75464-1 (736302), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Хотя Плотину не удалось создать устойчивую школьную организацию, закрепив преемство между поколениями своих последователей, ученики Плотина, пропагандируя его учение в грекоязычных областях Римской империи, явились основателями Сирийского, Пергамского, Афинского центров обучения неоплатонизму, где основной акцент в учебной деятельности был сделан на комментариях текстов «авторитетов» (Евн. 456) [6], так как истина признавалась уже открытой. Это приводило к снижению значения таких видов умственной деятельности, как обучение различным способам самостоятельного мышления при рассмотрении мировоззренческих проблем.
Тем не менее устные комментарии письменных текстов не только сохраняли почтительное отношение к созерцательной жизни и умозрительным теориям, но и продолжали оказывать определённое воспитательное влияние, побуждая учеников изменить свою жизнь путём духовного преображения.
Среди учебных центров неоплатонизма особой известностью пользовалась Афинская Академия (Богослов Г. Сл. 43 [7]), сумевшая синтезировать догматы ведущих философских учений в систему учебных дисциплин и корпус «канонизированных» текстов, охватив всю предшествующую философскую традицию. Это привело к организационному оформлению института философской школы с продуманной структурой образовательной деятельности, учебной программой и технологией учебного процесса.
Расцвет Афинской Академии происходит в V в. Как и в «кружке» Плотина, здесь организовывались «уроки» и велись беседы (Марин. 12; 13; 23; 26). На «уроках» читались вводные курсы в философию Аристотеля и Платона, подробно разбирались труды Аристотеля по логике, физике, этике (путём чтения и комментариев), так как они рассматривались первым этапом в общем курсе преподавания платонизма (Марин. 13). Подготовив учащихся к восприятию системы Платона, преподаватели приступали к изучению двенадцати диалогов основателя объективного идеализма, вновь в определённой последовательности разбирая сначала его побудительные диалоги, затем сочинения, посвящённые этике, логике, физике и теологии. В ходе бесед производили разборы философских и богословских трактатов, формируя у учащихся методы критики источников (Марин. 13; 23).
В Академии сохраняли традицию Платоновских пиров, добавив к ней праздники в честь языческих богов (Марин. 19).
Ещё более продуманной была система обучения в Константинопольском аудиториуме, основанном в 425 г. Здесь курс обучения философии был поделён на две части: «общекультурный блок», предназначенный для завершения «гуманитарного» образования, и «углублённый блок», составленный для особо одарённой группы студентов, испытывавших потребность в изучении философии. Эти две ступени обучения напоминают современные бакалавриат и магистратуру.
В «общекультурный блок» включались курсы по логике, истории философии; в «углублённый» входило изучение предметов квадривиума – вводного раздела, необходимого для восприятия вечных, идеальных истин и осмысления доктрины неоплатонизма.
Как и в Афинах, в Константинопольском аудиториуме существовала определённая последовательность чтения и комментариев наследия Аристотеля и Платона, которое постигалось на лекциях и в беседах. Диалог между учителем и учащимися, уместный и на «уроках», сохранялся как традиция, освящённая авторитетом Платона и Аристотеля [8].
Таким образом, неоплатонизм был не только философской системой, но и организационно оформленным институтом, в отличие от «римского» стоицизма, представителям которого не удалось создать школу своих последователей, установить каноны в организации учебной деятельности, создать традиции в школьной жизни. Кроме того, неоплатонизм, в отличие от стоицизма (в его римском варианте), испытывал потребность в глобальной систематизации знаний, поэтому он не отвергал и не сокращал весь массив информации в гуманитарных и точных науках, накопленный к тому времени человечеством, а поставил его на службу своей философской системе, всё более обретавшей космополитический характер.
Следует отметить, что укрепление организационных структур в неоплатонизме сопровождалось падением роли наставничества, которое, хотя и не исчезло полностью, было возможным только по отношению к незаурядным ученикам (Марин. 12).
В целом формы организации учебной деятельности, связанные с обучением философии, были очень пластичными.
Образовательный маршрут выбирался самими учащимися, как и длительность процесса обучения (Порф. 3; 5). Студент мог менять преподавателей (Sen. C; CIII, 13 – 14), заниматься сразу с несколькими учителями или в ряде учебных центров.
Он сам регулировал объём знаний, в которых нуждался, и определял виды учебных занятий (чтение, беседы, конспектирование) (Порф. 13 – 14), которые могли принести ему наибольшую пользу как в плане его духовного совершенства, так и в отношении развития его исследовательских навыков.
В философских центрах Римской империи существовала возможность реагировать на внутренние запросы учащихся, так как здесь предоставлялись условия для поднятия их общекультурного уровня (как в Константинополе), велись пропедевтические занятия для нуждавшихся в знаниях по естественноматематическим дисциплинам (как в Афинах и Константинополе), здесь могли видоизменять учебный курс в зависимости от подготовленности аудитории, которую разделяли на учеников и слушателей.
Приступить к изучению философии можно было в любом возрасте, хотя стоики рекомендовали не оттягивать сроки обучения, чтобы гарантировать успех в борьбе с неокрепшими пороками учеников (Sen. CVIII, 17; 22). Для неоплатоников возраст 28 лет и старше считался самым подходящим для овладения учением. Среди основных условий постижения мудрости были: наличие запаса знаний в общекультурной подготовке и уже отчасти разработанных умений в различных видах умственной деятельности, обладание достатком для обеспечения обучения в течение длительного срока. Среди учащихся философских школ были выпускники риторических заведений, врачи, состоятельные женщины, немногим из которых (Ипатии, Сосипатре) самим довелось обучать философии (Порф. 7; 9; 12).
Преподаватели философии подстраивались под запросы и желания своих учеников, стремясь передать им свои знания, опыт, остроту восприятия философских проблем, создать верных последователей учения, обрести надёжных друзей, наконец, продолжить совершенствовать свой научный потенциал и «педагогическое» мастерство.
Остановить работу философских учебных центров могло лишь обстоятельство сближения философских учений с языческой религией, что при превращении христианства в государственную религию становилось неприемлемым условием для сохранения идеологических устоев империи.
Но решительная борьба с философами-язычниками началась лишь в 529 г.
Император Византии Юстиниан воспретил «преподавание доктрин тех, кто заражён сумасбродными идеями нечестивых язычников. Потому ни один из язычников не может наставлять заблудших, последовавших за ним, ибо он растлевает души своих учеников. Более того, никто из них не получит общественной поддержки… Если всё-таки кто-то из них здесь (в Константинополе) или в провинции будет уличён в нарушении этого предписания и не вернётся в лоно нашей святой церкви, то вместе с семьёй, женой и детьми он будет подвергнут санкциям в виде лишения собственности, неподчинившиеся же будут отправлены в ссылку» [9]. Язычникам было отказано в праве занимать публичные здания, то есть иметь школу, и преподавать.
В соответствии с декретом императора Юстиниана в 529 г. была закрыта Афинская Академия. Преподаватели Академии, как и учёные других философских центров в Малой Азии и восточном Средиземноморье, были выдворены за пределы Византийской империи.
В Александрии, где антихристианское движение было относительно слабым, а после гибели в 415 г. выдающегося математика, астронома, философа Ипатии ещё и обезглавлено, обучение философии продолжалось до арабского нашествия [10], но со второй половины VI в. все преподаватели уже были христианами [11].
Значительно раньше, к началу IV в., прекратила свою деятельность Сирийская школа, основанная Ямвлихом, а в 60-х годах IV в. – Пергамская [12].
Однако и после закрытия античных философских школ и даже после превращения философии в служанку теологии наследие Римской империи не исчезло, проявив себя в том, что основные школьные занятия, lectio u disputatio, как и методы обучения, практиковавшиеся при организации этих двух главных видов учебной деятельности (чтение, комментарий, диалог), перешли в эпоху Средневековья, составив средневековую схоластику.
Таким образом, философия в Римской империи, оставаясь занятием немногих, уделом для избранных [13], смогла сыграть свою провиденциальную роль в формировании духовной жизни последующей исторической эпохи, снабдив её своими представлениями о правильных навыках интеллектуальной деятельности, способах их передачи и рецепции.
Список литературы
1. Марин. Прокл, или О счастье // Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Ред. тома и авт. вступ. ст. А.Ф.Лосев; Пер. М.Л. Гаспарова. 2-е изд. М., 1986. С. 441–454.
2. Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию / Изд. подг. С.А. Ошеров; Отв. ред. М.Л. Гаспаров. М., 1977.
3. Беседы Эпиктета / Пер. с древнегреч. Т.А. Тароняна // ВДИ. 1975. No 2. С. 211–253; 1975. No 3. С. 219–259; 1975. No 4. С. 200–234; 1976. No 1. С. 217–249; 1976. No 2. С. 197–237.
4. Плотин. Космогония: Пер. с англ. / Отв. ред. С.Л. Удовик. М., 1995.
5. Порфирий. Жизнь Плотина // Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Ред. тома и авт. вступ. ст. А.Ф.Лосев; Пер. М.Л. Гаспарова. 2-е изд. М., 1986. С. 427–440.
6. Евнапий. Жизни философов и софистов // Римские историки IV в. / Пер. с греч. Е.В. Дарк, М.Л. Хорькова; Отв. ред. М.А. Тимофеев. М., 1977. С. 227–294.
7. Богослов Г. Собрание творений. Т. 1–2. Минск; М., 2000.
8. Культура Византии. IV – первая половина VII в. / Под ред. З.В. Удальцовой. М., 1984. С.486-496; Адо И. Свободные искусства и философия в античной мысли / Пер. с фр. Е.Ф. Шичалиной. М., 2002. С. 307–318; Кривушин И.В., Кривушина Е.С. Византийская школа: Учеб. пос. Иваново, 2002. С. 23– 28.
9. Цит. по: Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. I. Античность / Пер. с итальян. С. Мальцевой; Научн. ред. Э. Соколов. Спб., 1994. С. 255.
10. Boyd W. The History of Western Education. 6-th. ed. L., 1952. P. 48, 49, 80, 96.
11. История философии. Запад – Россия – Восток. Кн. I: Философия древности и средневековья / Под ред. Н.В. Мотрошиловой. М., 1995. С. 191.
12. Реале Дж., Антисери Д. Указ. соч. С. 252.
13. Downey G. Education in the Christian Roman Empire: Christian and Pagan theories under Constantine and his successors // Speculum. A journal of mediaeval studies. Vol. 32, No 1. January 1957. Published Quarterly by the Mediaeval Academy of America, Cambridge, Massachussets. P. 59; Адо И. Указ. соч. С. 318; Светлов Р.В. Ямвлих Халкидский. Метафизика. Комментарии // Ямвлих Халкидский. Комментарии к диалогам Платона / Пер. с древнегреч. Р.В. Светлова. СПб., 2000. С. 6; Грант М. Цивилизация Древнего Рима / Пер. с англ. И.Ю. Мартьянова. М., 2003. С. 258.
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.yspu.yar.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
