158043 (736776), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Как и Локк, Беркли поддерживает точку зрения, что наше познание – это познание идей, а не фактов. “При любом рассмотрении объектов человеческого познания становится очевидным, что это либо идеи, запечатленные органами чувств в настоящий момент, либо идеи, полученные, когда внимание обращено на эмоции и деятельность разума; либо, наконец, идеи, сформированные с помощью воображения и памяти путем соединения, разделения или только представления идей, первоначально полученных двумя предыдущими способами”.
Следовательно, объектами нашего познания являются идеи. Откуда берутся эти идеи? Беркли отвечает на вопрос без колебаний: “С помощью зрения я обретаю идеи света и цветной гаммы со всеми оттенками и интенсивностью. С помощью осязания я ощущаю твердость и мягкость, тепло и холод, движение и сопротивление и т. д., причем все это может быть в большем или меньшем количестве и в большей или меньшей степени. Обоняние приносит мне запахи, вкус – ощущение вкуса; слух передает в разум звуки во всем многообразии тона и сочетаний”. Итак, идеи есть ощущения. А последние происходят от органов чувств.
Именно по причине первичного сосуществования или постоянного устойчивого сочетания идей появляется то, что мы называем вещами, или предметами: “Поэтому видно, что некоторые из этих ощущений появляются вместе, их отмечают одним общим названием и, вследствие этого, считают одной вещью. Так, например, наблюдая какое-то время, что определенный цвет всегда сопровождается определенным вкусом, а им сопутствует определенный запах, форма и плотность, люди рассматривают все эти ощущения как одну вещь, отличающуюся от других, обозначенную именем “яблоко”, в то время как в другие коллекции идеи образуют камень, дерево, книгу и другие ощутимые вещи, которые будучи приятными или неприятными, возбуждают в нас чувство любви, ненависти, радости, гнева и т. п.”.
Почему абстрактные идеи являются иллюзией
Идеи являются ощущениями, а предметы (или тела) суть комплексы или устойчивые комбинации ощущений. Кроме того, по мнению Беркли, не существует абстрактных идей, как, например: человек, протяженность, цвет и т. п. Одним словом, Беркли отвергает теорию, согласно которой человеческий разум обладает способностью к абстракции. Мы воспринимаем единственно идеи, а всякая идея является только единичным ощущением. Мы воспринимаем не человека вообще, а этого человека; у нас есть ощущение не цвета, а этого цвета, имеющего этот оттенок; в такой же мере мы слышим не звук вообще, а этот звук. “Что такое свет и цвет, тепло и холод, протяженность и формы, - одним словом, все то, что видим и трогаем, если не множество ощущений, понятий, идей или впечатлений органов чувств? И разве можно отделить, хотя бы только в уме, любое из них от восприятия? Следовательно, если у меня нет возможности увидеть или потрогать какую-нибудь вещь, я не могу ее действительно ощутить, ровно как не смогу понять, чем вещь или ощущаемый предмет отличаются от ощущения или восприятия этой вещи или этого предмета”. Ведь всякое ощущение является именно единственным, а не абстракцией. Я не могу иметь идею треугольника, если в это время не думаю о разностороннем, равнобедренном либо равностороннем треугольнике. “Человек” – это только слово: наши ощущения, воспоминания или впечатления, т. е. наши идеи касаются обычно одного конкретного человека. Абстрактные идеи есть иллюзии, к тому же опасные иллюзии, ибо побуждают заниматься онтологизацией, “создавать” субстанции или субстраты, находящиеся за пределами наших ощущений. Они толкают на измышление фантастических миров сущностей (“человек”, “цвет”, “материальные тела” и т. п.), заставляя предполагать, что они реально существуют.
Отсюда берет начало номинализм Беркли. Из этой концепции он, кроме всего прочего, сделает интересные выводы, “сыгравшие” против философии науки того времени. Вкратце: мы познаем только идеи; они совпадают с впечатлениями, получаемыми посредством органов чувств; эти чувственные впечатления всегда единичны, т. е. индивидуальны и конкретны; вследствие этого локковская теория абстракции ошибочна. Когда мы берем частную идею и используем ее для того, чтобы дать представление обо всех подобных ей идеях, только тогда частную идею можно назвать общей. Однако общая идея – отнюдь не абстрактная идея, оставляющая в стороне все отличительные признаки, воспринимаемые нашими органами чувств. Мы не знакомы с человеком вообще, но всегда знакомы с тем или этим (конкретным, частным) человеком; нам не известно, что такое протяженность, но всегда известны те или иные протяженные вещи; мы не знаем дома вообще, но всегда знаем тот или другой дом и т. д.
В действительности дело обстоит таким образом: время от времени мы получаем индивидуальные, конкретные и отчетливые ощущения, которые, постоянно появляясь вместе, способствуют возникновению идеи дома, человека, реки или протяженности. Значит, следует отбросить тезис Локка об абстрактных идеях, веру с субстанцию, независимую от наших ощущений. Именно теория Локка повинна в том странным образом распространенном мнении, согласно которому дома, горы, реки – одним словом, все ощущаемые предметы обладают реальным или естественным бытием, отличным от представлений, воспринимаемых разумом. Однако Беркли напоминает: “Как бы велики ни были уверенность и одобрение, с которыми до сих пор принимается этот принцип, тем не менее любой, кто будет в состоянии подвергнуть его сомнению, обнаружит (если я не ошибаюсь), что эта теория заключает в себе очевидное противоречие. В самом деле, скажите, что представляют собой вышеперечисленные предметы, если не то, что мы воспринимаем органами чувств? А что мы можем воспринимать, кроме наших собственных идей или ощущений? Бесполезно рассуждать о невоспринимаемых субстанциях, выраженных идеями, образующих substratum наших ощущений. Наше познание состоит из ощущений, разум воспринимает ощущения и комбинирует их”. Дальше и больше них ничего нет.
Различие между первичными и вторичными качествами ложно
Если ошибочны и опасны абстрактные идеи, то не менее ошибочным и опасным является различие между первичными и вторичными качествами. Под “первичными [некоторые философы] подразумевают протяженность, форму, движение, покой, вещественность или непроницаемость и количество; вторичными обозначают все остальные ощущаемые качества, как-то: цвета, звуки, вкусы и т. п.”. Говорят, что вторичные качества цвета, звука не отражают в сознании внешних вещей: “Они не являются подобиями вещей, существующих вне разума, в то время как первичные качества представляют собой копии вещей существующих вне разума, субстанцию, лишенную мышления, и называют “материей””. Вследствие этого, комментирует Беркли, под “материей” мы должны понимать инертную, лишенную разума субстанцию, в которой должны понимать действительно наличествуют протяженность, формы, движение и т. п.”.
Беркли абсолютизирует противостояние ВТОРИЧНЫХ качеств ПЕРВИЧНЫМ. Беркли совершенно отрывает вторичные качества от их объективной основы, дает им законченно-субъективистскую интерпретацию. Затем Беркли пытается доказать, что субъективность, характеризующая вторичные качества, в равной мере присуща и первичным, и, таким образом, все качества в равной мере вторичны, т.е. субъективны.
Вот как Беркли пытается доказать вторичность цвета в своем сочинении "Три разговора между Гиласом и Филонусом":
"…если бы цвета были действительными свойствами или состояниями, присущими внешним телам, они не менялись бы без какой-либо перемены, совершающейся в самих телах; но не очевидно ли…, что при употреблении микроскопа, при изменении, совершающемся в глазной жидкости, или при перемене расстояния, без какого-либо действительного изменения в самой вещи, цвета объекта или меняются или вовсе исчезают? Более того, пусть все прочие обстоятельства остаются теми же, измени только положение некоторых объектов – и они предстанут глазу в различных цветах. То же самое происходит, когда мы рассматриваем объект при разной силе света. И разве не общеизвестно, что одни и те же тела кажутся различно окрашенными при свете свечи по сравнению с тем, какими они кажутся при свете дня? Добавь к этому опыт с призмой, которая, разделяя разнородные лучи света, меняет цвет объекта и заставляет самый белый свет казаться невооруженному глазу темно-синим или красным. И теперь скажи мне, держишься ли ты всё ещё мнения, что всякому телу присущ его истинный действительный цвет…". Подобным же образом Беркли доказывает вторичность всех чувственно воспринимаемых качеств предметов.
Все качества у Беркли по сути дела уже не вторичны, поскольку первичные качества аннулируются, их нет больше как объективной реальности. Субъективные качества не выступают как отличные от объективных, не противопоставляются им, ввиду уничтожения последних. Сфера качеств является у Беркли однозначной сферой субъективности.
Беркли порывает с делением качеств, используя относительность восприятия любых качеств. Все его замыслы были устремлены к тому, чтобы покончить не с механицизмом, как таковым, а с механицизмом как с единственной в то время формой материализма. Что существует, согласно механицистам вне и независимо от сознания? Материя, сведенная к протяжению. Вот почему допущение протяжения вне мышления подвергается атаке Беркли.
Таким образом сначала истолковав первичные качества как чистую субъективность, затем сведя первичные ко вторичным, Беркли превратил ощущения из основного средства связи субъекта с объектом в субъективную данность, саму превращенную в объект и исключающую реальный объект, как таковой.
Итак, ясно, что различению первичных и вторичных качеств мы обязаны идеей особой материи, существующей независимо от воспринимающего ее сознания. Существование независимой от разума материи служит основанием для материализма и атеизма, поскольку, единожды допустив существование материи, совсем не трудно признать ее в противоположность тому, что предполагали Декарт, Ньютон и все те, кто на них ссылался, бесконечной, неизменной и вечной. Так что новая апологенетика, закаленная в спорах в спорах с противниками и приспособившаяся к требованиям времени, проявила настойчивость и опыт именно, в отрицании существования материи, независимой от сознания.
Этим путем и следует Беркли. “Те, кто утверждает, что форма, движение и все остальные первичные и подлинные качества существуют вне разума в немыслящих субстанциях, вместе с тем признают, что не существуют цвета, звуки, тепло, холод, и т. п., ибо они являются ощущениями, существующими только в сознании, и зависят от производящих ощущения различий в размерах, строении, движении и мельчайших частиц материи”. Итак, им кажется несомненным тот факт, что ощущения, относящиеся к вторичным качествам, находятся только в сознании, тогда, как идеи протяженности, формы и движения являются представлениями о материальных вещах, существующих вне сознания. “Но если бесспорен факт, что первичные качества неразрывно связаны со всеми остальными ощущаемыми свойствами и не могут отделяться от них даже мысленно, из него очевидным образом следовало бы, что они (первичные качества) существуют лишь в сознании. А сейчас мне бы хотелось, чтобы каждый поразмышлял и проверил, может ли он… представить протяженность и движение какого-либо тела безо всех остальных ощущаемых качеств. Что касается меня, то я не способен создать себе представление о протяженном и движущемся теле, не присвоив ему также какой-нибудь цвет или другое ощущаемое качество, которое признано существующим только в сознании. Короче говоря, протяженность, форма и движение немыслимы как отвлеченные от остальных ощущаемых качеств. Первичные качества надо искать там же, где и остальные, а именно в разуме”.
Критика идеи материальной субстанции
После того как устранено различие между первичными и вторичными качествами, дело за идеей материальной субстанции. Беркли разрушал концепцию противников “по кирпичику”, планомерно. Говорят, что протяженность есть модус, или акциденция материи, и что материя – substratum, который его поддерживает. Но что может означать тезис “материя поддерживает свои акциденции”? Очевидно, слово “опора” здесь нельзя понимать в его обычном или буквальном смысле, как, например, когда мы говорим: колонны подпирают здание. Тогда в каком смысле его следует понимать? Что касается меня, то я не рискну искать значение, которое сюда могло бы подойти. Если мы рассмотрим, что заявляют самые добросовестные философы о своем понимании термина “материальная субстанция”, то обнаружим, что они признаются в своей неспособности связывать с этими звуками что-либо другое, кроме идеи сущего акциденциями. Беркли продолжает свою контратаку: “Общая идея сущего мне кажется наиболее абстрактной и непонятной из всех. Ее следует понимать в каком-нибудь другом смысле, но в каком именно – нам не объяснили. Таким образом, если я внимательно рассмотрю обе части, составляющие понятие, т. е. значение слов “материальная субстанция”, то (я убежден в этом) не найду там никакого явного смысла”. “Почему мы должны беспокоится из-за понятия substratum, или материальной опоры формы и движения? Может быть, этот substratum содержит в себе объяснение, какие формы и движения существуют вне сознания? И разве это не прямое противоречие, заключающееся в любой немыслимой веши?”
Между первичными и вторичными качествами нет различия. И те и другие находятся в разуме. Выражение “материальная субстанция” просто лишено смысла. Допустив возможность существования вне разума субстанций, каким образом мы можем узнать об их существовании? Очевидно, если мы познаем посредством органов чувств, то через них мы можем познать только наши ощущения, либо идеи. Но органы чувств не осведомляют нас о существовании вещей за пределами разума, иными словами, невоспринятых. Это признают даже материалисты. Значит, говоря о познании внешних вещей, надобно приписывать его разуму, который выводит существование внешних вещей из знаний, получаемых непосредственно от органов чувств. Однако сны или формы безумия говорят нам, что нет никакой необходимости в получении ощущений только от внешних вещей. Дискуссии, развернувшиеся вокруг проблемы снов и различных форм сумасшествия, показывают, что “даже если бы не существовало внешних тел, которым уподобляются наши представления, мы все равно получим все идеи (восприятия), которые имеем. Следовательно, гипотеза существования внешних тел не нужна для создания идей, поскольку признано, что их появление было бы возможно и в том порядке, в каком мы их видим в настоящее время”. Но для Беркли это неприемлемо, “ибо даже если представить материалистам их внешние тела, они не приблизятся к познанию того, как вырабатываются наши идеи”.
Вот как Беркли представляет окончательный результат своего семантического анализа: “Если бы люди перестали играть словами, мы бы очень скоро пришли к согласию. Довольно самого беглого исследования наших мыслей для того, чтобы убедиться в неосмысленности выражения абсолютное существование предметов самих в себе, т. е. вне сознания. Мне ясно, что в этих словах прямое противоречие или же они просто ничего не означают”.
Великий принцип: esse est percipi
Объектами нашего познания являются идеи, они сводятся к ощущениям; постоянные комбинации идей суть вещи; однако представления и их постоянные комбинации находятся только в разуме; ощущения всегда конкретны и индивидуальны, поэтому абстрактные идеи всего лишь – иллюзии; различие между первичными и вторичными качествами – опасное заблуждение; выражение материальная субстанция или противоречиво, или же ничего не означает.
Но Беркли этим не довольствуется и продолжает: “Помимо бесконечного многообразия идей или объектов познания существует еще нечто, познающее или воспринимающее эти идеи и оказывающее на них различные воздействия, - это желание, воображение, воспоминание и т. п. Воспринимающее и оказывающее воздействие существо является тем, что я называю разумом, сознанием, душой, Я. Этими словами я обозначаю не какую-либо из моих идей, а нечто, полностью отличающееся от всех моих идей, в чем существуют все идеи”.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
