MOTHER (735403), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В главе 10-й «Порядок – из хаоса » речь идет о словарном запасе английского языка и о наиболее известных лексикографических попытках инвентаризировать этот запас, то есть о словарях. Приведены примеры словарей различного типа, в их числе известный толковый словарь Webster’а. О последнем сказано: «Работа Вебстера одушевлена страстным патриотизмом и верой в то, что американский английский по меньшей мере не хуже британского» (157). В заключение приведена выразительная статистика: одно из последних (1989 год) изданий Webster’s Dictionary содержит 615.000 словарных статей, 2.412.000 цитат поддержки, почти 60 миллионов слов в целом (160). Заключение: «Ни один язык не содержит ничего даже отдаленно приближающегося к этим пределам» (там же).
«Старый Свет, Новый Свет » (161–178). Уже из названия главы видно, что речь в ней идет о сравнении американского и британского вариантов английского языка, о ситуации своеобразного исторического соперничества между ними. «Первым американским поселенцам посчастливилось жить в век, возможно, самых волнующих языковых перемен – во время, когда в язык вошло 12.000 новых слов, а революционные перемены произошли практически в каждой области человеческой деятельности» (161). Новый Свет нуждался в новом языке для того, чтобы выразить свою новизну – так вкратце можно описать положение вещей, при котором американский вариант английского начал свою борьбу за культурную суверенность (говорят, пафос противостояния во время войны за независимость и первое время после нее был столь велик, что отцы-основатели подумывали о переходе на другой национальный язык – 166–167). История самого известного языкового американизма (quintessential Americanism – 164), словечка «OK», являет пример удачного и абсолютно бесшабашного словотворчества, которое местами плохо отличимо от простой неграмотности (см.: 164–166).
По мнению автора, американский вариант оказался более удачливым соперником британского, и для этого было несколько причин. Одна из них вслед историком 18 века Давидом Рэмсеем описывается так: американский английский был в языковом отношении особенно чист и правилен, так как поселенцы, люди из разных углов Британии, оказавшись вместе в новых и рискованных условиях, были вынуждены отбросить диалектные отличия и удержать в речи лишь то, что было общим для них всех (166). Пикантность ситуации заключается в том, что, будучи модернизированным вариантом английского, язык американцев в то же время сохраняет очевидные черты английского «елизаветинского» языка 17 и даже 16 веков, которые для современных британцев являются вполне архаическими, исчезнувшими еще в 18 веке. «Лучший пример – форма gotten, которая большей частью британцев воспринимается как сугубый американизм» (170), но таковым отнюдь не является. Различия касаются также сферы правописания: американцы во многих случаях отделались от французских форм написания вроде honour (они пишут honor, и это стало общепринятым). Расхождение между американским и английским вариантами было намного более существенным еще в начале этого столетия (в начале 20-х годов роман Синклера Льюиса «Баббит» был опубликован в Англии со словарем – 176), но позже благодаря средствам массовой информации, прежде всего телевидению, это расхождение сгладилось. Но и ныне сохраняющиеся отличия служат поводом для недоразумений. Так, Брисон рассказывает реальную историю о некоей даме из Америки, которая, приехав в Англию в первый раз и открыв на стук дверь, обнаружила трех плотных мужчин, отрекомендовавшихся мусорщиками (dustmen); она тут же сообщила им, что она «does her own dusting» («сама привыкла вытирать пыль») (176). В целом существуют около 4 тысяч слов, имеющих различное значение в британском и американском вариантах (177). В заключение автор приводит небольшой словарик таких различий и иронизирует: «если вы знакомы с большей частью этих выражений, то либо вы хорошо знаете страну (Англию – Е.Т.), либо начитались британских детективных повестей» (178).
В главе «Английский как мировой язык » Брисон указывает на очевидный факт широчайшего распространения английского в современном мире, на выгоды и издержки такой распространенности. Молодежные граффити на заборах и стенах современных городов исполняются по большей части на английском, не говоря уже о сфере бизнеса, где почти каждая этикетка или вывеска содержит англоязычную информацию. Сколько же людей в мире говорит по-английски? Вывести это число нельзя простым сложением цифровых данных о населении номинально англоязычных стран. Например, в Америке согласно статистике около 40 миллионов человек не говорят по-английски (180). Есть и другая сторона дела: подчас бывает трудно решить, говорит человек по-английски или на чем-то напоминающем английский, но им по сути не являющемся…
Существуют оптимистические и не очень оптимистические оценки ситуации «английский язык как мировой». Согласно оптимистическим более миллиарда человек на земле говорят и стремятся говорить по-английски (182). Более осторожные наблюдатели указывают на, мягко говоря, преувеличенность того языкового энтузиазма, который native speakers обычно связывают с использованием их языка в мире. По данным «US News & World Report» «даже в Швейцарии, одной из наиболее многоязычных стран, не более 10 % населения в состоянии написать простое письмо на английском» (там же). Тем не менее Брисон констатирует: английский является наиболее изучаемым языком в мире, чье влияние так огромно, что способно воздействовать не только на словарь, но и на лингвистический строй других языков (там же).
Широкое распространение английского в современном мире провоцирует англоцентризм, что в свою очередь является медвежьей услугой для англоязычных. Известны сколь комичные, столь и печальные факты плохого владения иностранными языками со стороны профессиональных переводчиков, обслуживавших американских президентов во время их официальных визитов – настолько плохого, что во время визитов приходилось пользоваться услугами местных переводчиков (ситуация скандальная для дипломатического мира) (194). В американских колледжах в последние десятилетия сокращены до почти непристойного минимума программы обучения иностранным языкам. Один из конгрессменов как-то вполне серьезно сказал лингвисту Дэвиду Эдвардсу (главе Национального Комитета по языкам): «Если английский был хорош для Иисуса Христа, он хорош и для меня» (195). Сами же лингвисты фиксируют анекдотическую ситуацию: миллионы детей школьного возраста в мире более старательно учат английский, чем их сверстники в англоязычных странах (там же). Оксфордский словарь продается в Японии в количестве экземпляров, сравнимом с его продажами в Америке, и на треть больше, чем в самой Англии (там же).
Главы «Имена », «Ругань », «Игра слов », несколько неожиданно появляющиеся посреди эволюции основной авторской темы – мирового приоритета английского, а в английском – американского, языка, – не содержат ничего, что не содержал бы любой популярный справочник. Поэтому мы сразу переходим к заключительной главе: «Будущее английского языка » (239–245). В ней автор в который раз задается вопросом, останется ли в 21 веке английский единым языком или распадется на ряд родственных, но уже в основе различных языков (243). Несмотря на высказываемые (в частности, уже упоминавшимся профессором Burchfield’ом) опасения, Брисон считает, что английский гарантирован от судьбы латинского языка, который сначала эволюционировал в вульгарную латынь раннего средневековья, а затем послужил основой для ряда романских языков. Напротив, если что и грозит английскому, так это излишняя унификация, исчезновение живых диалектных потоков, питающих корни языка (245). С этим трудно не согласиться.
В заключение мы позволим себе вывод относительно отреферированного материала – вывод, который, как нам представляется, не лишен методического и педагогического (в широком смысле слова) смысла. Любовь к родному языку – вещь абсолютно извинительная и даже законная, но, как и любое чувство, она иррациональна в своих истоках. Вторжения этой иррациональности в научно-популярные рассуждения Билла Брисона очень хорошо ощутимы, но мы бы все же не спешили извинять автора в этом. «Любовь не превозносится…» Между языком матери и неодушевленным призраком всемирного языка (образом, напоминающим ходульных космических слонов Сальвадора Дали) есть различие, в которое следовало бы вдуматься. Вместе с тем материал книги свидетельствует, что случай Брисона – еще не самый запущенный.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
