157209 (736373), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

В литературе эта проблема (где именно между психологией и психиатрией располагается психотерапия) освещена достаточно подробно8. В качестве характерного примера можно процитировать названия статей, составляющих сборник по итогам общеевропейской дискуссии о проблеме научного статуса психотерапии [55]: "Психотерапия как наука, отличная от медицины" (Э.Вагнер); "Является ли психотерапия самостоятельной научной дисциплиной?" (Э.ван Дойрцен-Смит, Д.Смит); "Место психотерапии между психиатрией и психологией" (А.Фильц), "Психотерапия — наука о субъективном" (А.Притц, Х-Тойфельхарт), "Самостоятельность психотерапии в науке и практике" (Р.Бухман, М.Шлегель, Й.Фетгер).

С одной стороны, связь между психотерапией и медициной (в особенности психиатрией) настолько глубока и очевидна, что отнесение психотерапевтической практики "к ведомству" патопсихологии, клинической психологии и психиатрии вполне естественно. Тем не менее, в психиатрии есть устойчивое мнение о том, что последняя имеет с психотерапией мало общего. Эта точка зрения опирается на нежелание многих психиатров объяснять душевные болезни в терминах духа (как это делал, к примеру, Юнг) и лечить их с помощью речевого воздействия (talking cure). Одна из авторов вышеупомянутого сборника пишет:

"Развитие психотерапии в основном происходило за пределами академической психиатрии и зачастую пренебрежительно рассматривалось психиатрами как поворот назад, к философии природы. Психиатры, которые, подобно Юнгу и Блейлеру, практиковали и психотерапию, руководствовались побуждениями, полученными вне психиатрии. Мне неизвестен ни один психотерапевтический подход, который бы осно-вывался на психиатрической теории — и это совсем не удивительно: психиатрия располагает каузальными или функциональными объяснениями для расстройств нервной системы, а также выведенными из них (или хотя бы связанными с ними) физикалистскими методами лечения" [55, с.45].

В то же время академические психологи, рассматривая психотерапию как один из аспектов медицины, полагали, что, в силу наличия интенционалистских моделей и личностно обусловленных детерминант психотерапевтического дискурса, она не вписывается в систему строгого психологического знания. В истории психологии известен факт игнорирования фрейдовской теории как субъективистского и вообще "метапсихологического" подхода.

Известный психиатр и психотерапевт-психоаналитик Александр Фильц выводит специфику психотерапии из особенностей ее предмета, каковым, по его мнению, является страдание (pathos). Его рассуждения сводятся к следующему:

• психология (называемая также "нормальная психология") есть наука о нормальной (здоровой) психической и душевной жизни;

• психиатрия, предмет которой несводим к "тотальной патологии" или "чистой не норме", занимается изучением болезненного в нормальном. Именно это называется в медицине нозологической формой или основной диагностической категорией;

• психотерапия описывает и концептуализирует отдельные факты болезненного и нормального на основе опыта лечения, непосредственно вытекающего из межчеловеческих отношений. Она имеет дело со страданием ("патос"), которое, в отличие от "нозоса", указывает на отношение страждущего к своему расстройству. Предмет психотерапии — страдание — это нормальное среди болезненного.

Исходя из этого, А.Фильц так описывает цели терапевтической помощи внутри самой психотерапевтической среды:

"Патос — это целостная экзистенция с расстройством и в расстройстве, в то время как нозос отображает лишь одно из возможных расстройств экзистенции. Страдать можно и от неболезненных обстоятельств, скажем, от ограничения свободы или "плохих" отношений.

Патос — это выживание нормального и преодоление расстройства вопреки болезни, со стороны здоровых частиц человека. Нозос же — это преодоление здорового больным со стороны болезненных процессов. И последнее — больное само по себе не страдает; это здоровое страдает от больного.

Отсюда следующая гипотеза: главным делом и сферой психотерапии является в какой-то степени обратная сторона предмета психиатрии. Последняя идет от здорового к болезненному, а психотерапия — наоборот. Поэтому предмет психотерапии кристаллизуется как нормальное (здоровое) среди болезненного" (55, с. 290, подчеркнуто мной — Н.К.).

Это определение представляется весьма продуктивным не только "на уровне здравого смысла", как считает его автор. Оно хорошо и точно "разводит" психиатрию и психотерапию не столько на уровне методов и целей (что, на мой взгляд, недостижимо), сколько на основе понимания основной интенции субъекта профессиональной деятельности, понимания им смысла последней.

На практике психиатрическая модель психотерапии отличается рядом характерных особенностей. В понимании и особенно описании проблем психиатры, как правило, совершенно игнорируют личность и отталкиваются только от поведения. Столь естественный для психолога вопрос о мотивах повисает в воздухе. Иногда в разговоре с очень квалифицированным специалистом возникает впечатление, что для понимания и объяснения поведения пациентов (которые все-таки люди!) достаточно только этологии (науки о поведении). А как же психика, сознание? — Ну хорошо, пусть это будет этология человека (хотя, по-моему, чаще используется выражение "поведение высших приматов").

Специфическая особенность психотерапевтического дискурса психиатров — стремление не использовать для понимания человеческих проблем слов и понятий, описывающих человеческую духовность. Так, в монографии

В.П.Самохвалова "Эволюционная психиатрия"9, имеющей подзаголовок "История души и эволюция безумия", само слово "душа" встречается лишь единожды — в названии книги.

И вместе с тем стремление исследовать природу высших форм личностной активности у психиатров-психотерапевтов очень велико. Правда, при этом очень часто ведущим объяснительным принципом может выступать простая аналогия (О.В.Хренников, 2000), а то и просто пассажи из повести Венедикта Ерофеева "Москва-Петушки" (О.А.Гильбурд, 1994, статья "Духовный смысл русского алкоголизма").

Для наглядности существующие различия в моделях можно обобщить следующим образом:

Идея (цель)

Объект воздействия

Формы действия

Результат

Религиозная

Служение, забота, "окормление"

Душа

Церковные таинства и и обряды

Спасение души

Психологическая

Помощь

Личность

Межличностное общение

Развитие и личностный рост

Психиатрическая

Лечение

Поведение и психика

Модифицирующее влияние

Нормальность

Впрочем, все это — не более чем взгляд постороннего. Возможно, наши (психологические) теории и дискурсивные практики выглядят для психиатров не менее странными. Важно другое. Междисциплинарная кооперация в сфере психотерапии имеет большое будущее, и существующие профессиональные модели психотерапевтической помощи способны взаимно дополнять и обогащать друг друга. Это, по всей видимости, должно стать одним из ведущих направлений развития теории и практики психотерапии.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://filosof.historic.ru

Характеристики

Список файлов реферата