156606 (735843), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Логическая культура философа-диалектика, со­гласно Гегелю, позволяет ему понять тот факт, что наше мышление и основа мира есть одно и то же. Таким образом, Гегель формулирует принцип тожде­ства бытия и мышления, имея в виду то, что скрытая для обычного восприятия основа мира есть не что иное, как развивающееся мышление. И мы должны восходить в своем познании по категориальным сту­пеням потому, что таков ход развития этого объек­тивного, надындивидуального мышления. Принимая в молодые годы пантеизм своего друга Шеллинга, зрелый Гегель, как мы видим, переходит на точку зрения объективного идеализма. Тот же путь в своей духовной эволюции проделал, напомним, и Шеллинг. Но у позднего Шеллинга идеальное начало мира — это ветхозаветный мистический Бог, тогда как у Гегеля основой мира является Абсолютный Дух в Форме Понятия. Гегель тоже именует эту основу Богом, однако, у него мало общего с традиционной христианской точкой зрения на Создателя. Недаром объективный идеализм Гегеля часто называют пан­логизмом.

Итак, «Наука логики» — это сердцевина учения Гегеля, в которой идет речь об идеальной основе бытия и способе ее саморазвития. Причем в «Науке логики» этот процесс представлен в той ясной логи­ческой форме, которая открывается только филосо­фу, и только тому философу, который занимается диалектической логикой. А диалектическая логи­ка — это как раз та универсальная наука, в которой, согласно Гегелю, сошлись теория познания, логика и диалектика. И речь в ней идет, как мы уже сказали, о развитии Абсолютного Духа, которое выражается в восхождении от абстрактного к конкретному, то есть от простого и одностороннего к развитому и целост­ному, или же к системе. Таким образом, если отвлечь­ся от гегелевского идеализма, то окажется, что диа­лектическая логика — это наука о том, как возможно системное, научно-теоретическое мышление, или, иначе говоря, как возможно подняться от обыденного взгляда на мир к его научному пониманию.

Как мы видим, познание истины из индивидуаль­но-психологического явления, каким оно было у фи­лософов Нового времени, в немецкой классике стано­вится историческим процессом. Уже в наукоучении Фихте эмпирический субъект способен познавать только с помощью тех духовных орудий, которыми его наделяет трансцендентальный субъект. Что каса­ется Гегеля, то он пытается воссоздать ступени пости­жения истины не столько индивидом, сколько родом, родовым субъектом. Соответственно процесс восхож­дения от абстрактного к конкретному становится у него законом познания в масштабах всего человечества, а на почве идеалистической мистификации — законом самопознания Абсолютного Духа.

Гениальные открытия и идеалистическая мисти­фикация сплетены в учении Гегеля воедино. И одно без другого в тех культурно-исторических условиях, наверное, было бы невозможно. В результате в русле своих идеалистических поисков Гегель приходит к новой постановке вопроса о путях формирования мышления. Если человек мыслит посредством кате­горий, считает Гегель, то такое мышление не может быть одной из субъективных способностей человека, наряду с чувством, памятью, желанием, велением. А именно так мышление понималось предшественника­ми классической немецкой философии. Более того, мышление представлялось большинством из них как деятельность некой бесплотной души. А потому и само мышление оказывалось деятельностью чисто бесплотной.

4. Мышление не может быть одной из множества способностей человека.

Согласно Гегелю, мышление не может быть одной из множества способностей человека наряду, скажем, с практической волей и энергией. Наоборот, доказывает Гегель, мышление включает в себя практичес­кую волю человека в качестве одного из своих «мо­ментов». “Таким образом, из чего-то бесплотного и бессильного мышление у Гегеля становится опреде­ленной силой, способной производить изменения в окружающем мире”⁸. Включив в мышление то, что позднее будут именовать предметно-практической де­ятельностью, Гегель создает предпосылки для наибо­лее адекватного объяснения того, каким образом че­ловек осваивает мир, вычерпывая из этого мира его существенные категориальные определения.

Практика, как мы знаем, уже рассматривалась предшественниками Гегеля, то есть Кантом, Фихте и Шеллингом. Но она рассматривалась ими в своих частных формах: как нравственное деяние, как твор­ческое воображение, как осуществление некоторого мысленного проекта. Гегель отличается тем, что впе­рвые вводит в логику и теорию познания практику как трудовую деятельность людей. В этом отношении на него оказала немалое влияние английская классическая политэкономия. Но, в отличие от английских экономистов, Гегель рассматривает трудовую дея­тельность не только с чисто прагматической стороны, то есть как деятельность по производству необходи­мых человеку предметов. Для Гегеля она одновремен­но является деятельностью, производящей самого человека.

ЧАСТЬ-2.

1. «Феноменология духа»

В «Феноменологии духа» Гегеля наиболее извест­ной является глава «Самостоятельность и несамосто­ятельность самосознания; господство и рабство», в которой идет речь о роли труда в формировании человеческого отношения к миру. Именно здесь Ге­гель говорит о том, что труд учит человека дисцип­лине, то есть самоограничению и организованности, отличающих его от животных. И тот же самый труд заставляет нас осознавать мир как независимую, са­мостоятельную реальность, в отношении которой нужно действовать в соответствии с определенными законами. Эти фундаментальные качества, согласно Гегелю, сформировались у человечества благодаря труду рабов. Соответственно антипод раба — госпо­дин впервые демонстрирует человеческое умение по­велевать, а тем самым в лице господина человечество обретает способность возвышаться над природным миром.

Таким образом, уже в своей первой оригинальной работе Гегель отводит труду одну из определяющих ролей в формировании человеческого способа жизни. “И все же, обусловив нашу дисциплинированность и предметное отношение к миру, труд остается у Гегеля частной формой деятельности человека”⁹. Не только в «Феноменологии духа», но и в других произведениях Гегеля, включая «Философию истории», он смотрит на производственную деятельность как на ограничен­ное проявление разума, тогда как теоретическая де­ятельность философа предстает в качестве его универ­сального воплощения. И все же мысль о том, что человек есть продукт своего труда, впервые была высказана Гегелем. И именно из гегелевского учения она была заимствована Марксом, который выстроил на ее основе свое понимание сущности человека. Но у Маркса уже не теория, а именно практика становится универсальной основой нашего отношения к действительности.

Но это еще не все. Дело в том, что Гегель, вслед за Фихте и Шеллингом, настаивает на том, что, появившись на свет, каждый из нас застает в качестве чего-то готового и объективно существующего способ­ность мыслить. И задача индивида как раз и заклю­чается в том, чтобы присвоить эту способность, сде­лать ее своей личной способностью. Это один из самых трудных моментов гегелевского учения, и всегда су­ществует искушение представить указанный ход мысли просто вывертом гегелевского идеализма. Од­нако здесь не все следует списывать на счет идеалис­тических мистификаций. Важнее определить ту грань, до которой в таком понимании мышления нет идеализма и за которой он начинается.

Конечно, трудно представить себе способность к мышлению существующей вне и до нас. Но не менее трудно представить себе, и тем более объяснить, каким образом человек рождается с готовым багажом знаний о мире, с готовыми понятиями, к примеру, о причине и следствии, о сущности и явлении, как это доказывали рационалисты с их теорией врожденных идей. Не может человек и просто узнать эти понятия, поскольку никакое познание невозможно без катего­рии причинности. Познание мира, как показал Кант, есть подведение чувственного опыта под категорию причинности и под другие категории. Следовательно, для того чтобы усвоить смысл причинности, мы долж­ны уже владеть им.

Итак, Гегель не может согласиться с тем, что умение логически мыслить, то есть смотреть на мир через призму категорий, дано нам от рождения. “Не согласен он и с тем, что эта способность формируется в процессе образования. Ведь, приступая к образованию, человек уже должен уметь мыслить”¹⁰. Никому и никогда не давали образование с пеленок. Но зато каждая мать настойчиво знакомит своего ребенка с миром челове­ческой культуры, обучая его тому, как пользоваться окружающими его «умными» предметами.

Именно в общении с умно организованным чело­веческим миром и видит Гегель главный способ формирования мышления. Следовательно, человек при­сваивает себе способность мыслить в практической форме, активно взаимодействуя вначале с ножом и вилкой, входной дверью и лестницей, а затем знако­мясь с моралью, правом, обществом и государством. И только на основе практического разума у индивида формируется способность к теоретическим действиям во внутреннем плане сознания. Теоретический разум оказывается продолжением и развитием той способ­ности мыслить, которая впервые возникает у инди­вида только в качестве практической способности.

В результате мышление оказывается у Гегеля не функцией бесплотной души и не прирожденной функ­цией нашего тела. Мышление, доказывает Гегель, является функцией тела культуры, которое он име­нует «объективным духом». Приобщаясь к объектив­ному духу, то есть к культуре, каждый индивид, согласно Гегелю, присваивает себе мыслительную способность, которой изначально не владеет ни его мозг, ни его тело в целом. И только у объективного духа наш мозг и наше тело учатся мышлению.

2. Каждый предмет культуры — это опредмеченные способности человека.

Надо сказать, что по большому счету в указанных представлениях Гегеля еще нет ничего идеалистичес­кого. Ведь, осваивая мир культуры и общаясь с предметами, созданными человеком для человека, мы раскрываем для себя их суть и тем самым форми­руем свои деятельные способности. В этом смысле каждый предмет культуры — это опредмеченные способности человека. И овладевая таким предметом, мы распредмечиваем замыслы, знания и умения его создателей. В конечном счете топор и пила, как и учебник по плотницкому делу, учат человека разум­ному обращению с древесиной. Но учебник в сочета­нии с хорошим учителем сокращает процесс нашего развития.

Другое дело, вопрос об истоках опредмечивания, а значит, о происхождении мира культуры. Здесь как раз и начинается специфически гегелевский идеа­лизм, в соответствии с которым человек оказывается всего лишь орудием Абсолютного Духа, целью кото­рого является самопознание. Для Гегеля ясно, что природу разума можно объяснить, лишь обратившись к действиям человека в предметном мире. Однако тот же труд, с точки зрения Гегеля, неизмеримо ниже и ущербнее теоретической деятельности. А потому, сле­дуя классическим философским представлениям, Ге­гель утверждает примат теоретического разума, по­лагая в основу мира Понятие. Но без воплощения в предметный мир, то есть бей опредмечивания, такой вселенский разум, утверждает Гегель, не может осоз­нать самого себя, а значит, стать полноценным разу­мом. Таким образом, самопознание Абсолютного Ду­ха становится сутью философии Гегеля. А природный и социальный мир предстают в его учении как резуль­тат самоотчуждения Абсолютного Духа, без которого он не способен познать себя и обрести тем самым полноту и целостность.

Подчеркнем тот факт, что философское учение Гегеля, изображающее деятельное самопознание Аб­солютного Духа, оказалось самой грандиозной идеа­листической системой, какую знала мировая филосо­фия. Она открывается «Наукой логики», в которой, по словам Гегеля, дано «изображение Бога, каков он в своей вечной сущности до сотворения природы и какого бы то ни было конечного духа» ¹¹. Следующий раздел гегелевской системы составляет «Философия природы», в которой изображается «развитие духа в пространстве», а затем Гегель переходит к «Филосо­фии духа», где речь идет о «развитии духа во време­ни», а именно в процессе культурно-исторического развития. В сжатом виде вся система Гегеля изложе­на им в трехтомной «Энциклопедии философских наук». Но помимо указанной работы, а также «Науки логики», «Философии права» и других произведений Гегеля, опубликованных при жизни автора, гегелев­ская система уточнялась и развивалась в его лекци­онных курсах, которые Гегель читал в университетах Гейдельберга и Берлина. Речь идет об «Эстетике», «Философии истории», «Философии религии» и «Ис­тории философии», которые были изданы уже после кончины Гегеля по записям его слушателей.

Но вернемся к вопросу о самоотчуждении Абсо­лютного Духа. Дело в том, что посредством этой вселенской фантасмагории Гегель отстаивает важнейший философский принцип, суть которого в том, что самих себя мы познаем в той же опосредованной форме, в какой познаем окружающий мир. Гегель, как мы знаем, был последовательным противником «непосредственного познания» в форме интуиции, или прямого созерцания истины, а потому Абсолют в его учении способен осознать себя, лишь глядя на созданный им самим мир, словно в зеркало. “И то же самое касается человеческих индивидов, которые оказываются орудием самопознания Абсолютного Ду­ха, хотя, в отличие от; природы, в лице человека дух осознает себя в качестве свободного субъекта”¹².

История, утверждает Гегель, есть «прогресс в осо­знании свободы». С этой точки зрения он выделяет три этапа в мировой истории: во-первых, древность, когда восточные народы знали, что свободен один, то есть деспот; во-вторых, греко-римский мир, в котором было известно, что свободны некоторые, то есть арис­тократы, и, наконец, современный Гегелю герман­ский христианский мир, когда народы осознали то, что свободны все. Здесь, однако, нужно отметить, что свободные действия выдающихся личностей, подоб­ных Наполеону, как и поведение целых народов, направляются, согласно Гегелю, «таинственной ру­кой» Мирового духа. И «хитрость разума» состоит в том, что посредством свободных поступков людей, он достигает собственных целей, неведомых отдельным индивидам.

По сути, в «таинственной руке», действующей в истории, можно без труда узнать историческую зако­номерность. Точно так же в «объективном духе», о котором постоянно упоминает Гегель, легко узнается общественная основа нашей жизни. Мы же говорим о «духе эпохи», и в общем знаем, что имеем в виду. Мы имеем в виду те господствующие настроения, которые свойственны тому или иному обществу в определенные исторические периоды. Мы говорим также, что та или иная идея витает буквально в воздухе, и от этого не становимся духовидцами. Про­сто, как заметил Руссо, всеобщее не есть общее всем. И господствующее настроение, которое царит в обще­стве, не есть простое механическое сложение настроений отдельных его членов. Оно порождается и уси­ливается чисто общественными органами: государст­вом, религией, искусством, а в настоящее время так называемыми «средствами массовой информации». Маркс в этом случае использовал термин «обществен­ное сознание». И это опять-таки не сумма сознании отдельных людей, а сознание общества.

Идеализм в понимании такого сознания начина­ется только там, где оно объясняется не из определен­ных условий общественной жизни, а истолковывает­ся как сущее само по себе, как нечто, существующее до всякой реальной истории. И как раз так в конеч­ном счете поступил Гегель.

Чтобы стать свободным, Абсолют у Гегеля должен осознать себя. Ведь без сознания нет свободы. А осознает себя Абсолютный Дух, отражаясь в предмет­ном теле человеческой культуры. Таким образом, Гегель не может обойтись без предметной деятельнос­ти по созданию тела культуры, то есть без материаль­ного производства, промышленности. Но все здесь переворачивается «вверх ногами». Не дух у Гегеля “есть функция развития материальной жизни, а на­оборот — развитие материальной жизни есть функ­ция духа"¹³. И тем не менее для такого взгляда на вещи у Гегеля тоже есть свои веские основания.

Характеристики

Список файлов реферата