155996 (735225), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Знание, согласно Куну, не углубляется и не расширяется, оно лишь становится другим, ибо парадигмы и складывающиеся на основе разных парадигм теории отличаются “несоизмеримостью способов видения мира и практики научного исследования в этом мире” [Кун Т. Структура научных революций. М., 1975, С.19]. Отсюда следует, что “некогда общепринятые концепции природы не были в целом ни менее научными, ни более субъективистскими , чем сложившиеся в настоящее время. Устаревшие научные теории нельзя в принципе считать ненаучными только на том основании, что они были отброшены” [Кун Т. Структура научных революций. М., 1975, С.19]. О прогрессе науки, согласно Куну, можно говорить не в смысле приближения к истине, а лишь в смысле совершенствования способности решать головоломки. “Я не сомневаюсь …- пишет он, - что ньютоновская механика улучшает механику Аристотеля и что теория Эйнштейна улучшает теорию Ньютона в том смысле, что дает лучшие инструменты для решения головоломок. Но в их последовательной смене я не вижу связного и направленного онтологического развития … Хотя вполне понятно искушение охарактеризовать такую позицию как релятивистскую, это мнение кажется мне ошибочным” [Кун Т. Структура научных революций. М., 1975, С.269-270].
Он соглашается признать прогресс науки, но видит его лишь в открытии более эффективных способов решения головоломок. Кун сравнивает научный прогресс с биологической революцией, совершающейся без какой-либо цели. “Однако эволюция органического мира бессознательна, а ученые в своей деятельности вполне сознательно стремятся к одной общей цели – познанию природы, окружающего нас мира” [Мельвиль Ю.К. Пути буржуазной философии ХХ века. М.: Мысль, 1983, С.170]. Понятно, что последовательно провести свою субъективистскую линию Кун не может. Нередко ему приходится признавать, что научные теории все-таки должны соответствовать природе вещей.
Говоря о куновском процессе развития науки, Яковлев Ю.В. называет его “научным циклом” и выделяет восемь фаз. В первой, латентной фазе на фоне господства утвердившейся парадигмы возникают научные гипотезы и “безумные идеи”, которые пытаются объяснить не укладывающиеся в эту парадигму научные факты и обобщения. Во второй фазе, совпадающей с кризисом господствующей парадигмы, число подобных гипотез и идей умножается, они проходят тщательную проверку и отбор, на их основе формируются открытия и теории, образующие ядро новой парадигмы. В следующей фазе происходит отчаянная схватка обреченной и рождающейся парадигм, представляющих их научных школ и сообществ; в итоге этой борьбы, после фазы депрессии, равновесия противоборствующих систем, побеждает новая парадигма, что и составляет суть научной революции. Пятая фаза характеризуется стремительным распространением новой парадигмы, трансформацией под ее воздействием существующих отраслей знания и формированием новых, отражением нового видения мира в учебной и научно-популярной литературе, что ведет к массовому использованию этой парадигмы в научных исследованиях и практической деятельности, успешному решению многих проблем и головоломок.
В фазе зрелости утвердившееся видение мира становится общепризнанным сводом доказанных теорий и само собой разумеющихся аксиом. Однако постепенно накапливаются научные факты и обобщения, которые не укладываются в господствующую парадигму, головоломки, которые она не в силах решить; а главное – меняется само общество, вступая в фазу кризиса, включая и кризис духовной сферы. Это рождает сонм новых идей и гипотез; некоторые из них формируют ядро будущей парадигмы, адекватной изменившемуся обществу. Несостоятельность прежней парадигмы становится все более очевидной, она не в состоянии объяснить происходящие перемены и достоверно предвидеть их ход, с ней расстаются ученые, педагоги, политические деятели; наступает время торжества нового видения мира, утверждения следующей парадигмы. Однако это не означает, что прежняя сразу сходит со сцены; мышление каждого поколения инертно, рождение в муках и потрясениях нового общества вызывает у многих чувство дискомфортности, неприятия, ностальгию по давно прошедшим временам и взглядам. Уходящая парадигма, находясь в последней, реликтовой фазе, может даже на какое-то время пережить реставрацию, реанимацию, а то и возродиться в модифицированной форме в новой парадигме. Но это не долгое торжество, перед тем как окончательно перейти в историю научной мысли, оставив нечто существенное в постоянно обогащаемом наследственном генотипе обществоведения.
“В циклической динамике науки, смене парадигм проявляются и реализуются закономерности социогенетики – наследственности, изменчивости и отбора. Фаза кризиса расшатывает наследственное ядро науки, утвердившийся генотип и дает толчок волне мутаций, новых идей, гипотез. Некоторые из них пытаются возродить давно прошедшие; другие стремятся сохранить, модифицировав, теряющую свои силы, но привычную парадигму; третьи выдвигают неосуществимые идеи; и лишь немногие четвертые улавливают суть происходящих перемен и могут сформировать ядро будущей парадигмы. В фазе депрессии происходит перебор вариантов, жесткий отбор идей, гипотез, теорий, которые обогащают наследственный генотип” [Яковлев Ю.В. Формирование постиндустриальной парадигмы: истоки и перспективы // ВФ, 1997, №1, С.3-17].
В итоге из сказанного можно сделать несколько выводов. Во-первых, любая область науки неоднородна, многоукладна, она предполагает одновременное сосуществование и борьбу разных парадигм: реликтовых, уходящих, господствующей и приходящей, утверждающейся. Особенно возрастает такая многоукладность и пестрота в переходные эпохи, включающие кризис и научную революцию: “Переход от парадигмы в кризисный период к новой парадигме, от которой может родиться новая традиция нормальной науки, представляет собой процесс далеко не кумулятивный. Этот процесс, скорее, напоминает процесс реконструкции области на новых основаниях. В течение переходного периода наблюдается большое, но никогда не полное совпадение проблем, которые могут быть решены и с помощью старой парадигмы и с помощью новой” [Кун Т. Структура научных революций. М., 1975, С.120].
В-третьих, относительный характер закономерностей социально-экономического развития: если законы физического мира неизменны, то меняется закономерность социально – экономических явлений с изменением структурных признаков социального строя и характера человека. Социально – экономическая жизнь имеет свои исторические фазы. По сравнению с фазами развития внешней природы эти фазы кратки, легко различимы. В силу этого социально – экономическая жизнь представляется нам особенно изменчивой. Закономерности социально – экономической жизни по существу имеют исторический характер. Поэтому кумулятивный характер наследственного ядра обществоведения гораздо более слабо выражен, а степень изменчивости, поле перемен при смене парадигм особенно сильны.
В-четвертых, смена парадигм обществоведения в результате научных революций – лишь один из элементов цикличной динамики общества, составная часть структуры исторических циклов. Развитие обществоведения складывается под влиянием общей динамики научного познания, перемен в обществе, - человеке, сумме технологий, экономических и социально-политических отношениях, духовном мире. Циклы каждой сферы взаимопереплетены, резонируют или деформируют динамику социальной науки, особенно применительно к разным локальным цивилизациям с учетом специфических условий их развития.
В-пятых, каждый научный переворот, формирующий и утверждающий новую парадигму, имеет своих лидеров и свой эпицентр. В роли лидера выступают то философия, то экономические науки, то социология, да и внутри каждой парадигмы можно выделить совокупность научных открытий, определяющих “пояс перемен”. Географическим эпицентром научного прогресса была Древняя Греция, затем лидерство переместилось на восток, потом вернулось в Италию и другие страны Западной Европы. В начале и в конце ХХ в. в эпицентре формирования новой парадигмы социальной науки оказалась российская научная мысль.
В-шестых, смена парадигм социальной науки является важным условием и предпосылкой общественного прогресса, позволяя более эффективно и успешно воздействовать на развитие общества, предвидя ближайшие и отдаленные последствия такого воздействия. Практическая значимость адекватной теории … Если теория, разрушая образ конкретной действительности, в порядке синтеза позволяет до известной степени вновь приблизиться к ней и воссоздать, по крайней мере, в основном схему этой действительности, то вместе с тем она в известных случаях позволяет с большой или меньшей точностью предвидеть ход действительности. Отсюда ясно, что возможность предвидения на основе теории является вместе с тем и критерием истинной теории. В переходные эпохи, во время смены парадигм прогностическая способность науки редко падает, да и хаос затрудняет выработку и верификацию прогнозов. Однако в фазах распространения и господства новой парадигмы поле уверенного предвидения резко расширяется, что становится фактором повышения результативности общественных движений и политических партий, их усилий по преобразованию общества.
Наконец, в-седьмых, следует обратить внимание еще на одну особенность цикличной смены парадигм, относящуюся к внутренней структуре науки. В периоды научных революций возникает необходимость в синтезе наук, в ученых-энциклопедистах, способных уловить суть перемен в многомерном мире, сформировать основы новой парадигмы. В следующих фазах преобладает процесс дифференциации наук, появление все новых частных отраслей знаний, специализированных ученых, которые углубляются в одну из дисциплин, проверяя и подкрепляя фактами новые теории и раскрывая способы их практического применения; научные открытия порождают кластер (пучок) изобретений. В фазе зрелости этот процесс достигает своего предела, за частоколом деревьев частных истин теряются контуры перемен в общем лесе научного познания; вновь приходит время мощных импульсов синтеза этих перемен [Яковлев Ю.В. Формирование постиндустриальной парадигмы: истоки и перспективы // ВФ, 1997, №1, .3-17].
С точки зрения же Нарского И.С. здесь наблюдается методологический кризис современной буржуазной философии. “Уже в концепции Т. Куна … существенным и до конца им не устраненным изъяном явилась позитивистская по своей тенденции позиция по вопросу причин смены в науке устойчивых структур теоретического и методологического мышления (“парадигм”). Этими причинами оказываются у него не новые факты, а новые теории, которые к тому же выдвигаются новыми людьми. Историк логики науки В. Шпенглер справедливо упрекает Куна в том, что, согласно его рассуждениям, самой основательной причиной прогресса в науке оказывается лишь то, что более старое поколение исследователей наконец вымирает. … ведь в период революционных преобразований в науке жизнь ученых вовсе не становилась короче, а новые теории в этих случаях обычно оказываются все-таки откликом на некоторые новые, прежде не учитывавшиеся факты. … Объективность и рациональность познания улетучивается … у Куна, ибо сравнение теорий друг с другом по их объективной содержательности отвергается … Кампания, с большим шумом провозглашенная в 60-х годах против антиисторизма логических позитивистов, утрачивает тем самым всякую действительность” [Нарский И.С. Современная буржуазная философия: два ведущих течения начала 80-х годов ХХ века. М.: Мысль, 1983, C.16-17]..
НОРМАЛЬНАЯ СТАДИЯ РАЗВИТИЯ НАУКИ
Как было сказано выше, первым этапом в развитии науки у Куна является нормальная наука, когда она развивается на основе привычных теорий путем количественных приращений, т.е. в полном смысле слова по кумулятивному пути. “Конечно, концепция постепенного роста знаний одностороння, она очень упрощает судьбы науки, страдает метафизичностью” [Нарский И.С. Современная буржуазная философия: два ведущих течения начала 80-х годов ХХ века. М.: Мысль, 1983, С.50].
Нормальная деятельность в науке в понимании Куна кажется его критикам скучной, не интересной, не отражающей сути научного творчества, а потому очень трудно признать такой род деятельности естественным, нормальным, главным в истории науки. Возражения вызывает трактовка труда ученого в период нормальной науки как механической или даже алгоритмизированной деятельности”. Однако некоторые ученые выступают в защиту позиции Куна, считая, что он “вычленил наиболее существенные черты фундаментальных, прикладных и технических исследований. Все эти формы исследования … управляются привычкой, являются деятельностью по решению задач-головоломок и не содержит никаких грандиозных опровержений и фальсификаций”.
В критике понимания Куном нормальной науки можно выделить три направления. Во-первых, полное отрицание самого существования нормальной науки. По мнению некоторых, наука никогда бы не сдвинулась с места, если бы основной формой деятельности ученых была нормальная деятельность, как ее представляет Кун. Придерживающиеся такой точки зрения критики формулируют следующим образом противоположность взглядов Куна и Поппера: “то, что Кун считает нормальным и естественным для науки, Поппер рассматривает как антинаучный элемент; для Куна прекращение споров и дискуссий означает переход к подлинной науке, для Поппера - наоборот”. Критики полагают, “что такой скучной и негероической деятельности, как нормальная наука, предполагающей только кумулятивное накопление знаний, вообще не существует; что из нормальной науки Куна не сможет вырасти революции”. Свою точку зрения они подтверждают сравнением нормальной науки с теологией: “если бы наука была такой, какой ее изображает Кун, то она ничем бы не отличалась от теологии, не терпящей никакой критики и никаких сомнений”. Кроме этого противники взглядов Куна, ссылаются на историю науки и утверждают, “что на протяжении очень длительных периодов времени нельзя бывает указать на какую-то одну господствующую парадигму. Это относится, например, к развитию учения о материи” [Кун Т. Структура научных революций. М., 1975, С.273].
Второе направление в критике нормальной науки представлено К. Поппером. Он не отрицает существования в науке такого периода, как нормальное исследование в понимании Куна. Поппер говорит, что различие между нормальной наукой и революционной практикой в науке, “может быть, не такое резкое, каким его делает Кун; тем не менее я готов признать, что в лучшем случае я лишь смутно представлял себе это различие и, далее, что это различие указывает на нечто, имеющее большое значение”. Поппер неоднократно подчеркивает, что в характеристике Куном нормальной науки отражен реально существующий и очень важный момент. Однако, считает Поппер, нормальная наука Куна не только не является нормальной, но и представляет опасность для самого существования науки. “Нормальный” ученый в представлении Куна вызывает у Поппера чувство жалости: его плохо обучали, он не привык к критическому мышлению, из него сделали догматика, он жертва доктринерства. На самом деле, полагает Поппер, хотя ученый и работает в рамках какой-то теории, при желании он может в любой момент выйти за эти рамки. Правда, при этом он окажется в других рамках, но эти другие рамки будут лучше и просторнее.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
