156645 (735883), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Иначе говоря, слово "книга" имеет другую природу, нежели представляемая им вещь, поскольку в языке нормального, не страдающего паранойей человека смысл не исчерпывается означением. Слово "книга" непосредственно обозначает именно эту, данную книгу и вместе с ней — класс подобных предметов, однако оно отсылает также и к многим другим означающим, вступая с ними в отношения аналогии, замены, противопоставления и пр. Весьма условным образом, через стертую метафору, оно может отсылать, например, к Культуре, но также через общую предметную соотнесенность с бумагой и письмом, и к "тетради"; в свою очередь "тетради" и "книги" отсылают нас к "школе", а слово "школа" оживляет в памяти каждого из нас глубоко личные детские воспоминания. Короче, в области языка переход от означения к смыслу — это переход от деноминации к бесконечной игре субъективных смысловых ассоциаций.
Подобно этому, говоря, что книга "стоит" 100 франков, а тетрадь — 10 франков, мы обозначаем нечто большее, нежели собственные признаки этих двух предметов: мы указываем на отношения между двумя стоимостями, а также на отношение этих двух стоимостей к стоимости всех других продуктов труда. В этом смысле, как мне кажется, нет существенной разницы между замыслом К. Маркса, развитым им в "Капитале", и теоретическими задачами Ж. Лакана, для которого "означающее есть то, что представляет субъект другому означающему".
Подобно любому товару, субъект обязательно должен быть определенным образом истолкован и представлен, чтобы войти в сферу обменов и отношений к другому, чтобы вписаться в социальную систему, занять в ней свое собственное, ему одному принадлежащее место. Подобно товару, субъект вступает в "платонические отношения" со своим представлением9. Согласно Лакану, это означает, что во всех случаях (кроме больных — психотиков) субъект высказывания как речевого акта (L' enonciation) не охватывается полностью субъектом высказанного (l enonce). Иначе говоря, обмен возможен лишь посредством травестизма, метафоризации, в результате отказа от отсылки к самому себе. В самой общей форме мы сталкиваемся здесь с проблемой двойной записи значений применительно к социальным действиям. Так, труд на мануфактуре с системой последовательного технологического процесса, работа на современном конвейере и тем более — участие в обобщенных формах производственного процесса "с колес" ("flux tendu", "just in time") со всей очевидностью свидетельствует о линейном и "бесконечном" характере производства, что, однако, вовсе не мешает трудящимся стремиться "увидеть итог своих действий"10, преследовать собственные цели, наделять эти безличные значения личным смыслом. Более того, сама возможность субъективного присвоения деятельности зависит от способности людей построить представление о себе, опираясь на самих себя. На этом основании, в частности, ряд методов "расширения" и "обогащения" производственных задач, направленных на достижение большей удовлетворенности рабочих своим трудом: эта цель достигается увеличением доли личного участия рабочего в организации своей собственной деятельности.
Дело в том, что людям нелегко отказаться от мечты о более личном и более конкретном представлении о своем бытии-в-мире, нежели тот образ условий их общественной жизни, который дается незаинтересованному холодному взгляду со стороны. И потому фетишизация «Я» составляет одну из главных опор человеческой души. Уже в работе "Введение в проблему нарциссизма" (1914) 3. Фрейд писал: "Человек не способен отказаться от единожды испытанного им удовольствия. Он не может обойтись без нарциссического совершенства детских лет... и стремится обрести Идеал — Я в новой форме. То, что он полагает как свой собственный идеал, и есть замена утраченного нарциссизма той поры детства, когда он был идеалом для себя самого"11.
Очевидно, именно в этом разгадка Бентамова Паноптикума. Это идеологическое устройство с заключенными в нем человеческими телами приводится в движение стремлением людей обрести утраченную часть самих себя. Для каторжников обетованной землей становится идеальное общество, где удается сберечь мельчайшую крупицу смысла, где в опьяняющей полноте обретения каждому въявь предстанет тайная связь бытия со своей собственной тенью; этот силуэт и есть то самое, что некогда принадлежало области символического — его смысла и представленности.
Однако система символических представлений, поставленных на службу производству, — это не обычная дисциплинарная система. Ее особенность в том, что она допускает почти безграничную психологизацию человеческих действий, в то же время до крайности затрудняя их подлинное субъективное присвоение. Это система, в которой, по выражению одного рабочего с автомобильного завода, действует принцип: "Качество, читай количество"; в ней устраняются все особенности, не переводимые в порядок общего и исчислимого. Подобная система истолкования непосредственного затрагивает всякого, кто ищет в ней смысл своей деятельности, ибо она опирается на фундаментальные психологические законы.
Таким образом, одно лишь наблюдение за нашими повседневными навязчивыми "защитами" показывает, насколько любовь к цифрам успокаивает нас видимостью всевластия. На память приходят фильмы А. Хичкока. Здесь сам режиссер каждый раз является в неожиданной и подчиненной роли, а расчисленные высказывает нарциссически соотносятся с некоторой неопределенностью, которая постоянно маячит позади исчислимого единства и всегда обнаруживает таким образом свое неявное присутствие. В стране цифр вселенная человеческих действий предстает как психологический черный ящик, как пространство проекции «Я». За это, однако, приходится дорого платить: нарциссические референты можно обнаружить повсюду, но обесцененность этих фетишистских представлений иссушает и обессмысливает их, не позволяя им выполнить свою защитную функцию по отношению к субъекту, его чести и достоинству.
Я не буду здесь подробно говорить о том, что широкое привлечение нарциссических референтов на службу незатейливому, но жесткому "организационному идеалу" может приводить к душевным расстройствам, — над этой темой работал, в частности, В. де Голежак.К тому же при повторяющихся действиях психологическая нагрузка труда приобретает навязчивый характер: возникает эффект, который Ж. Брода называл воображаемой "машинизацией" тела и "витализацией" машины12.
Мы вступаем здесь в область проблем, очерченных 3. Фрейдом в 1921 г. В первых же строках "Психологии масс и анализа Я" Фрейд заметил, что "оппозиция между социальными и нарциссическими психическими актами... не выходит за рамки индивидуальной психологии и не может стать основанием для разрыва между индивидуальной и социальной или же коллективной психологией13.
Здесь не место углубляться в споры о подходе Фрейда к проблемам социальной психологии. Замечу лишь, что наименее интересные результаты дает обращение к бедному и безликому понятию "толпы"14, а наиболее широкие творческие перспективы и выход на новую проблематику в экономической сфере, открывает, в частности, последняя из "Новых лекций по психоанализу".
1 Foucault M. Surveiller et punir... Paris, 1975. *. 200—203.
2 В своей работе "Поту сторону принципа удовольствия" Фрейд описывал игру полуторагодовалого ребенка, который забрасывал как можно дальше привязанную на веревочке деревянную катушку, а затем вновь вытаскивал ее. Он бросал катушку с криком "о-о-о!" (что напоминает нем. Fort!, "Туда!"), а при появлении катушки радостно восклицал: "а-а-а!" (по-немецки "Сюда!"). Согласно трактовке Фрейда, ребенок переносил на неодушевленный предмет свои чувства, связанные с отсутствием и присутствием матери. Перейдя от реально переживаемой ситуации к игровой, ребенок тем самым нашел способ представления своих эмоций.
3 Sit. dans: Miche le Bertrand et Bernard Doray. Psychanalise et sciences sociales. La Decouverte, 1989. P. 55.
4Быть может, нечто подобное имел в виду Бальтасар Грациан (1601—1658) в своих наставлениях монархам и придворным Испанского Двора, говоря о "despejo" как об отличительной черте духовной аристократии: по-испански espejo значит зеркало, a despejo (обеззеркаливание) есть особое искусство избегать представленности в системе общих значений, основанных на взаимном признании людей друг другом.
5 Это резюме фрагмента из книги: Bertrand М. La pensee еt le trauma — entre pychanalise et philosohie, F Harmattan, 1990 (p. 90—91).
6Фейербах Л. Сущность христианства// ФейербахЛ. Избр. философ, произв. М,, 1955. Т. **, С. 64.
7В работе Ива Шалаба "Кризис труда в трактовке Ива Бареля" читаем: "На место религии как функции смысла всех смыслов или общего символического оператора долго, но безуспешно претендовали многие. Однако среди этих возможных или только воображаемых претендентов ее место занял самый неожиданный — труд". Почему неожиданный? Да потому, что в человеке искони существовало недоверие и даже отвращение к труду. Уже в Греции, Риме и других древних обществах, а также в так называемых варварских обществах вплоть до средних веков, а возможно и позже (по крайней мере вплоть до "Старого Режима" во Франции XVIII в.) труд вызывал презрение не только как нечто скучное и вульгарное, но и как то, что унижает и позорит человека, противоречит его природе, его призванию в мире. Однако вследствие одного из вечных парадоксов истории, труд уже с XVI в. начинает пробивать себе дорогу и становится в истории новейшего времени Великим Интегратором. Ив Барель поставил целью проследить эту метаморфозу труда вплоть до наших дней, когда (это следуют отметить особо) "как на Востоке, так и на Западе трудовая парадигма разрушается. И симптомами этого разрушения, с точки зрения Ива Бареля, оказываются безысходный партикуляризм, религиозный интегризм, фантазмы осажденной крепости или тайного проникновения, ксенофобия, расизм, национализм, трибализм, неофашизм, которые процветают повсюду в современном обществе".
8Aithusser L. Ideologie et appareils ideologiques d'Etat, la Pensee. 1970. № 151; перепечатано в: Aithusser L. Positions, Editions sociales. Paris. P. 67 et suiv.
9 "... Несмотря на то что сюртук выступает застегнутым на все пуговицы, холст узнает в нем родственную себе прекрасную душу стоимости" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23, С, 61). Маркс выбирает забавный, но не очень удачный пример: в качестве всеобщего эквивалента для него выступает сюртук, а не деньги; эту цивилизованную форму должны принимать все товары, чтобы продаваться на рынке.
В этом разливе своего поэтического красноречия Маркс обозначает предпосылки структурного подхода к проблеме социального воображаемого. Этот взгляд очень близок лакановской точке зрения, согласно которой интерсубъективный обмен возможен лишь при отказе субъекта от своей параноидальной убежденности в том, что он сам есть альфа и омега своих собственных представлений. Фактически, для того чтобы вступить в меновые отношения с другими товарами, холст должен не только обеспечить сюртуку подобающий внешний вид, но вовсе отказаться от самого себя, "узнав себя" в форме своего эквивалента: он должен "принять себя" за сюртук, а сюртук, подобно монарху в Шенбруннском зверинце, должен быть уверен, что мир есть не что иное, кaк огромное зеркало, бесконечно отражающее его самого
10Это выражение — "увидеть итог своих действий" — принадлежит Жерару Манделю, создавшему теорию социопсихоаналитического отчуждения труда, основанную, в частности, ч понятии "акт власти": Cf. Actepouvoir et alienation: perspectives sociopsychanalytiques, dans C. Veil, C. Dejours, A. Wisner (sous la direction de), Psychopathologie du travail, Entreprise Moderne d'Edition, 1983. Конечно, это выражение не следует понимать буквально и реалистически: рабочему автомобильной завода всей жизни не хватит, чтобы в деталях разузнать о судьбе тех сотен автомобилей, которые проходят через его руки за один единственный рабочий день. Скорее это проблема осмысленности жизненных событий.
11 Freud S. Pour introduire le narcissisme, dans Sigmund Freud. "La vie sexuelle". P.U.F., Paris.1977.P. 104.
12Итак, в повседневной жизни часто говорят о "поломке" или "изнашивании" тела, но зато гуманизируют машины и механизмы: ведь они требуют "заботы", их можно "погубить" неумелым обращением и пр. Этим аспектам "войны" между Буквой и Цифрой Ж. Брода посвятил одно из своих выступлений.
13Freud S. Psychologie collective et analyse du moi, introduction, dans Sigmund Freud, Essais de psychanalyse, Petite Bibliotheque Payot. Paris, 1975. P. 84.
14 Странно, что Фрейд исключает заводы, когда описывает "постоянные, высоко организованные толпы подобные церкви и армии".
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
