157468 (736655), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Итак, ясно уже, что постиндустриальные социалисты радикальнее, чем Маркс, отрицают рациональные институты буржуазного общества и вообще модерна. Это было показано в отношении техники, производства, но то же относится к другим рационализациям – в экономике, политике и т.д. Представление об этом тотальном их противостоянии общественным рационализациям капитализма дает позиция Ж.Элюля. Он во всей общественной жизни Запада видит технику: технику в собственном смысле слова и технику в широком смысле слова, под которой он имеет в виду все проявления организации, рационализации в общественной жизни. Уже в работе 1954 г. “Техника или ставка века” Элюль доказывал, что экономическая, политическая сферы образуют определенные технические системы, то есть в них утрачивает значение свободная воля людей и господствует рациональный подсчет. Современное государство функционирует как машина, не столько воля правителей, политических деятелей лежит в основе политических актов, сколько решения экспертов относительно современного состояния государства и его перспектив. В будущем, думал Элюль, политические действия станут просто спектаклем и формальностью, утратят реальную силу, их заменит “игра техник”. В конце восьмидесятых годов его взгляды на эти вопросы принципиально не изменились, он по-прежнему уверен, что в современных обществах правят технократы, которые убеждены, что техника может решить все человеческие проблемы, обеспечить людям свободу и счастье, демократию и справедливость. На деле техника все более подчиняет себе человека, она доминирует повсюду, общества в целом управляются согласованной силой науки и техники.

Возникает, однако, вопрос: какой позитивный смысл скрыт за столь радикальным отрицанием рациональных структур буржуазного общества? Ответ может быть таким: подобно тому, как индустриальные социалисты отрицали капитализм в целях защиты прав конкретного социального слоя – пролетариев, так сегодня постиндустриалы отстаивают права на существование со стороны тех, кто занимает зависимое положение в отношении рациональных институтов общества. Говоря более обобщенно, рационализацию они стремятся подчинить целям защиты качественной определенности людей. А.Горц говорит в этой связи о праве на автономию со стороны населения, испытывающего на себе последствия принятых технократами решений, А.Лефевр заявляет в противовес господству рациональности о правах “живого”, К.Касториадис подчеркивает гетерогенную природу человеческих существ, их несоизмеримость и интегральность, А.Турен заявляет о правах разного рода идентичностей (женщины, молодежь, старики, этнические меньшинства, угнетенные центральным правительством регионы).

Как и Маркс, постиндустриальные социалисты и даже постсоциалисты используют понятие отчуждения для обозначения положения большинства населения в рационализированных обществах. Но смысл этого понятия у них иной, чем у Маркса. У него отчуждение касалось прежде всего процесса труда, вообще деятельности субъекта и ее продуктов и состояло в том, что последние становились внешними, чуждыми, враждебными действующему субъекту. У постиндустриальных социалистов исчезает акцент на труде и даже деятельности в широком плане, отчуждение ставится ими в соотношение со всей человеческой личностью и всей ее жизнью. Если Маркс рассматривал отчуждение как форму господства капитала над трудом, то постиндустриальные социалисты видят отчуждение во всестороннем подчинении человека технобюрократическим структурам. Дальше, Маркс мыслил освобождение от отчуждения в виде присвоения рабочим всей совокупности общественной жизни, постиндустриалы видят возможность освободиться от социальных рационализаций лишь за пределами рационализированных институтов.

Такое решение вопроса об отчуждении свидетельствует о том, что социализм в известной мере маргинализируется. Не желая иметь ничего общего с рационализированным капиталистическим миром, он сам очень часто очерчивает свою принадлежность к периферии этого мира. Сказанное лучше всего можно подтвердить теорией “дуального общества” А.Горца, изложенной им еще в 1980 году. Эта теория сформировалась у него под влиянием разочарования в возможности построения особого социалистического общества в связи с наблюдениями над жизнью в СССР.

Он с горечью замечал тогда, что “История не имеет смысла”1 , она никуда не идет, невозможен никакой глобальный проект общества. Все, что осталось социалистически ориентированным движениям, – это завоевать рядом с существующим обществом некие пространства “автономии” для человека, пространства, которые вычтены из “продуктивистской и торговой рациональности”2 . Подобное решение, как понимает Горц, не вытекает ни из какой материальной, исторической необходимости, оно может основываться лишь на свободном решении индивидов.

Резко разделив сферы человеческой “автономии” и “гетерономии” (под “гетерономной” сферой он имеет в виду мир социально необходимого труда и обслуживающего его государства), Горц порывает с убеждением социалистов марксистской традиции о возможной гармонии социального и индивидуального начал. Развитие истории идет, считает он, в другом направлении. Система общественного производства, территориального и социального разделения производственных функций, совокупность государственных институтов чужды индивиду, представляет для него систему анонимных функций и безличностных отношений. В этой связи социализм может стремиться лишь создать и расширить сферу автономной деятельности людей. Причем последняя кажется ему единственной подлинной областью морали, тогда как в сфере гетерономии царят социальные нормы. И между тем Горц думает, что следует добиваться подчинения сферы “гетерономии” сфере “автономии”. Более того, “гетерономная” сфера может служить поддержкой сфере “автономии”: в ней создаются орудия, необходимые для автономного труда, она освобождает индивидов от чрезмерного влияния семьи и “общностей”.

Однако наряду с достаточно маргинальными для настоящего времени феноменами автономных кооперативов и коммун, свободных от экономического расчета, Горц отметил и более существенную возможность для воздействия социализма на эволюцию современного капитализма, а именно через сферу культуры и морали. Здесь социализм может развивать темы свободы от рациональных мотивов человеческой деятельности, утверждать гуманистическую нерациональную мораль. Но отрицание рационализма, утилитаризма – это одна сторона проповедуемой постиндустриальными социалистами морали. Другая, позитивная сторона такой морали – защита “различий”, “своеобразия”, разного рода “идентичностей” от поглощения их рациональными общественными структурами. Здесь, правда, перед постиндустриальными социалистами возникает необходимость отмежеваться от консервативных течений. Опасность сближения с консерватизмом подстерегала социалистов нередко, это не новая для них проблема. Постиндустриалы хотят решить ее указанием на то, что защищают не традиционные “партикулярности”, а те “различия”, которые сформировались в рамках модернистских обществ и вынуждены обороняться от угрозы их уничтожения, исходящей от рационализированных структур. В этом плане даже такой пессимист в вопросе о возможности для человека освободиться от власти техники, от социальных рационализаций, как Ж.Элюль, возлагает надежды на культуру и мораль. Человек, думает он, должен освободиться от привычных ценностей продуктивизма, потребительства, успеха, престижа, власти, чтобы обрести высокую мораль бескорыстия и свободу. Кстати, и Элюль, и Касториадис, и Горц объявляют главным социалистическим идеалом свободу, что отличает их от индустриальных социалистов, делавших акцент скорее на “равенстве” и считавших последнее путем, ведущим к свободе. Если главную интенцию индустриальных социалистов можно выразить формулировкой “к свободе через равенство”, то постиндустриальные социалисты тяготеют к формулировке “равенство через свободу”. Культура и мораль такого плана могут распространиться, как думает Элюль, лишь вследствие огромной “культурной мутации”, сродни той, которую некогда осуществило христианство. Элюль пишет, что проповедуемый им “социализм свободы” имеет перед собой пример Христа, который явил своей жизнью идеальный тип человека: бескорыстное отношение в любви, самоотречение, выбор не-власти и свободы.

Кроме обращения к кооперативам и коммунам, кроме надежд на культурную мутацию у постиндустриальной левой есть в запасе и более действенный рычаг социального освобождения. Это территориальное самоуправление. В этой теме вновь проступает забота постиндустриалов отстоять право на “различие”, защитить “идентичности” перед лицом процессов общественной централизации. Идея о территориальном самоуправлении была последовательно развита А.Лефевром в его работе “О государстве”. В истории индустриального социализма возникали порой движения и теории рабочего самоуправления. Точка зрения Лефевра отличается от них идеей о необходимости учета и выражения в политических структурах интересов территорий. Она ориентирована на выражение интересов “социальной периферии”, будь то в международном плане или внутри государства, где также всегда есть господствующий центр и зависимая периферия. Более того, даже классовые антагонизмы Лефевр считал возможным выразить в понятиях господствующего и подчиненного пространства (пространство центров принятия решений и пространство, в котором живут социально угнетенные слои). В своем стремлении защитить различия от унифицирующего влияния центра Лефевр настаивает на трансформации современного государства в духе “пространственной демократии”. С этой точки зрения пространственные политические структуры должны заменить собой “абстракции” представительной демократии, что откроет путь прямой демократии и самоуправлению.

В заключение следует отметить, что, ориентируя социальное движение на борьбу с рациональными институтами, современные социалисты не хотят привести к ситуации домодернистского общества. При всем своем разрыве с Марксом, новейший социализм следует сформулированному Марксом принципу, что отрицание капитализма (модерна) должно сочетаться с сохранением его достижений. Но в отличие от Маркса представители этого социализма в большинстве считают, что зоны социалистических отношений основываются не вместо капитализма, а вместе с ним, как накопление зон нерационального поведения в рамках рационализированного общества. Исключение составляют, может быть, небольшие группы экологических радикалов, которых вдохновляет перспектива жизни в маленьких общинах, чуждых производственному росту и научно-техническим новшествам. В целом же социализм в тех странах, где сложились традиции социалистического мышления и действия, выполняет сейчас, как и ранее, объективную задачу приспособления рационализированных общественных структур к требованиям, исходящим со стороны социальной периферии. Или можно сказать иначе: он помогает адаптации непривилегированных групп населения к рационализированным структурам современных обществ. В результате на вопрос, который был сформулирован в одном из докладов в отношении Маркса и который можно переадресовать социализму в целом – утопия он или наука, можно ответить, что социализм не утопия и не наука, а перманентная критика капитализма, направленная на его гуманизацию. Так история в настоящее время перетолковала социалистический проект Маркса.

Gorz A. Adieux au proletariat. Paris, 1980. P. 102.

Ibid.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.i-u.ru/

СОЦИАЛЬНО-ИНДУЦИРУЕМЫЕ НЕВРОЗЫ

Сафронов А.Г.

Общепринятая концепция, объясняющая стремление людей объединяться в сообщества, базируется на необходимости подобного объединения для совместной направленной предметной деятельности – труда, который более эффективен в группах со специализацией. Такая концепция весьма правдоподобна при объяснении исторической социализации человека, однако трудно применима для объяснения процессов в современных обществах. Действительно, ни человечество в целом, ни какое – либо из составляющих его сообществ нельзя считать структурированным оптимально, с точки зрения производственной деятельности. Практически каждое из сообществ имеет идеологические и деятельностные компоненты понижающие производительность труда и уровень жизни. Все эти факты приводят к мысли о существовании других предпосылок социальности человека.

Характеристики

Список файлов реферата