kurs (731343), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Известные нам проекты уголовно-исполнительного законодательства вообще никак не регулируют вопрос о действии закона в пространстве с учетом гражданства лица, отбывающего наказание.
Я считаю, что этот вопрос становится более чем актуальным. Все бывшие союзные и многие бывшие автономные образования установили собственное гражданство. Значит ли это, что Белоруссия немедленно должна всех “чужих” граждан выдать их государствам для дальнейшего отбывания наказания? Должно ли при этом учитываться место совершения преступления, за которое они осуждены и отбывают наказание? Учитывать ли желание или нежелание этих государств принять у себя лиц, осужденных к лишению свободы?
Я думаю, что все эти вопросы могут быть разрешены только на основе разработки международно-правовых норм и взаимодействия правовых структур.
Неправильная трактовка того или иного типа связана и с принципом презумпции невиновности. Например, в ст.11 Декларации и в параграфе 14 Международного пакта о гражданских и политических правах утверждается, что лицо, обвиняемое в совершении преступления, следует считать невиновным вплоть до того момента, пока его виновность не будет установлена в законном порядке. Во многих странах законным основанием для признания вины человека является вступивший в законную силу судебный приговор. Эта, на мой взгляд, узкая трактовка порождает противоречия. В частности, если вступает в силу оправдательный приговор, вынесенный судом второй инстанции, то тогда получается, что суд первой инстанции объявил преступником человека, являющегося невиновным ( с точки зрения права невиновного ) и назначил ему наказание. Подобный подход к принципу презумпции невиновности, а также связанный с ним тезис о том, что правосудие является монополией профессиональных государственных судов, изначально исключают возможность альтернативного рассмотрения уголовных дел, ведения процессов медиации, осуществления судопроизводства общественностью. Известно: право установления вины - компетенция лишь государственных судов. В то же время в странах Европы, в число которых мы так стремимся войти, мы встречаемся с применением альтернативного процесса (выведения за рамки уголовной юстиции) и т.п. Однако не зависимо от этого правильнее было бы заменить формулу «считать невиновным» выражением «нельзя считать преступником», так как последнее может относиться как к подозреваемому, так и к обвиняемому. Выражение же «считать невиновным» логически противоречит понятиям «подозреваемый», «обвиняемый», «находящийся в предварительном заключении». Ведь здесь речь идет о тех лицах, которых мы не считаем невиновными. Более того, мы как раз подвергаем их невиновность сомнению и имеем для этого достаточные основания.
Существуют такие же разногласия и вопросах, связанных с групповой преступностью. Вопросы, связанные с ней, являются сегодня, пожалуй, наиболее зловещей темой обсуждения правоведов. Я считаю, что актуальность темы обусловлена не столько повышенной опасностью деяний, совершенных группой, а возможностью их законодательного регулирования с учетом такой разновидности, как организованная преступность. Законоведы справедливо полагают, что современная дефиниция соучастия недостаточна для отображения существующих реалий на ниве групповой преступности и посему нуждается в законодательном закреплении разновидностей преступной группы.
Законодательная интерпретация разновидностей соучастия тем более актуальна, что в статьях Особенной части ныне действующего и нового УК квалифицирующий признак “группа лиц” представлен весьма широко и выступает под различными наименованиями, требующими определений: (банда, организация и т.п.).
Кроме того я считаю одним из серьезнейших упущений то, что до сих пор не установлена ответственность лиц, создавших преступную группу, но ни в каком качестве не учавствовавших в совершаемых ею деяниях.
Социальная база организованной преступности с спектр ее возможностей – это политические, социально – экономические и организационно-правовые условия. В период застоя росли неудовлетворенные государством обычные потребности народа в питании, одежде, других товарах, жилье; росло количество неотоваренных денег. В эти годы дремлющая организованная преступность взяла на себя обязанность неудовлетворенные потребности человека криминальными путями с большой выгодой для себя. Организованная преступность занималась хищениями, злоупотреблениями, шантажом, подкупом, насилием. Разрастание теневой экономики представляло собой основную тенденцию становления советской номенклатурной коррумпированной организованной преступности. Рэкет, грабеж, разбой, кража и другие преступления против личной собственности при любой степени организованности их совершения были очень опасными, но скорее всего вторичными. Становление нашей мафии кроется в недрах теневой экономики, распределительных отношений, неповоротливой государственной «ничейной» собственности.
По характеру, формам и преступной деятельности отечественную организованную преступность можно условно разделить на уголовную, или «гангстерскую», которая промышляет главным образом путем совершения краж, грабежей и разбоев, вымогательства, мошенничества, бандитизма, убийств и других аналогичных деяний; и экономическую, или «беловоротничковую», паразитировавшую на хищениях государственной и общественной собственности, злоупотреблениях служебным положением. С переходом к рыночным отношениям, приватизации государственной и общественной собственности и капиталу, добытому путем мошенничества, криминальные возможности экономической организованной преступности возросли.
На мой взгляд, экономическая форма организованной преступности в нашей стране является ведущей. Она существует внутри государственных образований или параллельно с ними и использует в своих целях государственные фонды, каналы сбыта, финансовую систему, аппарат: хозяйственный, контролирующий, административный, правоохранительный. Именно она тормозила перестроечные процессы и безнаказанно перекачивала государственные ресурсы в теневую экономику.
В каждой разновидности организованной преступности (уголовной, экономической, бюрократической, рыночной, «рациональной», «иррациональной») есть своя совокупность причин и условий. Однако в основном их суть схожа. Организованная преступность во всех своих проявлениях (в одних больше, в других меньше) – прежде всего явление экономическое. В самом общем виде эти причины сводились к противоречиям между законами экономики и волюнтаристскими административными методами хозяйствования в социалистическом обществе. Организованная преступность была криминальным средством разрешения этих противоречий, без которого тотальная бюрократическая система уже не могла бы существовать.
Организованная преступность, в отличии от неповоротливой социалистической бюрократии, мобильна и экономически грамотна так что бороться с ней можно только имея совершенное законодательство.
Я считаю, что уголовное, уголовно - процессуальное и уголовно - исполнительное законодательства должны образовывать единый комплекс отраслей законодательства о борьбе с преступностью, имеющий единую задачу охраны личности, ее прав и свобод, собственности, природной среды, общественнных и государственных интересов и всего правопорядка от преступных посягательств. Безусловно каждая из этих отраслей выполняет общую задачу специфическими средствами, имеет свой самостоятельный предмет правового регулирования. Однако главным, определяющим моментом в их соотношении являются взаимозависимость этих отраслей законодательства и их взаимодействие.
Cоциально - политическая пропагандистская атака, создавшая ауру такого оригинального для нашего общества явления, как организованная преступность, заставила правоведов предлагать, или, вернее говоря изобретать различные варианты ее понимания и законодательного закрепления, хотя в этой сфере по сути дела изобретать то нечего.
Известно, что кризисные периоды в жизни общества чреваты переоценкой прежних и бурным расцветом новых идей, порой недолговечных, но увлекающих слушателей. Кризисы особенно болезненны для тех областей знаний, которые изучают стабильные, устойчивые явления и процессы. Я думаю к ним и относится юриспруденция. Ведь формы права – островки стабильности в меняющемся мире, правовые системы в принципе малоподвижны; они меняются скачками, порой опережая события, но большей частью отставая от текущей жизни. Меняются и представления о праве, причем именно кризисные ситуации способны выявить, подчас в неожиданном ракурсе, все позитивное и негативное в теоретических построениях и постулатах, которые до этого казались бесспорными. Кризисные ситуации заставляют задуматься над многими известными понятиями и определениями, в том числе над фундаментальными идеями правоведения, связанными с правопониманием, соотношением права и государства, с проблемой легитимности и законности.
В наше время среди юристов теоретиков и практиков сложились уже довольно устойчивые демократические представления по ряду вопросов государственного и правового строительства, заметно отличающиеся от представлений прошлых лет. Это – убежденность в самостоятельной ценности права, в верховенстве закона и Конституции, как высшего звена в юридической иерархии, в обязательности права для всех, в том числе и для государства, его органов и должностных лиц, в важности утверждения и защиты прав человека, недопустимости нарушений закона, чем бы они не мотивировались и др. Все эти представления и идеи получили широкое распространение в правовой литературе и пользовались общим признанием как неотъемлемые элементы концепции правового государства. Теоретической предпосылкой многих из этих идей явилась последовательная критика догматически-коммунистической трактовки права, как возведенной в закон воли господствующего класса; критика эта активно развивалась еще в 70-е годы.
Тогда были подвергнуты сомнению все 4 элемента упомянутого определения: господство одного класса над другими в современном обществе; чисто государственное происхождение права, в том числе прав человека; полное совпадение права и закона; верховенство государства над правом.
Критика эта не была случайной; она выражала демократические настроения гуманитарной интеллигенции, в том числе юристов, направленные против беззаконий и произвола, которые по существу обосновывались приведенной выше формулой. В 70-е годы уже формировались идеи правового государства и нужно было найти новое определение права, которое утверждало бы законность и права человека, меняло привычное для многих соотношение права и государства в пользу первого. На этой основе возникли и получили развитие представления о так называемом широком понимании права, а также о различии права и закона.
В широкое понимание права были включены, как известно, не только юридические нормы но и правовые отношения, а также правовая идеология и правосознание. Этим преодолевался юридический формализм; демократическая цель данного подхода состояла в том , чтобы законность не только провозглашалась на бумаге, в тексте правового акта, но и воплощалась в жизни – в практической деятельности государственных органов и в правовом сознании граждан.
Конечно, наше законодательство далеко от совершенства, но я считаю, что основные направления его реформирования должны быть направлены на исправление указанных выше и подобных им двусмысленностей законодательства и на повышение уровня правовой базы ( до ее соответствия реалиям сегодняшнего дня ), что позволило бы достигнуть настоящей, а не “бумажной законности”.
Каковы же основные требования законности?
1. Верховенство закона по отношению ко всем другим правовым актам. В правовом государстве закон обладает высшей юридической силой. Он выступает главным, основополагающим регулятором общественных отношений. Те отношения, которые в силу объективных условий должны находиться в сфере правового воздействия, регулируются, как правило, законом. Подзаконные акты действуют лишь в том случаи, когда какие-либо отношения законодательно не урегулированы. При этом они должны издаваться в строгом соответствии с законом и на основе закона.
2. Единство понимания и применения законов на всей территории их действия. Законы представляют абсолютно одинаковые требования ко всем субъектам, находящемся в сфере временного и пространственного действия. Законы федеративного государства имеют одинаковую силу на территории все государственных образования, входящих в состав федерации. Единое понимание сущности и конкретного содержания законов обеспечивает законность правоприменительной деятельности компетентных органов и должностных лиц. Она соответствует действительному смыслу законов и проводит в жизнь заложенные в нём регулятивные функции.
3. Равная возможность всех граждан пользоваться защитой закона и их равная обязанность следовать их предписаниям (равенство всех перед законом и судом). Прочий эффективный режим законности в обществе возможен только в условиях равенства всех людей перед законом и судом. С одной стороны, субъекты права должны в полном объёме выполнять возложенные на них обязанности, подчиняться требованиям закона. С другой стороны, государство должно создавать все необходимые условия для осуществления их законных прав и интересов.
4. Осуществление прав и свобод человеком не должно нарушать права и свободы других лиц. В условиях правовой государственности это требование имеет принципиальное значение, поскольку свобода одного человека не может быть реализована в ущерб свободе другого. Закон не допускает ущемление прав одних за счёт прав других граждан государства.
5. Недопустимость противопоставления законности и целесообразности. Почему нельзя противопоставлять законность и целесообразность? Прежде всего, потому, что правовые законы сами обладают высшей общественной целесообразностью. В них максимально отражаются как общественные, так и индивидуальные интересы людей. Целесообразность закона не может игнорироваться целесообразностью житейской. Нарушая требование закона, некоторые должностные лица и граждане оправдывают свои противоправные действия местной и индивидуальной целесообразностью. Они утверждают, что в данных конкретных условиях соблюдение закона нецелесообразно, и подменяют его субъективными противозаконными действиями, с их точки зрения более полезными и нужными для данного случая.
6. Предотвращение и эффективная борьба с правонарушениями - важное требование законности. Правовое государство создаёт необходимые материальные, политические, социальные и другие предпосылки для предотвращения и пресечения правонарушений. Благоприятные материальные условия жизни, социальная защищённость населения, политическая стабильность в стране, наличие справедливых правоохранительных законов составляют реальную основу режима законности.
Непосредственная защита интересов субъектов права, любого гражданина, проживающего на территории государства, осуществляется специальными правоохранительными органами: судом, прокуратурой, арбитражем, милицией. Обеспечивая законное функционирование общественных отношений, эти органы в необходимых случаях применяют к правонарушителям различные меры государственного принуждения.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
