Из исследований Канта посвященных критике "идей" разума, большое влияние на дальнейшее развитие философии немецкого классического идеализма оказало учение о противоречиях ("анти­номиях") чистого разума. По Канту попытка разума дать теорети­ческий ответ на вопрос о том, что такое мир как безусловное целое приводит к противоречащим друг другу ответам.

2. Гносеологическая концепция Канта

Первой частью системы "критической" философии стала гносеологическая концепция, разработка которой потребовала от Канта больше всего сил и времени: приступив к ее созданию в конце 60-х годов, он счел ее завершенной только вторым изда­нием "Критики чистого разума" (1787 г.) которое было существен­но переработано и дополнено по сравнению с первым.

Выяснить причины неудач прежней метафизики и найти способ преобразования метафизики в подлинную науку - такова главная двуединая задача гносеологии Канта. Эта задача может быть сфор­мулирована так же как выяснение причины неудач "чистого разу­ма" в его метафизических построениях и определении области познавательно значимого применения этого разума при трактовке им с необходимостью возникающих метафизических проблем, к ка­ковым Кант отнес бытие Бога, свободу воли, бессмертие души и вместе с тем понимание мира как целого. В отличии от Юма, ко­торый стимулировал критическое отношение Канта к прежней мета­физике, он оптимистически смотрел ее перспективы и для него критическое исследование чистого разума "есть необходимое предварительное условие для содействия основательной метафизи­ке как науке которая должна быть построена догматически и в высшей степени систематически.

Для понимания сути кантовского подхода к вопросу о методе "метафизики" как науки и области ее применения имеет важнейшее значение тот факт, что Кант - опять-таки в отличии от Юма -считал, что не только выводы математики, но и выводы естест­вознания представляют собой действительные научные истины, удовлетворяющие двум критериям - всеобщности и необходимости. Основательнейшее знакомство Канта с современным естествознани­ем позволило ему увидеть несостоятельность агностических умозаключений Юма об этой науке. То, что естественнонаучные истины вырабатываются интеллектом (в форме рассудка), позволяло Канту надеяться на определенную плодотворность функционирования того же интеллекта в области "метафизики" и вместе с тем побудило исследовать причину его успехов в деле познания природы.

Несомненность чувственно-эмпирических оснований естест­венных наук как убеждение в чувственной основе математических знаний, побуждали Канта вовлечь в сферу своего гносеологи­ческого исследования наряду с интеллектом и чувственность, что придало этому исследованию глобальный характер.

Задача выявления условий, предпосылок и того, как возможны главные формы научного знания, рассматриваемые в плане функци­онирования основных познавательных способностей человека, об­разует сквозную проблему "Критики чистого разума", конкретизи­рующуюся в следующих трех вопросах:

- как возможна чистая математика?

- как возможно чистое естествознание?

- как возможна метафизика как наука?

Третий вопрос внешне однотипен с первыми двумя, но по смыслу он глубоко отличен от них. Дело в том, что, поскольку Кант признает несомненным научный статус математики и естествознания, соответствующие вопросы нацеливают внимание лишь на раскрытии того, что сделало гносеологически возможным сущест­вование этих наук.

"Что же касается метафизики, -замечает Кант, - то всякий вправе усомниться в ее возможности, так как она до сих пор плохо развивалась, и ни одна из предложенных до сих пор систем, если речь идет об их основной цели, не заслуживает то­го, чтобы ее признали действительно существующей."

С точки зрения этого замечания третий вопрос точнее было бы сформулировать так: - возможна ли метафизика как наука и если "да", то как она может стать наукой?

Таким образом, без ответа на первые два вопроса невоз­можно найти решение третьего.

Решающий шаг в построении гносеологичекой концепции Канта - это его утверждение об априорной основе научных истин. Под­черкнем, что в априористскую трактовку истины восходящей к Платону в античной философии и к Декарту в новоевропейской, Кант внес существенные новшества, разорвавшие ее, казалось бы, незыблемую связь с односторонним рационализмом. Согласно Канту, следует признавать априорные основания не только в интеллекте, но и в чувственности, и неразрывно связанном с нею опыте.

Кант рассматривал сверхъестественный априорный источник человеческого знания, как некую данность, которая фактически существует, но необъяснима. Мысль об априорной основе научных истин возникла у Канта, с одной стороны, потому, что он не видел возможности перехода к ним от эмпирических знаний, которые по своей природе являются, как правило, незавершенными, частичными, не дающими полного и исчерпывающего представления об изучаемых предметах. Основываясь на соображении, что "опыт никогда не дает своим суждениям истинной или строгой всеобщ­ности, он сообщает им только условную и сравнительную всеобщ­ность (посредством индукции)” .

Кант полагал, что "необходимость и строгая всеобщность суть верные признаки априорного знания", и был уверен, что "человеческое знание действительно содержит такие необходимые и строгом смысле всеобщие, стало быть - чистые априорные сужде­ния". Таковы все положения математики и теоретического естест­вознания; причем выводы последнего могут становиться убеждения­ми "обыденного рассудка", считающего, например, что всякое из­менение должно иметь причину".

Уточним, что априорными Кант называл знания независящие от всякого опыта, а "чистыми" - те из них, к которым совершенно не примешивается ничто эмпирическое. Априорным знаниям проти­воположны эмпирические знания, возможные лишь апостериори, т.е. посредством опыта. Надо иметь ввиду, что всеобщность и необходимость научных истин Кант необоснованно трактовал как абсолютные.

В целом придерживаясь метафизической концепции абсолютной истины, Кант, в частности считал ее конкретным воплощением в естественную физику Ньютона, а в математике - геометрии Эвклида. С другой стороны, утверждение Канта об априорной основе научных истин возникло в результате неадекватного осмысления им процедур исследования в математике и естествознании.

Так, введение в геометрию процедуры доказательства (фалесовской теоремы о равнобедренном треугольнике) Кант рассмат­ривал как несомненное свидетельство того, что геометрия может иметь "верное априорное знание".

Из того факта, что Галилей исследуя законы механического движения пускал шары с индивидуально подобранной тяжестью, Кант делает неправомерный вывод будь то физики могут открывать лишь то, "что сам разум вкладывает в природу" (хотя данный эксперимент Галлилея можно интерпретировать, как необходимость рационально ориентированных экспериментов для открытия законов природы).

Кантовский априоризм имел ярко выраженный субъектив­но-идеалистический смысл, так как требовал отказаться "от господствующих убеждения" (материалистического по своей сути), что всякие наше знания должны сообразовываться с предметами (т.е. отражать в сознании познаваемые предметы) и исходить из предположения, что предметы должны сообразовываться с нашим познанием.

Заметим, что вначале "Критики чистого разума" априоризм представлен как гипотеза, а не твердо установленная истина. Единственным средством установления истинности данной гипотезы Кант считал последующую детальную демонстрацию ее способности объяснить наличие в математике и естествознании всеобщих и не­обходимых истин (и вместе с тем вывести метафизику из кри­зиса) . В приведенных рассуждениях об априоризме Кант попадает в порочный логический круг. Кант не учитывал хорошо аргументированного разъяснения Кондильяка (имя которого вообще не упоминается в сочинениях Канта) в "Трактате о системах" того, что чисто теоретическое объяснение наличных фактов могут с большой видимостью правдо­подобия давать самые вздорные предположения, которые поэтому следует подвергать проверке с привлечением также других крите­риев, при помощи которых выясняется, имеют ли рассмотрения предположения как таковые реальный базис.

Самым же крупным дефектом априористической конструкции канта является ее полная отвлеченность от критерия практики. Игнорируемый Кантом вопрос, почему на основе открытых Галилеем и Ньютоном физических законов возможно эффективное практи­ческое воздействие на природу и создание множества хорошо ра­ботающих механических устройств, является самым слабым звеном в априористской трактовке естествознания.

Принципиальное значение в гносеологической концепции Кан­та имеет тезис:

"Все теоретические науки, основанные на разуме, содержат априорные синтетические суждения как принципы."

Синтетическими Кант называл суждения, в которых "связь предиката с субъектом мыслится без тождества", что отличает их от аналитических суждений, в которых эта связь мыслится че­рез тождество. Речь шла о том, что в аналитических суждениях предикат лишь раскрывает импулицентное содержание логического субъекта, а в синтетических - обогащает это содержание новыми характеристиками; поэтому Кант именовал аналитические суждения "поясняющими", а синтетические - "расширяющими". Глубокий смысл в различии этих определений состоял в отрицании Кантом учения Лейбница (и всего одностороннего рацио­нализма 17-18 вв.) о возможности аналитически вывести всеохватывающую систему знания из первичных априорных понятий, равно как в утверждении, что подобная система может строится лишь синтетически, т.е. как показывают дальнейшие кантовские разъ­яснения, с обязательным включением эмпирическго материализма, органически соединяемого при этом с априорными элементами. Та­ков по Канту таков, по мнению Канта, единственный действитель­ный путь по расширению научных знаний и в математике, и в естествознании, и в "метафизике".

Под этим углом зрения предмет гносеологического исследо­вания в "критической" философии определяется как "возможны ап­риорно синтетические суждения". В этой специфической форме Кант стремиться решить назревшую проблему соединения двух ра­нее противоборствовавших гносеометодологических линий новоев­ропейской философии: априористско-рационалистической и эмпирико-сенсуалистической.

Наполняя новым содержанием схоластический терми­н, ставший одним из важнейших понятий "критической филосо­фии", Кант назвал "трансцендентальным всякое познание, занимаю­щееся не столько предметом, сколько видами нашего познания предметов, поскольку это познание должно быть возможным априо­ри". Трактуя тем самым "трансцендентальное познание", как сугу­бо гносеологическое и притом априористское Кант характеризовал "Критику чистого разума", как "трансцендентальную критику" и вместе с тем как полную идею "трансцендентальной философии", которая должна быть создана в будущем на основе содержащегося в этом произведении плана, полного перечня "всех основных по­нятий составляющих указанное чистое знание.

Охарактеризовав "Критику чистого разума" исходным положе­нием своей гносеологии, Кант подразделяет основную часть этого произведения на учение о началах и учение о методе.

Кант предпочел резко, почти абсолютно разграничить чувственность и интеллект, как "два основных ствола челове­ческого познания", которые вырастают, "быть может, из одного общего, но неизвестного нам корня".

3. Неокантианские трактовки Кантовского априоризма

Одно из возможных решений обозначенной выше проблемы состоит, по мнению А.Н. Кричевца, в том, что “разграничение чистых и эмпирических понятий просто невозможно” [4]. Не случайно в работе "Начало геометрии" Э.Гуссерль называет геометрией "все дисциплины, занимающиеся формами, математически существующими в чистом пространстве-временности" [7]. Продолжая кантовскую мысль о сверхчувственном источнике нашего познания, мы можем сказать, что происхождение ньютоновской динамики может стать предметом исследования не в большей степени, чем происхождение априорной геометрии.

Столкнувшись с этой трудностью, Кант в "Критике способности суждения" корректирует свою позицию и пишет о согласованности наших познавательных способностей (в том числе и в порождении эмпирических понятий) с членением мира явлений на роды и виды. Мир явлений мог бы требовать для своего понимания такого деления на виды, такой системы эмпирических понятий, которая была бы нам совершенно недоступна. По отношению к способности суждения, благодаря которой возникают эмпирические понятия, следует допустить, "что природа в ее безграничном многообразии осуществила такое деление его [мира явлений] на роды и виды, которое позволяет нашей способности суждения обнаружить полное согласие при сравнении природных форм".

М.К. Мамардашвили пояснял этот кантовский тезис следующим примером. Представьте себе, что мы наблюдаем игру в домино снизу, через прозрачную крышку стола и пытаемся понять правила игры исходя из доступной нам оборотной стороны костей домино. Это и есть случай, когда возможные для нас подразделения "на роды и виды" не соответствуют очевидной сути явления.

Характеристики

Список файлов реферата