CBRR2290 (728251), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Всего в партизанском движении участвовало до 300 тысяч человек. Оно в основном контролировалось подпольными комитетами большевиков под руководством Москвы (еще в январе 1918 г. при наркомате по военным делам РСФСР был учрежден Центральный штаб партизанских отрядов, позже преобразованный в Особое разведотделение). Действовало также немалое число партизанских формирований, возглавляемых анархистами и эсерами.
У генералов, оказавшихся неспособными проводить эффективную социально-экономическую политику, оставался единственный метод «наведения порядка» на подвластных землях - территориях. Источники свидетельствуют, что он энергично проводился против всех несогласных с действиями белых правительств в самых разных формах: арестах, безрассудных расстрелах, в т.ч. заложников, рейдах карательных отрядов и антиеврейских погромах.
«Жестокости были такого рода, - констатировал командующий американскими экспедиционными войсками в Сибири генерал Гревс, - что они, несомненно долго будут вспоминаться и пересказываться среди русского народа».[8]
2.3. Белое движение и интервенты.
Т. к. белое движение носило ярко выраженный национальный, российский характер, оно вызывало значительные опасения у союзников, которые преследовали в России свои интересы. Между ними уже были достигнуты договорённости о сферах влияния в будущей России. Эти же цели преследовала высадка союзных войск на Севере, Юге и Дальнем Востоке. Участия в боевых действиях совместно с белыми армиями не было. Но сам факт их высадки использовался большевистской пропагандой для возбуждения недоверия к белому движению. Помощь же союзников финансами, вооружениями и обмундированием носила ограниченный характер и не могла оказать воздействия на ход боевых действий.[10]
Отношения между двумя этими ведущими антибольшевистскими силами при внешнем благополучии развивалось весьма драматически. И главная причина коренилась в различном видении ими будущего Росcии. Правящие круги Антанты крайне неодобрительно относились к идее белых возродить государство в границах 1917 г., но вместе с тем их ближайшая цель - свержение большевистской власти - совпадала. Лидеры белого движения не могли обойтись без поддержки союзников и поступились, как им казалось, временно - стратегическими интересами Российского государства, принимая помощь от интервентов, заключая с ними кабальные военные, политические и финансовые договоры.
Вот только некоторые факты. В январе 1919 г. Верховный правитель России А.В. Колчак подписал соглашение, обязывавшее «высшее русское командование согласовывать ведение операций с общими директивами, сообщаемыми генералом Жаненом», представителем высшего международного командования. Последний получил право «производить общий контроль как на фронте, так и в тылу».[8]
Под вынужденным покровительством А.И. Деникина на Украине работали торговые и экономические миссии западных стран. Англичане предприимчиво скупили за бесценок ряд сахарных заводов, примеривались к заводам чугунолитейным и судостроительным.
Преемник А.И Деникина генерал П.И. Врангель в виде компенсации за помощь позволил интервентов экспортировать 3 млн. пудов хлеба, сотни тысяч пудов соли, рыбы, табака, шерсти. США учредили даже специальную комиссию по эксплуатации богатств Дальнего Востока, откуда шли караваны судов с награбленным добром. Так за 3 месяца 1919 г. иноземцы вывезли более 3 млн. шкурок пушнины, много других ценностей. Всего же ущерб, нанесенный ими хозяйству Дальнего Востока превысил 300 млн. руб. золотом.[8]
Интервенты воспользовались также золотым запасом России, который был захвачен в Казани эсерами, а затем «наследован» Колчаком (приблизительно 40 тыс. пудов золота и платины).[8]
В обеспечение поставок и займов Верховный правитель официально передал американцам, англичанам, французам и японцам около 9 тыс. пудов золота в монетах и слитках. А в сумятице колчаковского разгрома главный представитель Атланты в Сибири генерал М. Жанен попытался наложить руку сразу на весь ещё внушительный остаток государственного запаса (21422 пуда золота) и вывести его из России. Лишь усилия красноармейских частей и партизан сорвали этот замысел.[8]
В итоге против белого дела оборачивалось и то, что поначалу давало ему главную силу - блок с зарубежными противниками большевизма.
В ходе гражданской войны этот блок, основанный на началах подчинения и зависимости, всё ощутимее подрывал позиции российской контрреволюции. Она поднималась на борьбу под лозунгом единства свободы России, защиты её суверенитета, попираемого большевистской властью с её бесславным Брестским миром. Но очевидное намерение белых вождей сыграть на патриотизме русского народа оказалось обречённым на провал, ибо входило в противоречие с их собственными делами.
2.4. Белый террор.
Насилие и террор были непременными спутниками многовековой истории человечества. Россия традиционно относилась к странам, где цена человеческой жизни была мизерной, а гуманитарные права не соблюдались. Ленин утверждал, что красный террор в годы гражданской войны в России был вынужденным и стал ответной акцией на действия белогвардейцев и интервентов.2
В настоящее время получил распространение тезис историка Мельгунова о том, что белые более, чем красные, пытались придерживаться правовых норм при проведении карательных акций.
Но правовые декларации и постановления конфронтируемых сторон не защищали население страны в те годы от произвола и террора. Их не могли предотвратить ни решения VI Всероссийского Чрезвычайного съезда Советов (ноябрь 1918 года), ни постановление ВЦИК об отмене смертной казни (январь 1920 года), ни указания правительств противоположной стороны. И те, и другие расстреливали, брали заложников, практиковали пытки. Были и у белых учреждения, подобные ЧК и ревтрибуналам, - различные контрразведки и военно-полевые суды, пропагандистские организации с осведомительскими задачами, типа деникинского Освага (отдел пропаганды Особого совещания при главнокомандующем вооружёнными силами Юга России). Уже первые акты насилия, проведённые одно-, а затем и двухпартийным советским правительством (большевики и левые эсеры): закрытие газет, защищавших идеи Февраля, а не Октября 1917 года, объявление партии кадетов вне закона, роспуск Учредительного собрания, введение права внесудебной борьбы за власть - вызвали неприятие многих. Ленин исходил из того, что «польза революции, польза рабочего класса - вот высший закон » ,3 что только он - высшая инстанция, определяющая «эту пользу», а потому могущая решать все вопросы, в том числе и главный - право на жизнь и деятельность. Принципом целесообразности средств, применяемых для защиты власти, руководствовались Троцкий, Бухарин и другие: «Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи » .4 В записке Э.М. Склянскому (август 1920 года), зам. Пред. Реввоенсовета республики, Ленин писал: «...Под видом «зелёных » (мы потом на них свалим) пройдем 10-20 вёрст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премия: 100000 рублей за повешенного » .5
Каутский утверждал, что рассматривать красный террор как ответную реакцию на белый - то же самое, что оправдывать собственное воровство тем, что и другие воруют. Он пророчески предсказал, что «большевизм останется тёмной страницей в истории социализма».6
Террор составлял сущность советской системы фактически. Это проявляется в ночь с 16 на 17 июля 1918 года с убийством царской семьи, c призывом Ленина к террору в ответ на убийство Володарского,7 с резолюцией ВЦИК о проведении массового террора против буржуазии.8 А с 5 сентября 1918 г. - официально, после выхода постановления Совнаркома. Смертная казнь была официально введена 21 февраля 1918 года. Об этом было сказано в воззвании Совнаркома «Социалистическое отечество в опасности», написанном Троцким по поручению Ленина. На его основании ВЧК получила право внесудебной расправы над «неприятельскими агентами, спекулянтами, громилами, хулиганами, контрреволюционными агитаторами, германскими шпионами». Позже к ним добавили «саботажников и прочих паразитов». Ленин сказал, что «без жесточайшего революционного террора» быть победителем невозможно.[4]
Руководство Советской Республики официально признало создание неправового государства, где произвол стал нормой жизни, а террор - важнейшим инструментом удержания власти. Характерно, что право ВЧК на внесудебные расправы, сочинённое Троцким, подписал Ленин; трибуналам предоставил неограниченные права нарком юстиции; постановление о красном терроре завизировали наркомы юстиции, внутренних дел и управляющий делами Совнаркома; военным трибуналам определил задачи председатель Реввоентрибунала республики. «Военные трибуналы не руководствуются и не должны руководствоваться никакими юридическими нормами. Это карающие органы, созданные в процессе напряжённой революционной борьбы, которые постановляют свои приговоры, руководствуясь принципом политической целесообразности и правосознания коммунистов » .9 11сентября 1918 года со страниц газеты «Правда» Осинский утверждал: «От диктатуры пролетариата над буржуазией мы перешли к крайнему террору - системе уничтожения буржуазии как класса » .[4] Декрет ВЦИК от 15 февраля 1919 года разрешал «брать заложников из крестьян с тем, что если расчистка снега не будет произведена, они будут расстреляны » .10
Территории, занятые белыми, нельзя рассматривать как территории изолированные: шла гражданская война, а значит противоборствующие стороны влияли друг на друга. Одновременно и взаимосвязанно с красным господствовал в стране и белый террор.
Уже в 1918 году начал властвовать «террор среды», когда симметрия действий сторон стала неминуемо схожей. Это нашло своё продолжение в 1919-1920 годах, когда и красные, и белые синхронно строили свои диктаторские государства. Применение террора по отношению к своим противникам и мирному населению не избежал никто из руководителей противоборствующих сторон. Формы и методы террора были различны. но их использовали и приверженцы Учредительного собрания (Комуч в Самаре, Временное областное правительство на Урале, Временное сибирское правительство, Верхнее управление Северной области), и собственно белое движение.
Колчак и Деникин были профессиональными военными, патриотами, имевшими свой взгляд на будущее страны. В советской историографии Колчак характеризуется как реакционер и скрытый монархист. За рубежом был создан образ либерала, пользовавшегося поддержкой населения. Это крайние точки зрения. Во время допросов в иркутской ЧК в 1920 году Колчак заявил о том, что он не знал о многих фактах безжалостного отношения к рабочим и крестьянам со стороны его карателей. Возможно, он говорил правду. Но трудно говорить о поддержке его политики в Сибири и на Урале, если из примерно 400000 красных партизан того времени 150000 действовало против него, а среди них было 4-5% зажиточных крестьян, или, как их тогда называли, кулаков.
Карательный аппарат колчаковское правительство создавало на основе традиций дореволюционной России, но меняя имена: вместо жандармерии - госохрана, полиция - милиция и т.д. Управляющие карательными органами в губерниях весной 1919 года требовали «не соблюдать юридические нормы, созданные для мирного времени, а исходить из целесообразности » .11 Так и было, особенно во времена карательных операций. Генерал Сахаров приказом по армии от 12 октября 1919 года требовал расстреливать каждого десятого заложника или жителя, а также в случае вооружённых выступлений против военных: «такие населённые пункты немедленно окружать, всех жителей расстреливать, а самое селение уничтожать дотла».12 «Год назад, - писал в дневнике 4 августа 1919 года военный министр правительства Колчака А. Будберг, - население видело в нас избавителей от тяжкого комиссарского плена, а ныне оно нас ненавидит также, как ненавидело комиссаров, если не больше; и, что ещё хуже ненависти, оно нам уже не верит, от нас не ждёт ничего доброго » .13
Диктатура немыслима без сильного репрессивного аппарата и проводимого террора. Слово «расстрел» было одним из самых популярных в лексике гражданской войны.
Не было в этом плане исключением и правительство Деникина. Полиция, на территории, занятой генералом, именовалась государственной стражей. Её численность к сентябрю 1919 года достигла 78000 человек (при 110000 штыков и сабель в действующей армии Деникина). Деникин, как и Колчак, отрицал своё участие в каких-либо репрессивных мерах. Он обвинял в этом контрразведку, ставшую «очагом провокации и организованного грабежа», губернаторов и военачальников.14
Отчёты Освага сообщали Деникину о грабежах, мародёрстве, жестокости военных по отношению к мирному населению, 15 именно при его командовании произошло 226 еврейских погромов, в результате которых погибли тысячи невинных людей.16
Многочисленные свидетельства говорят о жестокости карательной политики Врангеля, Юденича и других генералов. О расправах, и не только с большевиками, карателей Юденича свидетельствовали очевидцы. Миллер подписал 26 июня 1919 года приказ, согласно которому большевики-заложники расстреливались за любое покушение на офицерскую жизнь.17
Их дополняли действия многих атаманов, выступавших от имени регулярных белых армий.
Белый террор оказался столь же бессмысленным для достижения поставленной цели, сколь и всякий другой. Как вспоминал командующий войсками США в Сибири генерал Грэвс, «в Восточной Сибири на каждого человека, убитого большевиками, приходилось 100 человек, убитых антибольшевистскими элементами » и «количество большевиков в Сибири ко времени Колчака увеличилось во много раз в сравнении с количеством их к моменту нашего прихода » .
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
