CBRR5649 (725955), страница 2
Текст из файла (страница 2)
родов становилось больше, росла и их численность.
За это время внутри монгольских родов произошла оригинальная социальная дифференциация. К именам тех или иных монголов присоединяются
своеобразные эпитеты: багадур (батур) - богатырь; сэчэн (сэцэн) - мудрый,
мэргэн - меткий; бильге - умный; бохо (боко) - сильный; тегии
(тюркск.) - царевич; буюрук (тюркск.) - приказывающий; тайши (кит.) -
член царского рода; сёгун (кит,) - наследник престола; а жены их'
величаются; хатун и беги .
Нетрудно заметить, что основнвя часть этих эпитетов, являющихся
титулами, связана не с аристократическим происхождением, ибо все монголы
происходили от Алан-Гоа и Буртэ-Чино (лани и волка), и не с богатством, то
появлявшимся, то исчезавшим, с личными деловыми качествами.
Из аморфного гомеостатичного состояния иргэн (племя или подплемя) перешл в
новое, активное состояние - преиратился в систему, где все способности
членов мобилизованы. Человек как таковой стал элементом, составляющим
иргэн, что налагало на него определенные обязанности, но и давало ему защиту
и место под солнцем. За обиду члена иргэна должен был вступиться весь ирэн;
за его преступление тоже отвечали все сородичи. Понятие коллективной
ответственности стало для монголов поведенческим императивом. На этой
основе кристаллизуются права, определяемые степенями и градациями родственных отношений, и обязанности, исчисляемые в связи со способностями
члена племени. Это типичный случай становления первой фазы зтногенеза,
столь похожий на появление феодализма в государстве Каролингов, что даже
была сделана попытка назвать организацию монгольского общества кочевым
феодализмом .
Обычно для захвата чужих земель нужна крепкая военная организация,
чтобы преодолеть сопротивление аборигенов. Но монголам помогла сама
природа. Великая засуха Х в. кончилась, и граница ковыльных степей поползла
от берегов Шилки на юг, к Онону и Керулену . На месте былых пустынь
оживлявшихся кустами эфедры, снова, как в эпоху Тюркютского каганата,
стали пастись стада сайгаков и дзеренов, забегали крупные зайцы-русаки,
вырыли себе норы сурки и суслики. Жить здесь стало легко и сытно,
первыми, кто освоил степные пространства вплоть до пустыни Гоби, быпи
предки монголов.
Прирост населения в ХI в. резко увеличился. В начале ХII в. монголам
уже мало долины Онона. Они распространяются на запад - к Хилку и
нижней Селенге, где наталкиваются на храбрых и воинственных меркитов,
мало затронутых пассионарным толчком, но хранящих традиции предков - самодийцев.
Монголам становится тесно в своей стране, и они делают то, что в таких
случаях обычно предпринимается, - выбирают верховного владыку - хагана (хана).
Им стал Хабул - представитель восьмого поколения потомков Алан-Гоа и «желтом пса».
Он царствовал в 30 - 40-х годах ХП в. Именно тогда закончился инкубационный период монгольского этногенеза и началась монгольская история.
Теперь вернемся к проблеме «желтого пса». Вряд ли стоит толковать миф
буквально.. Сами монголы и тибетцы считали светоносного юношу, преображающегося в пса, литературным образом, иносказанием. Значение же его ясно: монголы отметили и датировали лутем счета поколений дату рождения своего этноса, или смену эпохи.
Рождение Бодончара было для них исторической вехой, как для арабов - хиджра,
стой лишь разницей, что они вели отсчет не по астрономическому, а по
биологическому календарю. Ныне так считают своих мух генетики.
И наконец, пассионарный толчок описан как облучение плода в утробе.
Это именно тот феномен, который порождает мутации. Выдумать такое
невозможно, а поверить женщине, утверждающей это, трудно. По-видимому,
сами монголы Х в. относились к рассказу Алан-Гоа скептически. Но когда ее
потомки захватили сначала влияние, а потом власть, стало безопаснее не
спорить. А еще позднее легенду стали воспринимать как сказку, потому что
фольклористика и биофизика еще более несовместны, чем гений и злодейство.
Но мутационный импульс не может изменить только один, да еще поведенческий,
признак. Разброс признаков обязателен... и он действительно имел место.
0б отличии внешности Борджигинов от прочих кочевников два автора: китаец
Чжао Хун и тюрк Абуль-Гази. «Татары не очень высоки ростом. Самые высокие...
156 - 160 см . Нет полных и толстых. Лица у них широкие, скулы большие. Глаза
без верхних ресниц. Борода редкая. Тэмуджин высокого и величественного роста, с
обширным лбом и длинной бородой.
Личность воинственная и сильная. Этим он отличается от других» .
У Борджигинов глаза «сине-зеленые» или «темно-синие, где зрачококружен
бурым ободком» . Итак, мутация сказалась не только на психике, но и на деталях
наружности Борджигинов, что снимает сомнение в ее наличии.
А какова была ее роль - увидим.
Ареал пассионарного толчка охватил Приамурье, Уссурийский край и
Восточное Забайкалье. Восточные соседи монголов - чжурчжэни - овладели
Северным Китаем до р. Хуай. Западные соседи монголов в долинах Селенги
и Ангары оказались вне пределов действия толчка, захватившего монголов и
татар в междуречье Онона и Керулена. Приняв этот тезис, легко
объяснить подъем активности восточных кочевйиков, обитавших в степях менее
обильных, чем западные.
Порейдем к истории монголов. Темп ее был поразительно быстрым. Хабул
родился около 1100 г., т.е. восемь поколений прожило и умерло за 130 лет.
Это значит, что монголы воспроизводили потомство в 16 - 18 лет, после чего
быстро уступали место молодежи. Конечно, тридцатилетних воинов не
списывали в запас по старости, но, видимо, редкие мужи доживали до этого
возраста. Они гибли в лостоянных войнах, успевая лишь зачать сыновей, тоже
обреченных на раннюю гибель. И если при столь неблагоприятных условиях
монгольский этнос не исчез и не стал подневольным племенем у сильных
соседей, то, значит, монголы имели силы и способности к сверхнапряжению,
благодаря чему они шли от победы к победе. Именно эти качества мы
определяем как последствия возникшей пассионарности в инкубационном
периоде возникающего этноса. В начале ХII в. монгольский этнос стал уже
фактом Всемирной истории, так что жертвенность юных предков, имена
которых не сохранились, принесла свои плоды.
Уже в 1122 г. господство в восточной части Великой степи делили монголы
и татары, а победоносные на других фронтах чжурчжэни заняли наблюдательную
позицию . Затем в 1129 г., когда чжурчжэньский корпус, преследовавший
отступавших на запад киданей, выдвинулся в степь, монгольский глава
Хабул-хаган объявил чжурчжэням войну, чем остановил их войска и принудил
их вернуться в Китай, чтобы избежать столкновения. Осторожный император
Укимай предпочел не приобретать врага на севере в то время, когда его лучшие
войска сражались с китайцами и тибетцами . Он даже попытался договориться
с Хабул-хаганом и пригласил его в свою столицу. Но монгольский вождь вел
себя грубо и неуступчиво: не доверяя чжурчжэням, он во время дипломатиче-
ского пира постоянно выходил из зала, чтобы отрыгнуть пищу, потому что
боялся отравы. Тем не менее Укимай запретил арестовывзть его, справедливо
считая, что нового хана монголы найдут, а войско их от потери нескольких
человек не станет менее грозным .
Но после смерти Укимая в 1134 г. на престол вступил Холу, человек
несдержанный и злопамятный. Он послал в степь лазутчиков, чтобы поймать
Хабул-хагана, что они и сделали, застав его в пути. Но пока они везли хана
на расправу, его родственник, у которого лазутчики остановились на отдых,
заподозрил недоброе и сменил лошадь Хабул-хагана на белого жеребца. Хабул
нашел удобный случай, пустил свежего скакуна в мах и ускакал домой, а
преследователей убили его родичи.
И тогда в 1135 г. пошла настоящая война. В 1139 г. монголы наголову
разбили чжурчжэней при горе Хайлинь, местоположение которой неизвестно.
В 1147 г. чжурчжэни вынуждены были просить мира и согласились уплачивать
монголам дань. Но домвор не был соблюден, а мир не был долог.
Одновременно шла война на западной окраине монгольских земель. Там
неукротимые меркиты отвечали набегом на набег, ударом копья на удар . Эта
война, где обе стороны руководствовались понятиями кровной мести и
коллективной ответственности, не могли кончиться, пока хоть один из
сражающихся сидел в седле. Забегая вперед, скажем, что она затянулась на 80 лет.
Но еще хуже оказалось на юго-востоке, с татарами. Случилось, что к тяжело
заболевшему шурину Хабул-хагана вызвали кама (шамана) от татар. Тот не
смог вылечить больного и был отправлен назад. Но родичи покойного решили,
что кам лечил недобросовестно, поехали за ним и избили до - смерти. Так
возникло новая вендетта: кровь за кровь... и война до полного истребления
противника….
«Люди длинной воли»
В ХII в основным элементом древнемонгольского общества был род (обох), находившийся на стадии разложения. Во главе родов стояла степная знать.
Представители ее носили почетные звания: багадур, нойон, сэчэн и тайши.
Главная забота багадуров и нойонов была в том, чтобы добывать пастбища
и работников для ухода за скотом и юртами.
Прочими слоями были: дружинники (нухуры), родовичи низшего
происхождения (харачу, или черная кость) и рабы (богол), а также целые роды,
покоренные некогда более сильными родами или примкнувшие к ним
добровольно (унаган богол). Эти последние не лишались личной свободы и по
существу мало отличались в правовом отношении от своих господ. Низкий
уровень развития производительных сил и торговли, даже меновой, не давал
возможности использовать подневольный труд в кочевом скотоводстве. Рабы
употреблялись как домашняя прислуга, что не влияло на развитие производственных отношений, и основы родового строя сохранялись.
Совместное владение угодьями, жертвоприношения предкам, кровная месть
и связанные с ней межплеменные войны - все это входило в компетенцию не
отдельного лица, а рода в целом. В монголах укоренилось представление о
родовом коллективе как основе социальной жизни, о родовой (коллективной)
ответственности за судьбу любого рода и об обязательной взаимовыручке. Член
рода всегда чувствовал поддержку своего коллектива и всегда был готов
выполнять обязанности, налагаемые на него коллективом. Но в такой жесткой
системе пассионарность отдельных родовичей не только не нужна - она ей
прямо противопоказана, ибо подрывает авторитет старейшин, а тем самым и
родовые порядки.
Но монгольские роды охватывали все население Монголии только номи-
нально. На самом деле постоянно находились отдельные люди,' которых
тяготила дисциплина родовой общины, где фактическая власть принадлежала
старейшим, а прочие, несмотря на любые заслуги, должны были довольство-
ваться второстепенным положением. Те богатыри, которые не мирились с
необходимостью быть всегда на последних ролях, отделялись от родовых
общин, покидали свои курени и становились «людьми длинной воли» или
«свободного состояния», в китайской передаче - «белотелые» (байшень), т.е..
белая кость . Судьба этих людей часто была трагична: лишенные общественной
поддержки,- они были принуждены добывать себе пропитание лесной охотой,
рыбной ловлей и даже разбоем, за что их убивали. С течением времени они
стали составлять отдельные отряды, чтобы сопротивляться своим организован-
ным соплеменникам, и искать вождей для борьбы с родовыми объединениями.
Число их неуклонно росло., в их среде рождались идеалы новой жизни и нового
устройства общества, при котором их бы перестали травить, как волков. Этими
идеалами стали: переустройство быта на военный лад и активная оборона
родины, т.е. Великой степи, от чжурчжэньских вторжений, недвусмысленно
названных в империи Кинь «уменьшением рабов и истреблением людей» . Эти
истребительные походы повторялись раз в три года, начиная с 1161 г. Девочек
и мальчиков не убивали, в продавали в рабство в Шаньдун. «Татары убежали .
в Шамо (пустыню), и мщение проникло в их мозг и кровь» . Те, кому удавалось
спастись из плена, пополняли число «людей длинной воли», которым
увеличивалось в течение 20 лет.
Тэмуджин (Чингис Хан)
Безусловно Тэмуджин был типичным пассионарием и его влияние
на становление монгольского этноса было на столько велико, что осветить
его подробно здесь нет возможности.















