76477-1 (736324), страница 3
Текст из файла (страница 3)
12 Органический тип связи, как нетрудно догадаться, не является монопольным достоянием субстанциальных систем, но распространяется также и на образующие их части, включая сюда артефактные функциональные системы, сконструированные человеком и служащие его целям. Так, современная компьютерная техника предполагает существование аппаратных средств (Hardware), именуемых в просторечии «железом», и программных средств (Software), без которых компьютер годится разве что для физических упражнений с отягощением. Самостоятельное, автономное существование этих компонентов можно уподобить лишь «самостоятельному» существованию человеческого сердца, изъятого из груди умершего с целью последующей трансплантации больному.
И тем не менее для понимания качественной определенности таких систем нам вполне достаточно функционального подхода, ибо способ существования человеческих артефактов, как отмечалось выше, полностью совпадает со способом их функционирования в заданной субстанциальной среде социального.
13 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Часть первая. Логика. М.; Л., 1929. С. 253.
14 Согласимся с Риккертом, предупреждавшим, «что перенесение понятий человеческой культуры на общество животных в большинстве случаев является лишь забавной, но при этом путающей аналогией. Что следует понимать под словом государство, если оно обозначает одинаково Германскую империю и пчелиный улей, что — под художественным творением, если под ним одинаково понимаются медицистская гробница Микеланджело и пение жаворонка» (Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. СПб., 1911. С. 58).
15 Естественно, с этим утверждением не согласятся ученые, отказывающиеся считать деятельность субстанцией общественной жизни, настаивающие на «производности» деятельности от более глубоких социальных сущностей. Содержательная полемика с подобными точками зрения едва ли уместна в начальных разделах учебника — еще до того, как введены и определены понятия «субъект», «объект», «общественные отношения» и пр. Читателю придется принять на веру наше убеждение в субстанциальности деятельности, доказательством верности или ошибочности которого должен быть весь корпус изложенных в учебнике знаний, их содержательная и методологическая адекватность.
16 Конечно же, попытка выработать определение деятельности, не зная законов ее имманентной организации, есть занятие вполне и безусловно бессмысленное. Однако мы должны учесть то объективное различие, которое существует между логикой реального познания явлений, которой руководствуется ученый, и логикой рефлективного, осмысленного изложения уже имеющихся, наработанных знаний, которой следует педагог.
Очевидно, что выработка формальных дефиниций изучаемой реальности относится к задачам второго порядка, которые следуют за реальным познанием вещей. И тем не менее жанр учебного пособия позволяет нам «поставить телегу перед лошадью» и предпослать «внешнюю» дефиницию деятельности, ее внутренним спецификациям, анализ субстанциальных свойств анализу той структурно-функциональной организации, на которой эти свойства реализуются.
17 Становление социального из природной реальности — особая проблема, имеющая важное значение для социальной философии. Тем не менее мы убеждены в том, что анализ конкретных закономерностей такого процесса, его этапов и стадий выходит за рамки философского мышления. Учитывая это, мы постараемся избежать подробных рассуждений о синантропах, питекантропах, неандертальцах, которые всегда выглядят в устах философа дилетантским пересказом антропологических работ. Мы полагаем, что социальная философия может ограничиться анализом ставшего качества социального, вооружая антропологов методологическими ориентирами познания, но не подменяя собой конкретные полевые изыскания в данной области познания.
18 Примером может служить классический эксперимент с «ячейками Бинара», когда «тонкий слой жидкости испытывает разную температуру между постоянно подогреваемой нижней поверхностью и верхней поверхностью, соприкасающейся с внешней средой. При определенном значении различия температур перенос тепла через теплопроводность, когда тепло передается через столкновение молекул, дополняется переносом путем конвекции, когда тепло передается через общее движение молекул. Тогда образуются вихри, превращающие слой жидкости в правильные «ячейки». Миллиарды миллиардов молекул, до тех пор двигавшихся неупорядоченно, участвуют теперь в согласованном движении. Образование ячеек Бинара означает на самом деле внезапное появление макроскопического феномена, характеризующегося измерениями порядка сантиметра, в результате микроскопической деятельности, включающей лишь протяженности порядка ангстрема (10-8 см)» (Пригожий И. Переоткрытие времени // Вопросы философии. 1989. № 8. С. 10).
19 Надеясь на проницательность читателя, мы не оговариваем каждый случай употребления слова «человек» в ситуации, когда речь идет о субстанциальной специфике социальной формы движения, отличии общества от досоциальных форм организации. Естественно, в данном контексте термин «человек» используется как собирательное, обобщенное наименование сообщества людей. Речь идет именно о «роде человека», который не следует путать с «родовой природой человека» — понятием, обозначающим уже не совокупность людей, а наиболее общие, повторяющиеся в истории свойства индивидуального человеческого бытия. Стилистическая синонимизация понятий «человек» и «общество», естественная для философов, понимающих ее условность, несводимость общества к человеку и человека к обществу, способна, увы, запутать представителей нефилософского обществознания (что проявляется, в частности в смешении собственно социальных и антропологических критериев, выделяющих человека из живой природы). Конечно, сказанное не означает, что сам человек всегда действует под влиянием исключительно собственных, ему принадлежащих целей и не может превращаться — подобно техническим устройствам — в средство достижения чужих потребностей и целей. Хорошо известны периоды истории, в которых люди находились и рабской зависимости от других людей, рассматривавших их как говорящие орудия труда, призванные служить воле господина. Однако и в этих случаях человек принципиально отличен от автомата, ибо обладает собственными целями существования, на учете которых и строится система принуждения. В самом деле, раб повинуется давлению рабовладельца, следуя в конечном счете не внешним, а внутренним целям поведения, которые диктуются ему собственными потребностями самосохранения, собственным страхом смерти, который инициируется, но не создается принуждением. Именно это обстоятельство лежит в основе принципиально верного тезиса Ж.-П. Сартра о человеке, «обреченном на свободу», подчиняющем свое поведение собственной, а не чужой воле — в отличие от технических систем, «рабство» которых, т. е. зависимость от внешних целей при отсутствии собственных, является полным и абсолютным.
21 К примеру, современные исследователи высказывают предположение о том, что «к жестокости склонны мужчины с нестандартным набором хромосом — XYY (у большинства всего одна пара XY). Обследование заключенных тюрем показало, что среди них чаще всего встречаются люди с таким набором хромосом. Есть люди с повышенным содержанием в плазме тестостерона, адреналина, эстрогена, прогестерона — гормонов, увеличивающих склонность к агрессии. Женская агрессия резко возрастает в предменструальный период и во время менструаций. 62% насильственных преступлений совершено и течение предменструальной недели и только 2% — в конце недели. В некоторых странах закон признает менструацию как смягчающее вину обстоятельство» (Комсомольская правда. 2 сентября 1994 г.).
22 «Хитрость, — пишет Гегель, — состоит вообще в опосредующей деятельности, которая, позволив объектам действовать друг на друга соответственно их природе и истощать себя в этом воздействии, не вмешиваясь непосредственно в этот процесс, все же осуществляет лишь свою собственную цель» (Гегель Г. Энциклопедия философских наук. Т. I. С. 397).
23 Конечно, эту фразу нельзя понимать буквально, ибо «привести человека в движение» способна любая внешняя сила — к примеру, сильный порыв ветра, сбивающий с ног прохожих. Ясно, однако, что такое движение, в которое человек вовлекается вне и помимо своего сознания (не путать с желанием!), представляет собой сугубо физический процесс, в котором человек «участвует» в качестве точки приложения физических сил, — до тех пор пока не начинает, осознанно прокладывая свой путь, противоборствовать со стихией. Точно так же движение, в которое вовлекает своих пассажиров бесцеремонный водитель, резко тормозящий автобус для «уплотнения салона» (ситуация, знакомая многим горожанам), является деятельностью лишь со стороны водителя, но не перемещаемых помимо своего сознания пассажиров.
24 Прежде всего само возникновение навыка быстрой стрельбы или мгновенной реакции на удар и пр. является результатом сознательных усилий. В самом деле, человек не рождается с подобными навыками поведения и едва ли обретает их спонтанно. В подавляющем большинстве случаев они являются результатом долгих и изнурительных тренировок по тщательно продуманной методике, призванной «перекроить» норму человеческого поведения, а именно научить спортсмена как бы «отключать» сознание и полагаться на психомоторику поведения в ситуациях, когда искусственная «рефлекторность» является гарантией успеха, ибо миллисекунд, отведенных на поиски адекватного ответа, не хватает для сознательного расчета ситуации. Сознание не уходит вовсе из подобных навыков, а содержится в них в «свернутом виде», всегда готовое вмешаться в происходящее, «подстраховать» автоматизированные психомоторные реакции; оно способно изменить или вовсе «отменить» выработанный навык, убедившись в его неэффективности, и т. д. (силы человеческого сознания, как известно, хватает даже на то, чтобы контролировать сугубо физиологические реакции, подчиняя себе, как это делают индийские йоги, частоту сердцебиений, ритмы дыхания и пр.).
25 В самом деле, «бессознательные» импульсы никогда не являются самодостаточными мотивами человеческого поведения, они всегда действуют в той или иной связке с рациональной мотивацией, вступая с ней в перманентные конфликты (типа конфликтов между сферами «Оно», «Я» и «Сверх-Я», прекрасно описанных Фрейдом). Именно это обстоятельство позволяет правосудию преследовать умственно дееспособных людей, не желающих контролировать свои вожделения и избирающих противоправные формы их удовлетворения.
Наконец, главным для нас является тот факт, что подсознательность мотивов поведения отнюдь не исключает наличия в нем осознаваемых целей и адекватно подобранных средств их достижения. Напротив, неосознанное желание, в природе которого человек не способен разобраться без помощи психоаналитика, может быть удовлетворено лишь при осознанном выборе объектных средств его удовлетворения. Целенаправленность поведения проявляется уже в той уверенности, с которой человек, застрелившийся «с тоски», по непонятным самому себе мотивам, использовал сложное техническое устройство — огнестрельное оружие.
26 Крупнейший отечественный психолог Л.С. Выготский прекрасно показал механизмы «эманации» рацио, проникающего в самые простые, близкие к «натуральным» функции психики — ощущения, восприятия и представления человека — и перекраивающего их на собственный лад, позволяя людям «видеть ушами» и «слышать глазами».
Однако еще задолго до него принцип всеобщности мышления как системообразующей основы сознания сформулировал Гегель. «Во всяком человеческом созерцании, — писал он, — имеется мышление. Мышление есть также всеобщее во всех представлениях, воспоминаниях и вообще в каждой духовной деятельности, во всяком хотении, желании и т. д. Все они представляют собой дальнейшие спецификации мышления. Если мы будем так понимать мышление, то оно выступит в совершенно ином свете, чем в том случае, когда мы только говорим: мы обладаем способностью мышления наряду с другими способностями, как например, созерцанием, представлением, волей и т. д.» (Гегель Г. Соч. Т. 1. С. 53).
27 Одна из таких типологий предложена М. Вебером, который полагал, что действия людей могут быть целерационольными, т. е. такими, в основе которых лежит «ожидание определенного поведения предметов внешнего мира и других людей и использование этого ожидания в качестве «условий» или «средств» для достижения своей рационально поставленной и продуманной цели».
Во втором случае действия основываются на ином типе рациональности, являются ценностнорациональными — когда человека ведет не расчет ожидаемых последствий, а осмысленная вера в «безусловную эстетическую, религиозную или любую другую — самодовлеющую ценность определенного поведения как такового, независимо от того, к чему оно приведет».
В третьем случае действия людей могут быть вовсе лишены рациональности (в строгом ее понимании), быть аффективными, «прежде всего эмоциональными, то есть обусловленными аффектами или эмоциональными состояниями индивида».
И наконец, они могут вовсе находиться на границе между осмысленным и «чисто реактивным» поведением, каковым является, по мнению Вебера, действие традиционное, основанное на «длительной привычке».
Как бы то ни было, критерием социальности всех этих действий, их «социологической релевантности» Вебер считал наличие в них субъективно положенного смысла, поддающегося «непосредственному», «объясняющему» или «интерпретирующему» пониманию со стороны самого субъекта или наблюдающего за ним специалиста (см.: Вебер М. Основные социологические понятия // Ук. соч. С. 603). Содержательную оценку этой и иных классификаций человеческого действия читатель обнаружит в следующих разделах нашей книги.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
