157256 (736395), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Так что сыплется золото с кружев,

С розоватых брабантских манжет.

У Северянина мы встречаем знакомый по акмеистическим мани­фестам тезис о , который, кстати сказать, был высказан им ранее акмеистов:

Я с первобытным неразлучен,

Будь это жизнь ли, смерть ли будь.

Северянину тоже надоели , от которых его душа - стремится .

Особенно большое место в творчестве поэтов акмеистического направления занимает тема любви. Если в прошлой литературе с этой темой связывались большие идеи; если современник акмеистов

В. Маяковский в поэме наряду с трагедией любви показал трагедию человека в капиталистическом обществе; если у Блока тема любви дается в плане его и идейно-философских по­исков, то у поэтов акмеистического направления любовь дается в чисто физиологическом аспекте. Один из разделоав книги Кузмина называется <Любовь этого лета". Изображенная в ней любовь сведена до будничного эпизода , чужда каких-либо возвышенных стремлений и эмоций:

Вы, и я, и толстая дама,

Тихонько затворивши двери,

Удалились от общего гама.

Я играл вам свои .

Поминутно скрипели двери.

Приходили и модницы и франты,

Я понял ваших глаз намеки.

Мы вместе вышли за двери.

В поээзии акмеистов не только отбрасывались или крайне сужались общественные явления, не только выпадал человек с его многообразными переживаниями, но даже природа выступала в эсте­тизировайном, преображенном виде. И человек и природа в твор­честве акмеистов даются в субъективном преломлении. Гумилев не­даром писал, что . Разумеется, исходя из этого принципа, невозможно дать верное, объективное отражение действи­тельности. Нарочито подчеркнутый восприятия мира на самом деле оборачивается как субъективизм. В творчестве О. Ман­дельштама субъективизм образов доведен до виртуозности. Вещи, предметы даются в связях и закономерностях, понятных лишь самому поэту. Связь с миром, декларируемая Мандельштамом, на самом де­ле' является призрачной, так же как призрачен и изображаемый им мир. Вот характерные строки:

Что если над медной лавкою,

Мерцающая всегда,

Мне в сердце длинной булавкою

Опустится вдруг звезда?

Такими причудливыми, ирреальными выступают явления жизни в восприятии Мандельштама.Поэзия Мандельштама глубоко индивидуалистична , резко противопоставлена . По­эт создал образы, выражающие капризную, причудливую игру вообра­жения. Субъективное восприятие явлений жизни приводит его к сво­еобразному поэтическому солипсизму. Не только окружающая действительность сомнительна, но столь же сомнительно и сущест­вование самого поэта.

Я блуждал в игрушечной чаще

И открыл лазоревый грот.

Неужели я настоящий

И действительно смерть придет? Характерно, что уже в одном из ранних стихотворений

(1908) поэт не только декламирует, что он <от жизни смертельно

устал> идейно, но художественно, сближаясь с поэзией симво­листов. Довольно часто в его стихах встречаются абстрактно-сим­волиские образы: , , "сне­постижимый лес>, , > и т. д.Даже в приятии мира поэтом есть что-то надрывное, ущербное:

Я так же беден, как природа,

И так же прост, как небеса,

И призрачна моя свобода,

Как птиц лолночных голоса.

Я вижу месяц бездыханный

И иебо мертвенней холста;

Твой мир болезненный и странный

Я принимаю, пустота!

Лишь в немногих стихах тех лет Мандельштам выходит в ре­альный мир, и тогда его поэтические образы становятся не просто густо средством выражения субъективной игры впечатлений, а выступают в их конкретности. Вот одно из стихотворений 1913 г.

В спокойных пригородах снег

Сгребают дворники лопатами;

Я с мужиками бородатыми

Иду, прохожий человек.

Мелькают женщины в платках,

И тявкают дворняики шалые,

И самоваров розы алые

Горят в трактирах и домах.

Алексанандр Блок в статье об акмеистах писал: <Настоящим исключением среди них была одна Анна Ахматова; не знаю, считала

ли она себя ; во всяком случае, <расцвета физических

и духовных сил> в ее усталой, болезненной, женской и самоуглуб­ленной манере положительно нельзя было найти> Здесь правильно отмечена главная, доминирующая черта поэзии Ахматовой раннего, периода ее творчества. Принимая и изображая его в жизненной конкретности, она видит его мрачным, несущим печать обреченности.

Здесь все то же, то,же, что и прежде,

Здесь напрасным кажется мечтать.

В доме, у дороги непроезжей,

Надо рано ставни запирать.

Тихий дом мой пуст и неприветлив.

Он на лес глядит одним сукном.

В нем кого-то вынули из петли

И бранили мертвого потом.

Был он грустен или тайно весел.

Только смерть - большое торжество.

На истертом красном плюше кресел

Изредка мелькает тень его.

Болезненная самоуглубленность поэтессы часто выражается в фор­ме лирической исповеди:

Помолись о нищей, о потерянной,

О моей живой душе.

В этой жизни я немного видела,

Только пела и ждала.

Знаю: брата я не ненавидела

И сестры не предала.

Отчего же бог меня наказывал

Каждый день и каждый час?

Или это ангел мне указывал

Свет , невидимый для нас.

Тема любви, которой Ахматова уделяет основное внимание, Также носила характер болезненного надрыва:

Пусть камнем надгробным ляжет

На жизни моей любовь.

В этих афористических строках декларируется своеобразное единство темы лмбви и смерти.Другого разрешении тема любви и не могла найти в ахматовской поэзии тех лет. Любовь побеждает смерть, когда поэт прокомкается сознанием единства человека с миром. Она приобретает болезненный характер, когда в интимных чувствованиях и переживаниях человек ищет спасения от бурь действительности. Очень , ярко и своеобразно раскры­вает поэт мир щенской души. Такие бы темы Ахматова ни брала, она разрабатывает их в интимно-бытовом плане, и даже элементы мисти­ки, имеющиеся в ее стихах,даются в сниженном, "жизиенном" прояв­лении. Религиозные мотивы, которым Ахматова, так же как и Гуми­лев, отдает известную дань, выступают также в бытовом плане.

Я научилась просто, мудро жить,

Смотреть на небо, и молиться богу,

И долго перед вечером бродить,

Чтоб утомить ненужную тревогу. иногда шуршат в овраге лопухи И никнет гроздь рябины желто-красной, Слагаю я веселые стихи

О жизни тленной, тленной,но прекрасной.

Религиозные аксессуары входят в конкретный быт, естественно соединяясь жизненными впечатлениями и лмбовными переживаниями:

Высокие своды костела

Синей, чем небесная твердь,

Прости меня, мальчик веселый,

Что я принесла тебе смерть.

3а розы с площадки круглой,

За глупые письма твои,

За то, что, дерзкий и смуглый,

Мутно бледнел от любви.

Интимность переживаний Ахматовой находит специфическое выра­жение в описании предметов домашнего обихода. В отличие от дру­гих поэтов этого направленйя, ей чуждо натуралистическое любова­ние вещами. У нее вещь несет, если можно так выразиться, эмоцио­нальную нагрузку, всегда служит раскрытию идеи стихотворения. Через деталь идеи становится непосредственно доходчивой, зри­тельно ощутимой. Картина далекого прошлого например, воспроизво­дится в следующих строках:

В ремешках пенал и книги были.

Возвращалась и домой из школы.

Эти липы, верно, не забыли

Нашу встречу, мальчик мой веселый.

Душевныевные переживания также передаютси через предметы:

Так беспомощно грудь холодела,

Но шаги мои были легки,

Я на правую руку иадела

Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней.

А я знала: их только три!

Между кленов шепот осенний

Попросил; со мною умрите

Так лаконично и образно характеризуется состояние душевного смятения. Ахматова создала вполне земную поэзию чем кто бы то ни было из акмеистов она преодолела разрыв между поэтической и раз­говорной речью. Она чуждается эстетического украшательства, стремится к обиходной речи, к простым словам, избегает нарочитой усложненности образа, даже редко прибегает к метафоре. Многие стихи Ахматовой воспринимаются как своеобразный интимный днев­ник.

Отмеченная Блоком манеры Ахматовой прида­ет ее стиху отчетливо выраженное индивидуальное своеобразеи. Многие стихи носят характер задумчивой беседы:

Ты письмо мое, милый, не комкай,

До конца его, друг, прочти.

Надоело мне быть незнакомкой,

Быть чужой на твоем пути.

Не гляди так, не хмурься гневно,

Я любимая, я твоя.

Не пастушка, не королевна

И уже не монащенка я.

Лаконизм и четкость поэтической мысли принимают афористи­ческую форму. Вот характерные примеры:

Настоящую нежность не спутаешь

Ни с чем, и она тиха.

Ты напрасно бережно кутаешь

Мне плечи и грудь в меха.

Или:

Сколько просьб у любимой всегда,

У разлюбленной просьб не бывает.

Как я рада, что нынче вода

Под бесцветным ледком замирает.

Слишком сладко земное питье,

Слишком плотны любовные сети.

Пусть когда-нибудь имя мое

Прочитают в учебнике дети,

Таким образом можно сказать, что поэзия Анны Ахматовой проти­востоит не только утверждению акмеистических манифестов, но тому стилизаторскому и сусальному изображению жизни, которое было присуще поэтам этого направления.

Поэзия акмеистов - камерная, салонная поэзия. Здесь снижен до обыденности или до чисто декоративной конкретности. И только на фоне мистико-фйлософских упражнений Мережковского и Вяч. Иванова стихи акмеистов могли звучать как .Книжная струя пронизывает твор- ѕ, чество многих поэгов акмеизма.Уход в историю является своеобразным бегством их от противоречий жизни, к тому же в истории они видят лишь очень ог­раниченный круг явлений. Акмеистам с их в какой-то мере импонирует фламандская живопись, которую они воспринимают с точки зрения внешней декоративности. Показательно в этом отноше­нии стихотворение Г. Иванова:

Как я люблю фламандские панно,

Где овощи, и рыбы, и вино,

И дичь богатая на блюде плоском

Янтарно-желтым отливает воском.

Термин употребляется наряду с акмеизмом в качестве названия этого поэтического течения.Но если акмеисты без всякого основания претендовали на роль поборников , то столь же безосновательно претендовали они на роль выразителей "первоз­данности".Они были слишком заражены упадочной буржуазной и вместе с символистами несли на себе груз утонченно­го эстетизма и мистицизма. Стремление к первозданности явилось выражение общественного индифферентизма, попытки ухода от об­щественных в пртиворечий Именно с этим связанно воспевание "тем­ной звериной души> Мандельштамом.

Акмеисты подчеркивают биологическое начало в человеке, ищут звериные, животные корни его поведения. Городецкий писал, что "после всех мир бесповоротно принят акмеизмом во всей совокупности красот и безобразий".

Отказ от полутонов, смутности, неопределенности, требова­ние ясности - все это основные положения акмеистов. Вот почему поэтам этого лагеря было суждено,сыграть первую скрипку в импе­риалистическом оркестре, вот почему вожди акмеизма стали законо­дателями художественных вкусов в годы войны. В эти годы акмеисты вовсе не отказываются от акмеистической групповщины, но теперь эта групповщина понимается шире, нежели раньше. Появляется новый критерий оценки того или иного произведения - как оно -агитирует за империалистическую политику. В период войны акмеисты сами расшифровали классовый смысл своей программы, который раньше всячески затемнил я. Городецкий на страницах шовинистического прославил царской России и заодно открыл пресловутого .

Я малодушных презираю,

Отчаявшихся не пойму,

Ведь если быть Адама раю,

В России надо быть ему .

Октябрьская революция вызвала дифференциацию в среде акме­истов и определила их различные пути в послереволюционные годы: одни закончили путь в лагере контрреволюции и эмиграции; другие замолчали, не имея общего языка с советским народом. Ряд поэтов (С. Городецкий, А. Ахматова, М. Зенкевич) вошли в советскую поэ­зию, испытав на себе влияние новой, социалистической действи­тельности. В своем творчестве советских лет они отошли от эсте­тических принципов акмеизма, которые оказались чуждыми новой, советской эпохе.

Правдиво и мужественно рассказал о своем идейном перевоору­жении после Октября Сергей Городецкий: <С этого момента начина­ется борьба с самим собой, с живучим наследием старого в самом себе, со всеми пережитками, со всеми былыми установками. Вспоми­наются видения юности, первая радость жизни, и с пылкостью нео­фита, не осознав и не проверив своих сил, не подготовившись, ав­тор бросается в революционную действительность, жадно впитывает отрывочные впечатления и, не выносив, стремится воплоить их в стихах, решительно отбрасывая идеологические и стилевые установ­ки предыдущего периода:

Пусть с кровью мы сдираем ветошь.

Но мы сдерем ее с себя.

Акмеистический академизм исчезает... Мысль, не имевшая возмож­ности найти выражение в тесных рамках акмеизма рвется наружу>.

Футуризм (название заимствовано у итальянских футуристов, от слова futurum - будущее), возникший в России 1910 1912 годах, подобно другим течениям декаданса, был глубоко чужд классичееким традициям русской литературы. Подобно символизму, русский футу­ризм многое воспринял от буржуазной культуры Запада. Вместе с тем он явился продолжением той формалистической безыдейной линии русской литературы , которая ранее уже нашла свое выражение в декадентстве.

Русский футуризм как и другие учения декаданса , характеризу­ется неоднородностью и внутренней противоречивостью. Наряду с реакционным устремлением в сторону от реальной действительности и в нем нашли свое выражение протестантские, бунтарские мотивы, направленные против буржуазной действительности и литературы.

Свою враждебность господствующим , общественным и литературным нравы футуристы старались подчеркнуть всеми средствами, начиная от желтой кофты и разрисованных физиономий и кончая причудливым оформлением своих сборников, печатавшихся на обойной и оберточ­ной бумаге.

Характеристики

Список файлов реферата