Diplom (731212), страница 7
Текст из файла (страница 7)
А.П. Рыжаков по данному вопросу лишь указывает: « Если опознание уже проводилось по фотографиям, то доказательная значимость последующего предъявления для опознания непосредственно человеку может быть поставлена под сомнение. Опознающий уже видел его фотографию, и, увидев человека наяву, мог догадаться, что речь идет именно об этом лице». 28
В следственной же практике подход к данному вопросу иной. Так,
нередки случаи, когда лицо, совершившее преступление установлено органами предварительного расследования, однако его местонахождение им не известно, а порой данное лицо намеренно скрывается с целью избежать уголовной ответственности. В таких случаях следователь приостанавливает производство по уголовному делу, в порядке п.1 ч. 1 ст. 195 УПК. Требования же ч. 4 ст. 195 УПК гласят, что «До приостановления предварительного следствия следователь обязан выполнить все следственные действия, производство которых возможно в отсутствии обвиняемого», то есть следователь в двухмесячный срок собрать все возможные доказательства вины или невиновности подозреваемого, в том числе провести опознание его по фотокарточке, так как сколько уйдет времени на его розыск не известно, а память человека непостоянна. В последующем же, если лицо, подозреваемое в совершении преступления будет задержано, то, по меньшей мере, представить его на опознание «вживую» будет рационально, так как внешние признаки объекта не всегда присутствуют на фотографии (рост, телосложение, отсутствие каких-либо конечностей и т.д.), при этом на фотографии у подозреваемого могут быть и другие переменные признаки внешности (присутствие или отсутствие бороды, усов, синяков на лице; другая прическа и т.п.) И вряд ли в последующем у суда возникнут какие-либо сомнения в правдивости и объективности проведения этих следственных действий, скорее второе опознание (вживую) увеличит доказательственное значение первого (по фото). Это относится и к проведению розыскных мероприятий, в ходе которых показываются фотографии подозреваемых потерпевшим и свидетелям без процессуального оформления. Сказанное просматривается на следующем примере.
Следователем СО УВД Ленинского района г. Тюмени, расследовавшего уголовное дело по факту разбойного нападения 4 апреля 1996 года неустановленными лицами у кладбища «Текутьевское» по ул. Республики г. Тюмени на гр. Антошину. 17сентября 1996 года потерпевшей Антошиной и свидетелю Роммель были представлены на просмотр фотоальбомы с фотографиями лиц, проходившими по криминалистическим учетам в УВД. При просмотре фотоальбомов Антошина указала на фотографию гражданки Лексиной, как на подозреваемую, участвовавшую в совершении разбойного нападения, в последующем и свидетель Роммель также указала на фотографию гр. Лексиной. После, Антошина и Роммель по факту узнавания по фотографии были дополнительно допрошены. В ходе допроса потерпевшая Антошина заявила, что у опознанной по фотографии ею неизвестной, имеются признаки внешности, которые на фотографии не видны – отсутствие двух передних верхних зубов и повдольный шрам на шее, ниже правой мочки уха. Роммель также указала на отсутствие двух передних верхних зубов, что на фотографии не видно. Данные заявления Антошиной и Роммель были заранее запротоколированы и в первоначальных допросах, но ранее им фотоальбомы показаны не были. Кроме того, в первоначальных допросах были указаны и другие внешние признаки подозреваемого (рост, телосложение и др.), которые на фотографии, где изображена гр-ка Лексина по грудь не присутствуют. 24 сентября 1996 года Лексина была задержана и представлена Антошиной и Роммель на опознание. В ходе проведения опознания Антошина, указывая на признаки внешности, по которым опознает Лексину, также указала на признаки отсутствия двух передних верхних зубов и шрама справа на шее, и в присутствии понятых факт наличия этих двух признаков, отсутствующих на фотографии, был установлен. Аналогично прошло опознание Лексиной и свидетелем Роммель. Ленинским районным судом г. Тюмени такое доказательство было признаков допустимым и гр. Лексина осуждена. 29
В приведенном примере видно, что предъявление для опознания объекта после показа его фотографии, в ряде случаев, не только целесообразно, но и необходимо. Отрицательный же результат опознания, в приведенном примере, опроверг бы предположения потерпевшей и свидетеля о причастности подозреваемой в совершении преступления.
Объект должен предъявляться опознающему среди других, подобных ему. Уголовно-процессуальный Кодекс обязывает следователя предъявлять объект для опознания среди других подобных ему. Исключения из данного правила предусматривается только для случаев предъявления трупа, который должен предъявляться изолированно (ст. 165 УПК).
Большинство криминалистов и процессуалистов всегда высказывалось за предъявление объекта для опознания среди других объектов, подобных ему.
Так, А.Я. Гинзбург писал: « Уголовно-процессуальный закон требует, чтобы лицо, опознание которого производится, представлялось в числе других лиц, имеющих внешнее сходство с опознаваемым, а опознаваемый предмет – в числе однородных предметов. Исполнение данного процессуального требования практически сложно, но обязательно». 30
Но некоторые авторы высказывают и свой особый взгляд на данный вопрос. Например, А.А. Леви указывал: «В то же время не должны предъявляться люди с очень сходной внешностью, так как это тоже может затруднить опознание и привести к ошибке». 31 Далее, А.А. Леви, по поводу подбора объектов, в своей работе высказывает рекомендацию: « В случаях, когда в ходе допроса, предшествующего опознанию, называются какие-либо признаки (сложная татуировка, бородавка на носу, характерный шрам на лице и т.п.), чем крайне затрудняется подбор лиц, предъявляемых вместе с опознаваемым, можно вместо опознания произвести освидетельствование, в протоколе которого подробно зафиксировать обнаруженные признаки и по возможности сфотографировать их». 32
Вряд ли мнение А.А. Леви можно признать основательным, так как если для опознающего все предъявленные объекты будут одинаковы, и он не сможет выделить из них ни одного, подходящего под образ объекта, который он видел ранее, то такое поведение опознающего лишний раз докажет, что он запомнил примет объекта и опознать его не в состоянии. При том установленный процессуально факт наличия у случайного лица, например, бородавки на носу, шрама на лице или сложной татуировки никак не будет являться подтверждением его вины в совершении преступления без установленного законом порядка предъявления его опознающему. Действительно, мало ли лиц с такими приметами?
Вопрос о количестве предъявленных для опознания объектов в УПК, решен лишь в одном отношении – определен минимум объектов, среди которых должен предъявляться опознаваемый объект. Предъявление опознаваемого объекта среди двух других, сходных с ним или однородных ему является, по-видимому, намеренным усложнением опознавательной задачи с целью: 1) активизации психического процесса отождествления; 2) обеспечения достоверности опознающего акта; 3) объективности проведения опознания.
Предъявление объекта в единственном числе, не исключает внушающего воздействия его на опознающего и не позволяет проверить объективность опознания. Предъявление только двух объектов – опознаваемого и еще одного однородного также не гарантирует достоверность отождествления, не исключает угадывания опознаваемого объекта.
Установленный в законе количественный минимум – предъявление объекта среди не менее двух других обусловливает с точки зрения правосудия нормальное течение процесса отождествления и достоверности заключительного акта. Однако, это требование будет выполнено по существу (а не формально) при условии, что объекты среди которых предъявлен опознаваемый объект, не были ранее известны, знакомы опознающему. Несоблюдение этого условия в отношении одного или обоих объектов равнозначно предъявлению объекта с нарушением правила о количественном минимуме.
П. П. Цветков, по поводу количественных объектов, писал: «Количество предъявляемых объектов ( в том числе и объект, подлежащий опознанию) может быть различным - три, четыре и более. Но при слишком большом числе предъявляемых объектов внимание рассеивается и опознающий не в состоянии сосредоточиться на предъявляемых объектах, что может отрицательно сказаться на результатах предъявления для опознания». 33
Законодатель поступил правильно, не установив максимум предъявляемых для опознания объектов, однако было бы странным для следователя стремление подобрать «слишком большое» количество предъявляемых объектов, при этом учитывая правила подбора объектов, которые в определенной мере ограничивают предъявление объекта среди многих однородных.
Правила подбора объектов в законе обусловлены содержанием терминов « сходство» и «однородность», используемых в диспозиции ст. 165 УПК: в отношении личности – «сходством по внешности», предметов - «однородностью». Требование соблюдения сходства внешности, предъявляемых для опознания лиц, может истолковываться как относящееся только к личности. Отсутствие возможности подбора лиц, сходных по внешности с опознаваемым, вообще исключает проведение опознания.
Термин «однородность» необходимо толковать ограничительно: достоверность опознания будет обеспечена лишь в том случае, когда предьявляемые предметы имеют не только одинаковые внешние признаки, но и относятся к одной узкой группе, например, часы наручные – одинаковой формы, размера, вида и цвета циферблата, брюки – одного цвета, фасона, близкого по оттенку, аналогичной ткани, схожего размера. Такие требования по подбору обьектов для предьявления в практике порой трудно выполнимы. Однако все зависит от инициативы и добросовестности следователя. 34 В ряде случаев, в следственной практике, иногда бывает так, что следователю не представляется возможным подобрать подобные объекты, в связи с уникальностью объекта, подлежащего опознанию. Бывает, что на практике в данных случаях прибегают к фальсификации, чаще это происходит, когда у следователя нет сомнений по поводу принадлежности определенных предметов, и следователь, предварительно договорившись с опознающим, в протоколе отмечает наличие однородных предметов, когда предъявляется для опознания всего одна вещь, либо предъявляется предмет среди других предметов, существенно отличающихся от опознаваемого. Такая практика порочна и недопустима.
По данному вопросу А.П. Рыжаков предлагает два варианта решения: «Иногда приходится опознавать предмет, аналогов которому найти невозможно. Выход из этого положения есть. Можно провести опознание одного предмета, как в ситуации с трупом. В протоколе при этом мотивированно пояснить, почему опознание не может быть проведено вместе с однородными предметами. Суд сам решит, достоверно ли доказательство.
Второй вариант действий – это отказ от опознания и замена его допросом свидетеля (потерпевшего и др.) с предъявлением в процессе искомого предмета. В протоколе допроса отражается при этом, по каким признакам свидетель признает именно данный предмет тем, о котором он вел речь в ранее данных показаниях. Протокол такого допроса тоже будет доказательством». 35
В первом варианте, предложенном А.П. Рыжаковым, явно нарушен порядок предъявления для опознания, то есть обязательных установленных законом условий, и не напрасно А.П. Рыжаков указал о последующей «судьбе» такого опознания – « Суд сам решит, достоверно ли доказательство». В указанном случае допрос скорее не в достоверности, а в допустимости, и скорее всего, суд руководствуясь ст. 69 УПК, признает такое следственное действие, не имеющим юридической силы.
Второй вариант А.П. Рыжакова более удачен, по крайней мере, если соблюсти порядок проведения допроса и как то опознанную вещь приобщить к показаниям допрашиваемого, то есть указать, что это именно та вещь, которая проходит по материалам уголовного дела (изъятая в определенное время и при определенных обстоятельствах), например, справкой к протоколу допроса, то в последующем такое опознание может быть признано судом допустимым, и иметь значение как косвенное доказательство по материалам уголовного дела.
Животные предъявляются среди одинаковых по полу, близких по возрасту, однопородных, одинаковых или близких по масти. При предъявлении для опознания животных следует фиксировать поведение животного по отношению к опознающему. При подборе животных целесообразно прибегнуть к консультации специалиста.
Если относительно порядка предъявления нескольких объектов, наблюдавшихся опознающим в разное время, в разных местах в связи разными фактами, исследуемыми следователем, существует единое мнение, заключающееся в том, что такие объекты должны предъявляться раздельно, то относительно порядка предъявления объектов, наблюдавшихся опознающим в одном и том же месте, в одно время, в связи с одним и тем же фактам, имеются различные точки зрения.
Г.И. Кочаров, например, считает, что: «Не следует также предъявлять для опознания в одной группе несколько объектов. Каждый из них должен быть предъявлен последовательно с соблюдением требований ст. ст. 164-166 УПК». 36
П.П. Цветков допускал совместное предъявление объектов: «При предъявлении для опознания вещей, - писал он - можно поступить по-разному. Если вещи крупные и их мало, то надо предъявлять раздельно. Когда же вещей много и они не большого размера, например, целый чемодан носильных вещей и пр., то можно предъявлять все вместе, но среди других подобных вещей». 37
Однако, следует заметить, что возможность одновременного предъявления нескольких объектов, наблюдавшихся опознающим вместе, затруднена с организационно-технической стороны, поскольку в отношении каждого опознаваемого объекта должны быть выполнены требования ст. 164 УПК; при предъявлении двух объектов минимально общее количество предъявляемых объектов составит шесть, трех объектов – девять. Это может внести также дезорганизацию в последовательности решения опознаваемых задач, замедлить сами решения, повлечь растерянность, рассеяние внимания опознающего и другие нежелательные последствия. Участники предъявления для опознания могут воспринять их как признак неуверенности опознающего в решении поставленной перед ним задачи.
Чем более сходными будут подобраны объекты для предъявления, тем достовернее и убедительнее опознавательный акт. Нарушение правил о подборе объектов для опознания упрощает психологическую задачу: предъявления объекта с двумя другими, из которых один неоднородный ему, создает возможность не опознания, а угадывания; предъявление среди однородных объектов является подсказкой, так как выделяет опознавательный объект.
Если объект могут опознать несколько лиц, то предъявлять его каждому из них нужно отдельно. Учитывая, что нередко объект, подлежащий предъявлению для опознания, видели несколько лиц, никогда не следует предъявлять его всем им одновременно. Это правило не вызывает сомнений у юристов-теоретиков, ни у практических работников. Оно вытекает из того, что при раздельном предъявлении исключена или по меньшей мере весьма ничтожна возможность взаимного внушения образа объекта, виденного ими.
При однородном же предъявлении всем лицам, могущим опознать его, опасность и возможность взаимного внушения весьма велики. Если один из опознающих, осмотрев предъявленный объект, заявляет, что он опознает его по определенным приметам, то другие опознающие, находящиеся тут же, могут поддаться влиянию ответа первого опознающего и заявить, что это тот же объект, однако в начале они находили лишь некоторые сходства с ним или считали объект непохожим на тот, который они видели, о котором давали показания на допросе. То же самое может произойти и при отрицательном ответе. Если первый опознающий уверенное заявляет, что не находит даже сходства ни в одном из предъявленных объектов с тем объектом, который был ранее предметом его наблюдения, то и другие опознающие лица могут дать отрицательный или промежуточный ответ, хотя до заявления первого опознающего они и не сомневались, что предъявленный объект является именно тем, о котором они ранее дали показания при допросе.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
