76474-1 (736323), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Латентное осуществление власти — субъект обладает властью (потенциальной властью) над объектом, но не предпринимает по отношению к нему какихлибо действий; тем не менее, объект действует в соответствии с намерениями субъекта, предвидя его возможные реакции ("правление предвиденных реакций").
Открытое осуществление власти — субъект обладает властью и оказывает непосредственное воздействие на объект, добиваясь его подчинения.
Сторонники "чистой" диспозиционной концепции сводят власть к отношениям второго типа, выводя все вариации осуществления власти (влияния) за пределы понятия. Моррис, например, пишет, что "хотя многие события можно было бы рассматривать, как осуществление власти, терминологию власти следует использовать лишь в том случае, если нас специально интересует возможность производить подобного рода события, а не сами события" (1, с.22). Напротив, приверженцы альтернативного подхода ограничивают власть отношениями третьего и четвертого типов (см., напр.: 14, с.52; 15, с.108). Так, Ф. Оппенхейм подчеркивает, что "обладание властью" означает, что субъект непосредственно делает чтото, добиваясь подчинения объекта, а не просто имеет соответствующую способность (15, с.109).
В целом разделяя диспозиционную концепцию, я считаю, однако, неправомерным сведение власти исключительно к потенциалу. Потенциал и его реализация тесно взаимосвязаны. Допустимость существования власти в неактуализированной форме не означает, что ее актуализация не имеет ничего общего с властью. Возможность и действительность представляют собой две последовательные стадии развития любого явления, и их нельзя противопоставлять друг другу. Кроме того, власть как потенциал обычно имеет тенденцию к актуализации: если у субъекта есть возможность повлиять на объект с целью достижения какогото желаемого для него результата, то вероятность превращения потенциальной каузальной связи в актуальную весьма велика. Напомню также, что объект может сам начать действовать в соответствии с волей субъекта, предвидя его возможные реакции. Тем не менее, ядром понятия, составляющим его устойчивый элемент, является именно обладание властью, поскольку только оно присуще любой форме власти и может существовать без актуализации.
Подобно критерию интенциональности, концептуализация власти как потенциала способствует различению власти и всевозможных форм влияния, которое обычно определяют в терминах актуального действия. Это различие имеет важный практический аспект. Диспозиционная трактовка власти направляет исследование на анализ ресурсов субъекта (как используемых, так и неиспользуемых) и мотивационной сферы, в которой формируется решение об их мобилизации и применении. Изучение власти — это не только (и не столько) исследование воздействия субъекта на объект, но, прежде всего, анализ возможностей субъекта влиять на объект определенным образом.
Существенное значение для прояснения отличий понятия "власть" от других кратологических понятий ("влияние", "структурный контроль", "управление" и т.п.) имеет вопрос о результате власти. Мне представляется целесообразным не сводить результат власти к достижению намеренных (предвиденных) целей, как это делают многие авторы, например Рассел (16) и Ронг (3), но специфицировать его в терминах подчинения объекта субъекту. В отличие от концепций, рассматривающих в качестве результата власти все возможные следствия действии субъекта, так или иначе касающиеся объекта, предлагаемый подход ограничивает результат власти намеренным воздействием на поведение и/или сознание объекта. Это позволяет провести различие между результатом и последствиями власти, сделать анализируемое понятие более конкретным и четко очерченным. Результат ("выход") власти — это подчинение объекта. Для его достижения могут использоваться разные инструменты: угроза применения негативных санкций, непосредственное физическое принуждение, манипуляция, убеждение и т.д. В любом случае результат власти проявляется в какихто изменениях в самом объекте, в его сознании и/или поведении.
Последствия же осуществления власти относятся не только к объекту: они могут влиять и на других людей, и на животных, и на предметы неживой природы. Воздействие может распространяться на социальные отношения, моральные и политические нормы, традиции и т.д. Другими словами, последствия власти гораздо более разнообразны и неоднородны, чем ее непосредственный результат (подчинение).
Различение результата и последствий власти помогает провести четкую концептуальную границу между понятиями "власть" и "управление" и одновременно показать их взаимосвязь. Управление есть функция любой организованной системы, обеспечивающая сохранение структуры, поддержку деятельности и достижение целей данной системы. Оно непосредственно зависит от способности субъекта достигать желаемых результатов; главным критерием его эффективности является степень достижения намеченных субъектом целей (повышение производительности труда, снижение безработицы, принятие закона, обеспечение свободы слова и т.д.).
Субъект управления может воплотить в жизнь свои программы только в том случае, если ему удастся направить активность людей в нужную сторону, Тем самым его способность достигать желаемых целей зависит от способности заставлять людей действовать в соответствии с его намерениями (планами), т.е. от власти над этими людьми. Власть является необходимым условием управления, его основой и движущей силой. Тот, кто выполняет управленческие функции, должен иметь власть над своими подчиненными, другими словами, управляющий субъект одновременно должен быть и субъектом власти. По этой причине политологи склонны объяснять все политические процессы в терминах власти и не всегда проводят четкое различие между властью над людьми и способностью добиваться желаемых результатов (управлением).
Между тем наличие власти не гарантирует достижения желаемого результата. Часто субъект может добиться подчинения объекта, но объект либо не в силах сделать то, что от него требуют, либо последствия его действий оказываются не теми, на которые субъект власти изначально рассчитывал (именно в этих ситуациях различие между властью и управлением наиболее наглядно). Подчинение объекта обычно не является конечной целью субъекта власти; скорее оно выступает в качестве метода (инструмента, средства) реализации неких задач. Руководитель может быть хорошим субъектом власти, всегда способным заставить своих подчиненных делать то, что он хочет, но плохим управляющим — если, например, он не предвидит последствий осуществления своей власти или же его власть используется не по назначению. Данная ситуация типична для политической жизни. Так, обладавшие неограниченной властью древние тираны часто достигали совершенно нежелательных для себя результатов, хотя все их команды, директивы и даже капризы были реализованы. Коммунистический режим в Советском Союзе имел огромную власть над людьми; партийногосударственные структуры были весьма эффективными инструментами мобилизации и манипуляции. Но и они оказались не в силах добиться воплощения в жизнь целей, заявленных в программе КПСС и резолюциях партсъездов.
Таким образом, при оценке деятельности властных структур следует четко различать проблемы собственно власти и проблемы управления. Хотя в социальной практике осуществление власти обычно выступает средством управления, а субъект власти одновременно является и субъектом управления, анализ власти и анализ управления имеют свою специфику. В отличие от результата управления, выражающегося в достижении намеченных субъектом целей, результат власти, как уже говорилось, — подчинение объекта субъекту, которое может (но не обязательно) обеспечить достижение целей субъекта. Неудачи в осуществлении политики и реализации целей субъекта управления бывают обусловлены либо отсутствием у него необходимой власти, либо ее неумелым использованием (ошибками в управлении), либо и тем, и другим.
Различение власти и управления существенно в нескольких отношениях. В практическом плане оно необходимо при анализе возможностей социальных субъектов обеспечивать подчинение других субъектов и достигать определенных целей. Выделение властного и управленческого аспектов позволяет понять, в какой сфере лежат причины неудач тех или иных управленческих действий, — ведь, будучи тесно связанными между собой, источники эффективности, характеристики и в целом закономерности властвования и управления не тождественны. В моральном плане оно дает возможность выяснить ответственность тех или иных людей (групп) за определенные события: нам не следует винить субъекта управления в невыполнении какихто функций, если он просто не обладал необходимой властью (но мы можем обвинить его в халатном отношении к своим обязанностям, если он такой властью обладал). В оценочном плане четкое различение власти и управления облегчает оценку социального устройства в целом (или его подсистем) с точки зрения рациональности распределения власти и его влияния на управленческие процессы.
Концептуализация результата власти и дальнейшее уточнение границ понятия непосредственно связаны с вопросом о соотношении субъективных (персонализированных) и объективных (структурных) факторов в достижении подчинения объекта. Ведь власть возникает не в вакууме, а в сложной системе социальных отношений, т.е. в общественной структуре, не только формирующей условия каузального отношения между субъектом и объектом, но и в значительной мере предопределяющей совокупность ресурсов, которыми они обладают.
Сегодня все исследователи власти сходятся в том, что структура (структурная детерминация) не есть нечто внешнее и противоположное власти, а представляет собой ее обязательный элемент. Функция структуры не сводится к ограничению возможностей социальных субъектов: лимитируя действия людей, она одновременно является их основой и тем самым играет конституирующую роль во властном отношении. Значимость этой роли может варьироваться — от минимальной, например в межличностных отношениях, до фактически решающей — в ситуациях, когда власть непосредственно связана с традициями, общественными нормами или официальными позициями сторон властного отношения.
Однако власть, как представляется, не может быть "чисто структурной" — существующей в форме безликой силы, подчиняющей людей вне зависимости от ее носителей. Было бы неверным не проводить концептуальных разграничений между властью и структурным контролем (точнее, рассматривать социальный контроль в качестве разновидности власти). Для адекватного объяснения социальной реальности нужно и понятие социального контроля, обозначающее подчинение объекта определенным структурным силам (традициям, общественному мнению, закону, объективным историческим условиям и т.д.), и понятие власти, которое выражает зависимость объекта от конкретного субъекта.
Вопервых, в отличие от деперсонализированного структурного контроля, власть, повторю, есть отношение между субъектом и объектом. Поэтому она не может включать в себя отношения, в которых субъекта (персонифицированного в виде индивида, группы или организации) нет вообще, например, подчинение закону или моральной норме. Речь, разумеется, не идет о тех ситуациях, когда закон или моральная норма используются субъектом для подчинения объекта. Так, подчинение общественному мнению (самому по себе) не есть власть, однако властью следует считать отношения, которые возникли в силу того, что какието группы сознательно работали над формированием нужного для них общественного мнения или же активизировали его в своих интересах (скажем, на выборах или при решении кадровых вопросов в управленческой структуре).
Вовторых, хотя структура способна в значительной степени предопределять возможности и ресурсы акторов, власть не существует помимо воли субъекта: субъект является не пассивным носителем своей роли, а активным агентом; его действия (или бездействие) делают именно его ответственным за результат власти. Иными словами, субъект власти выступает причиной в каузальном отношении с объектом, а не одним из его условий, и от него в конечном счете зависит следствие каузальной связи. Напротив, структурная детерминация несовместима с ответственностью.
Втретьих, власть, как справедливо подчеркивает С. Льюкс (см.: 17, с.5455; 18, с.67), подразумевает наличие у субъекта относительной свободы, т.е. способности действовать иначе. Это означает, что не все случаи подчинения объекта можно считать осуществлением власти. В частности, мне кажется неправомерным употреблять термин "власть" в тех ситуациях, когда субъект не свободен в своих действиях и сам является (в данном конкретном отношении) объектом чьейто власти. Здесь он просто инструмент (максимум соучастник) власти другого субъекта: он не в силах чтолибо изменить и может вообще не иметь намерений, касающихся других людей. Он, по сути, осуществляет власть, которая ему не принадлежит. То же самое относится и к случаям, когда "структурная власть" полностью детерминирует поведение акторов, ставших орудием деперсонализированного структурного контроля.
Примерами могут служить ситуации, где действия субъекта в отношении объекта предопределены безальтернативной должностной инструкцией, Представим, что чиновник в силу тех или иных причин (скажем, он ваш друг) не хочет заставлять вас идти в банк платить налог, но не волен поступить иначе. Здесь нет власти, вы фактически подчиняетесь нормам закона, хотя существует конкретный исполнитель, транслирующий эти нормы. Власть в отношениях между чиновником и вами возникает в тех случаях, когда у чиновника есть альтернатива: он вправе решить вопрос по своему усмотрению или же может проигнорировать инструкцию, так как привык к безнаказанности, и т.д. Разумеется, ответить на вопрос о том, имелась ли у субъекта деятельности реальная альтернатива, бывает на практике крайне сложно, поскольку трудно найти критерии "реальности". Но в теоретическом (концептуальном) плане этот аспект следует зафиксировать и рассматривать в качестве субъектов власти только тех акторов, в действиях которых не было свойственной структурному контролю предопределенности.
Вчетвертых, властное отношение отсутствует в ситуациях, когда желаемый результат достигается независимо от воздействия субъекта на объект субъект способен предугадать, что объект будет действовать в его интересах, или же объект уже действует подобным образом без вмешательства субъекта). Здесь, как показал Б. Бэрри (см.: 19; 20), необходимо различать тех, кто добивается своих целей путем осуществления власти, и тех, кто просто пассивно получает выгоду из сложившейся ситуации.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
