142238 (726504), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Историко-логический подход к исследованию феномена социальной, скажем, российской, специфики требует основания, с которого могут быть рассмотрены все процессы, происходящие в истории. Подходя к проблеме исторически, необходимо для начала определить адекватную историческую рамку, способную дать понять, что со страной и обществом происходило и происходит. Здесь можно долго спорить, с чего начать, что есть для истории 15–20 лет, надо ли начинать «с семнадцатого года» или с Ивана Грозного, или – в соответствии с наметившейся в последнее время тенденцией, принять более широкие исторические рамки – столетий или даже тысячелетий.
Сегодня, пожалуй, пока наиболее плодотворным является путь интеграции всех этих попыток в систематическое целое, поскольку никто из разделяющих ту или иную точку зрения ныне не может претендовать на исчерпывающую истинность своих суждений. Объединив же их, можно будет очертить границы, в рамках которых возможно осмысленно оценивать те или иные периоды, эры, эпохи. Здесь неуместен чисто хронологический подход. 10 лет, 100 лет, 1000 лет, – это пустой звук, если не наполнить их социальным содержанием, и соответственно, нельзя сказать, много это или мало, значимо или нет.
Ведущие и зачастую определяющие позиции здесь принадлежат историческому сознанию. Его роль в формировании качественных и содержательных характеристик целостного сознания того или иного общественного формирования трудно переоценить. Выполняя функции социальной памяти, отражающей и рефлексирующей собственное существование общественного организма во времени, оно является атрибутивной предпосылкой самоидентификации любого общественного формирования (индивид, группа, социум, общество), задающей исходные координаты его жизнедеятельности. Не случайно периодически в том или ином обществе – частью осознанно, а частью неосознанно – разворачивается «борьба за историю», причем довольно жесткая, невзирая на поприще – будь то научно-теоретическая, политическая, идеологическая и любая другая арена.
Методология исследования и выделения существенных признаков исторического пространства-времени, оказывающих значимое влияние на формирование или выбор позиций субъекта социального действия (локального социума или индивида), еще находится в стадии разработки. Это порождает много проблем, например, обусловливает затруднения в попытках выделить и качественно определить специфику и уникальность тех или иных целостных социо-культурных (в том числе национально-ориентированных) образований.
Так вот война возникает вследствие человеческой меркантильности? Припомним «неистовые движения» современности, которые за масштабом уже переросли в террористические войны. Разговора о бескорыстии «неистовых» – миф. «В качестве примера – масштабы наркомафиозной деятельности палестинского движения «Хезболла». Лишь в долине Бека совместно с сирийцами ими контролируются посевы индийской конопли на площади 25 кв. км и опийного мака площадью 20 кв. км. Ежегодная прибыль за полученную наркосырье в середине 90-х лет ХХ ст. составлял 8 млрд. долл. США, а прибыль от переработки наркотиков и их транспортирование к Европе и Северной Америке есть вдвое большим».
Значит войны возникают потому, что это кому-то удобно? И не обязательно быть «пушечным мясом» на передовой? После Первой мировой войны Соединенные Штаты из стран-должника превратились у стран-кредитора. На Второй мировой американская экономика тоже «нагрела руки»: в 1945 году США удерживали 50% мирового ВВП. И предъявлять обвинение американцам в этом безосновательно. Не они начали войну. Европейским же странам не повезло вследствие соседства с фашистской Германией. У В П. Диля и Р. Гоерца есть поэтому поводу объяснения: вероятность военного столкновенья повышается при наличии двух факторов – «соседство» государств и спорный вопрос относительно территории. Однако Зингер и Геллер усматривают выход из конфликтной ситуации в паритете – зависимости экономик соседних государств.
Скажем, непростыми были взаимоотношения между Токио и Пекином, когда на японский рынок проникли китайские товары, однако соседи нашли согласие. И, несомненно, целесообразно все припомнить поочередно: первая волна недовольства началась из-за продукции японских брендов, изготовленных в Поднебесной (типа National/ Panasonic, это бренды Matsushita Corporation и Toshiba. Тогда японские потребители обнаружили, что техника Naier и другие китайские товары стоят значительно дешевле, чем местные, и отказались «переплачивать». Таким образом, состоялось «опустошение» японского производственного потенциала, страной прокатилась дефляция. Впрочем, это не привело к вооруженной стычке между соседними странами, так как их экономики были связаны. Японские компании тоже получили от Китая прибыль. Много компаний перевели свое производство в Поднебесную, где есть то, чего им не хватает в Японии: низкие зарплаты и пенсии (вместе с тем стареющее японское общество вынуждено делать все больше взносов в пенсионный фонд), стабильная валюта и приемлемые цены на недвижимость (для производственных площадей)».
Приверженцы экономической интерпретации считают войну следствием соперничества государств, которые начинают вооруженную стычку ради получения новых рынков сбыта, дешевой рабочей силы, источников сырья и энергии. Эту точку зрения разделяли марксисты, ныне – основатель теории динамических стратегий Г. Снукс и макросоциолог З. Сандерсон. Много сетований по этому поводу поступает в адрес глобализации на объекты ее внедрения. Аналитик О. Неклесса считает, что фактическими границами Соединенных Штатов есть «зоны национальных интересов», которые постепенно охватывают всю планету. В принципе, «Стратегия национальной безопасности США» это фиксирует: «США жизненно заинтересованные в обеспечении доступа к зарубежным нефтяным источникам. Мы обязанные и в дальнейшем заботиться о региональной стабильности и безопасности в ключевых районах добычи энергоресурсов, чтобы гарантировать наш доступ к ним». Ныне заметна заинтересованность Соединенных Штатов к расширенному Ближнему Востоку (GMEI). Кстати, Вашингтон ежегодно выделяет в рамках «Проектов двусторонней экономической помощи» странам арабского мира больше 1 млрд. долл. И арабы считают такую помощь совсем не проявлением филантропии или меценатства; по их мнению, американцы «стремятся установить контроль над энергоресурсами; распространить гегемонию США в арабском мире, навязав последнему абсолютную зависимость от Соединенных Штатов в моральном, духовном и экономическом плане; отстранить «неугодные» американской стороне государственные режимы и легитимировать военное присутствие США в регионе».
Ныне мысли политологов разделились относительно лидера в ведении информационной войны. Одни считают США самыми мощными, другие – Китай. И, несомненно, следует указать на американскую систему радиоэлектронной разведки «Эшелон», которая предназначена перехватывать и обрабатывать информацию, в частности любые телефонные звонки, факсы, радиопередачи и даже электронную почту… «За день система может отслеживать три миллиарда сообщений, это составляет 99% информации, которые передается по всему миру».
Китайцы тоже не дремали: развертывание на арендованных в Мьянме островах центров радиоразведки, которые «покрывают» Бенгальский залив, Малаккский залив и весь Индийский океан (1994 г.); модернизация на одном из Парасельских островов и на острове Хайнань всех центров радиоперехвата в Азии (1995 г.); аренда на 50 лет (1996 г.) компанией «Hutchison Whampoa», что принадлежала тесно связанному с КНР гонконгскому бизнесмену Ли Кашину (ныне она называется «Panama Ports Co»), ключевых портов на Панамском канале для целей, которые часто имеют неправомерную основу, например, контрабанды технологий из Запада в Китай (из заявлений Пентагону); создание на Острове Свободы центра радиоперехвата и слежение за спутниками США (1999 г.); запуск четырех фотосъемочных спутников и двух спутников радиоперехвата над Азией (1999 г.); начало работы над программой «1–26» относительно создание новых видов высокотехнологического оружия, включительно с разведывательными спутниками (2001 г.) и т.п.
В 1997–1998 гг., когда китайцам удалось «переиграть» американцев в информационном противоборстве и разорить Сороса (его ведущий фонд был просто ликвидированный, а два мелкие объединено). Хотя казалось, что магнат не имеет вообще ахиллесовой пяты, т.е. был неуязвимым. Ведь он вышел сухим из воды, вызвав в 1992 году на английском фондовом рынке обвальное падение фунта стерлингов (что отдалило введение евровалюты на 7 лет), а в 1997 г. – финансовый кризис в таких странах Азиатско-Тихоокеанського региона, как Малайзия, Индонезия, Сингапур, Филиппины. Когда же соросовские атаки дошли к Поднебесной, китайские специалисты начали поочередные игры на повышение или понижение путем закупки или наоборот экстренной продажи ценных бумаг; потом нанесли информационный контрудар (аналогичный атаке Д. Сороса) по национальной валюте США.
Также была атакована в Нью-Йорке наибольшая в мире фондовая биржа, которая в Соединенных Штатах осуществляет свыше 70% всех операций с акциями. Результаты не заставили себя долго ждать: 27 октября 1997 года курс акций на нью-йоркской фондовой бирже упал на 554, 6 пункта. Со времен «великой депрессии» 1929 года подобное не фиксировалось. Таким образом, китайцы не сдались и выиграли.
Значит, войны могут возникнуть вследствие того, что кто-то не желает кому-то подчиниться? Теория игр довольно интересная и полезная в этом плане. Нобелевскую премию «за взнос у понимание явлений сотрудничества и конфликта через анализ теории игр» получили Роберт Оманн (Robert J. Aumann) и Томас Шеллинг (Thomas Schellinq).
Относительно уступок, то в 1962 году Соединенные Штаты уступили Советскому Союзу в вопросе о революционной Кубе, не желая из-за нее вступать в ядерную войну. Примером «нежелание уступить» есть позиция современного Ирана, который заявил о производстве урана и таким образом зачислил себя к ядерным государствам.
Так вот войны возникают еще и потому, что кто-то стремится к свободному полету, а его посадили за решетка? Обсуждая рациональные или иррациональные причины решения войн, целесообразно вспомнить Ницше, который выделял имеющееся иррациональное стремление к власти. Роберт Глоссоп определяет войну как «масштабный конфликт с применением насилия между организованными группами, которые являются правительствами или стремятся установить правительство», прибавляя, что война служит для установления политической власти, т.е. власти устанавливать законы и принуждать население к их выполнению.
Таким образом, война – это поиск истины, справедливости? Если «так», то война и в самом деле есть тем бессмертной птицей Фениксом. Поскольку мудрецы мира убеждены, что истины не существует (за философской теорией о дуализме правды). У каждого индивида свое видение определенной ситуации. Дальтоник собственными глазами увидит, что собранная земляника – спелая, тогда как все другие будут убеждать его в совсем противоположном…
Так где же истина?
Относительно усовершенствования человека войной, Бенито Муссолини в «Доктрине фашизма» (раздел «Против пацифизма: войн и жизнь как обязанность») писал: «Прежде всего, фашизм не верит в возможность и пользу постоянного мира, поскольку вообще дело касается будущего развития человечества». Учитывая усовершенствование вооруженного потенциала это так. В войне в Кореи (1950–1953 гг.) были применены 9 раньше не известных видов оружия. В вьетнамской войне (1964–1975 гг.) таких видов оружия было уже 25. В войнах и конфликтах на Ближнем Востоке (1967, 1973, 1982, 1986 гг.) – около 30. А в войне в зоне Персидского залива (1991 г.) – свыше 100… Так вот война – двигатель прогресса?
Относительно этого возникают сомнения, поскольку вооруженные конфликты демонстрируют абсурдность человека. Как понять логику Homo sapiens, когда он за считанные минуты уничтожает бомбами уникальные, единые в своем роде и в мире культурные ценности, не оставляя потомкам ни одной возможности притронуться к сокровищам пращуров?! Это – «неовандализм»? «Одни строят, другие разрушают». Логически ли тогда создавать ценность, чтобы потом ее сокрушить; рождать детей, чтобы потом их убить? Или роду человеческому предназначен Сизифов труд? А. Моруа об эссе А. Камю «Миф о Сизифе» писал: «В начале века Сизифу, т.е. человеку, удалось выкатить свой камень довольно высоко на фатальный склон. Перед войной 1914 г. не все, конечно, было в порядке, но все же много что, по крайней мере в Франции, улучшилось. Слова «надежда», «прогресс» были преисполненные смысла. За четыре года Первой мировой войны глыба скатилась далеко вниз, тем не менее Сизиф снова мужественно взялся за свою пожизненную работу. Вторая мировая война разрушила большую надежду. Все было разбито каминной глыбой. Сизиф – похороненный под камнем, обессиленный и разочарованный. И тогда прозвучал молодой голос: «Так, этот мир абсурдный, так, от богов незачем ждать. И, однако, надо, смотря в лицо неумолимой судьбе, осознать ее, пренебречь и, насколько это в наших человеческих силах, изменить». Понятно, что к этому голосу прислушались, оставалось только это или – ничего»…
Так вот человек – это Сизиф? Тогда какой образ можно подобрать к войне? Какая она в своем подобии?
А возможно, война – Янус двуликий, что изменяет подобие свое на каждом этапе?
Война – многоликая, и вместе с тем у нее одно лицо – суровое. Как у звезд, у нее множество имен (Агрессия, Марс, Молох…) и одно – Война.
А мы, люди, маленькие люди, в надежде найти тот цвет папоротника, продаем свою душу дьяволу войны, получая награду, – гарантированное место на жертвенном камне.
Литература
1. Головченко В. «Дракон в тумане»: геополитический вызов Пекина и ответ Вашингтона // Человек и политика. – 2004. – №3.
2. Попов В. Исламский фактор в мировой политике // Азия и Африка сегодня. – 2004. – №1.
3. Цвенгрош Г. Граф Михаил Тишкевич в соревнованиях за свободную и соборную Украину // Звон. – 1998. – №11–12.
4. Локальные войны и вооруженные конфликты второй половины ХХ столетие. – К.,: Знание Украины, 2006.
5. Долгов И., Зварич В. «Передовая страна» в поисках своей идентичности // Политика и время. – 2004. – №7–8.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
