ref-15994 (725717), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В «Поучении детям» Владимира Мономаха, произведении, полном оптимизма, светлой уверенности в будущем, князь Владимир, чья собственная жизнь была примером боевого и трудового подвига, восхищается красотой, неповторимостью мира, каждого человека, тем, как «звери различные и птицы и рыбы украшены твоим промыслом, господи! И этому чуду подивимся... как разнообразны человеческие лица, — если и всех людей собрать, не у всех один облик, но каждый имеет свой облик лица...» .
Главный девиз, суть поучения детям великого князя — «не ленитесь!» — всегда современны, пока существует человеческое общество: «В дому своем не ленитесь... На войну выйдя, не ленитесь. Что имеет хорошего, то не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь». Призыв к постоянному, полезному труду для собственного блага и блага государства как смысл жизни, как нравственно-эстетический идеал пронизывает все «Поучение».
Религиозно-аскетический монашеский идеал человеческой жизни князь-деятель недвусмысленно противопоставляет идеалу разумной, деятельной жизни, которая только и может быть доброй и прекрасной.
Характерно, что даже в житиях святых этого периода, созданных по всем канонам агиографического искусства, таких, как «Житие преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского», написанного Heстором, наряду с каноническими традиционными характеристиками и воспеванием нравственных добродетелей, думах о спасении души, как главная нравственно-эстетическая добродетель, отмечается активная деятельность Феодосия, главы монастыря, большого хозяйственного и культурного центра. Феодосии активно вмешивается в политическую жизнь, смело противостоит междоусобицам князей, стремится их примирить, дабы не ослабляли Русь своими распрями.
В «Житии...» подчеркивается потрясающее трудолюбие, крепость тела и духа как основная черта личности Феодосия. Умный и прозорливый, он перед смертью, чтобы избежать борьбы за власть, собрал братию и попросил выбрать нового игумена. Непрестанный труд, простота и бескорыстие и сделали его героем «Жития», «идеальным» характером, примером для подражания. Гимн активному трудолюбию на благо родины, этическое и эстетическое осуждение праздности вполне соответствовало интересам крепнущего Киевского государства. Нравственно-эстетический идеал и гражданский совпадали, давая прекрасные результаты во всех сферах жизни и творчества.
Чрезвычайно ярким, оригинальным по богатству эстетических идей является «Слово Даниила Заточника, написанное им своему князю Ярославу Владимировичу» (XIII век) в форме фольклорной притчи. В «Слове» воспеваются разум, мудрость, красота. Богатство, внешний блеск, по сути дела, выступают антиподами мудрого и прекрасного. Даниил Заточник четко различает внешне красивое и духовно прекрасное.
Взяв за исходную позицию положение о том, что «сердце умного укрепляется красотой и мудростью», автор говорит далее, что такое соответствие бывает далеко не всегда. «Ибо нищий мудрый — что золото в навозном сосуде, а богатый разодетый да глупый — что шелковая наволочка, соломой набитая». Истинная красота лишь та, которая соответствует добрым и мудрым делам и поступкам. Внешнюю красоту, не имеющую «очи мудрого», он сатирически обличает.
Как человек подчиненный, рисуя образ идеального князя, автор «Слова»...» считает необходимым наделить его непременными, с его точки зрения, чертами; мудрости, красоты, душевной щедрости, честности.
Ярко выраженные элементы социальной критики богатых, духовенства сказались и на понимании им социальной обусловленности внешнего почтения, этикета, красоты. «Богатый заговорит — все замолчат и после вознесут речь его до облак; а бедный заговорит — все на него закричат. Чьи ризы светлы, тех и речь честна» .
Очень хорошо понимает и чувствует автор, что «красоты земные», наслаждение ими уготовано для богатых, а бедным, подчиненным людям глаза на красоту заслоняет их горе, тяжкая жизнь. «Ибо, господине, кому Боголюбово, а мне горе лютое; кому Белоозеро, а мне оно смолы чернее; кому Лаче-озеро, а мне, на нем живя, плач горький; кому Новый город, а мне и углы завалились, так как не расцвело счастье мое».
В «Слове» выражена мысль о красоте мудрости, красоте познания, истоках творчества и отраде творчества, которое приносит человеку-творцу неповторимое удовлетворение. «Я, княже, — пишет автор, — ни за море не ездил, ни у философов не учился, но был как пчела — припадая к разным цветам, собирает она нектар в соты; так и я по многим книгам собирал сладость слов и смысл и собрал, как в мех воды морские». Эстетические мотивы «Слова» были развиты в более поздних русских произведениях.
Древнерусские письменные источники сохранили живую историю эстетических идей и взглядов и периода феодальной раздробленности, эстетической картины жизни и деятельности отдельных княжеств (Владимиро-Суздальской, Новгородской, Псковской, Московской и других русских земель), богатая и своеобразная художественно-эстетическая культура которых заслуживает специального подробного освещения. В тяжкие для Руси времена монголо-татарокого нашествия не замолкал голос народного творчества, хотя развитие многих художественно-эстетических начал домонгольской Руси было заглушено, остановлено, многие достижения древнерусской художественной культуры были физически уничтожены нашествием. Все помыслы и духовная жизнь русского народа сфокусировались на основных идеях: освобождения русских земель от татарского ига, политической необходимости объединения отдельных княжеств вокруг Москвы.
Лейтмотивом художественных произведений становится плач по родной земле, горькое воспевание ее красот и былой свободы, которую необходимо обрести вновь, возродить красоту родной земли, ее культуру. Основным жанром становится оригинальная историческая повесть, вобравшая в себя совокупность исторических, политических, нравственных и эстетических идей. Среди многочисленных повестей той эпохи наиболее существенны в аспекте нашего рассмотрения «Повести о Калкской битве», «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище», «Летописная книга о Куликовой битве», «Слово о житии Дмитрия Донского», многочисленные рассказы о нашествии Тамерлана, Тохтамыша, Шелкановщине и т. д.
В этих повестях с потрясающей силой запечатлены идеи национального самосознания, художественно-поэтическая стихия русского фольклора, отражена нравственно-эстетическая (а не только политическая) идея красоты подвига, борьбы с врагом, отмщения за поруганную землю. Так, в «Повести о разорении Рязани Батыем» рассказывается современником событий: «И стал воевать царь Батый окаянный Рязанскую землю... И осадил град, и бились пять дней неотступно, Батыево войско переменялось, а горожане бессменно бились...» Но не равны были силы, и татары захватили Рязань, «...пришли в церковь соборную пресвятой Богородицы, и великую княгиню Агриппину... со снохами и прочими княгинями посекли мечами, а епископа и священников огню предали — во святой церкви пожгли... и весь град пожгли, и всю красоту прославленную, и богатство рязанское... — захватили... И не осталось во граде ни одного живого: все равно умерли и единую смертную чашу испили...»
Противостоит в «Повести» Батыю один из вельмож Рязанских, Евпатий Коловрат, бывший во время разорения Рязани в Чернигове. Собрав небольшое войско, Евпатий внезапно напал на станы татарские: «И бил их Евпатий так нещадно, что и мечи притупились, и брал он мечи татарские и сек ими. Почудилось татарам, что мертвые восстали». Все силы свои бросил Батый на Коловрата. «Евпатий же был исполин силою... И стал сечь силу татарскую, и многих тут знаменитых богатырей Батыевых побил, одних пополам рассекал, и других до седла разрубал. И возбоялись татары, видя, какой Евпатий крепкий исполин».
Но не вся Русь была захвачена Золотой Ордой, северные города Новгород, Псков и другие не были захвачены татарами. Там создавалось величавое, мужественное, предельно лаконичное с точки зрения художественного убранства, цельное по эстетической концепции, несколько суровое по нравственно-эстетическому идеалу, добротное искусство. Там в XIV веке творил великий мастер Феофан Грек. Византийское происхождение не помешало ему глубоко и органично постичь и развить национальные традиции Древнего Новгорода. Росписи, фрески Феофана Грека стали шедеврами мирового искусства. Они потрясают экспрессией, яркой индивидуальностью образов, динамизмом, глубоким психологизмом, раскрытием внутреннего мира «старцев» и других традиционных ликов христианской мифологии (например, его фрески церкви Спаса-Преображения в Новгороде, 1378).
Классической формой русского средневекового искусства стала икона. Именно в этой форме древнерусское искусство стало всемирно известным. «Древнерусское искусство совершает победное шествие по всему миру,— пишет академик Д. С. Лихачев в предисловии к «Изборнику». Музей древнерусской иконы открыт в Реклингхаузене (ФРГ), а особые отделы русской иконы — в музеях Стокгольма, Осло, Бергена, Нью-Йорка, Берлина и многих других городов» .
Древнерусская икона во всём мире признана созданием русского национального коллективного гения, многих поколений художников-иконописцев. Объединенные единой композицией в иконостас (явление чисто русское), иконы обретают новое художественно-эстетическое качество, выражая целостную, многогранную, многоплановую идейно-эстетическую концепцию, рассказывая и передавая зрителю картину жизни божественной и земной, раскрывая «философию» духовного и телесного начал. Художественно-изобразительный стиль новгородских икон XIV—XV веков становится чрезвычайно поэтичным. Сохраняя поэтический мир русской сказки (например, «Чудо о Флоре и Лавре», «Святой Георгий»—иконы XV века), новгородские иконы обретают чрезвычайную разработанность цветовой гаммы, сложность и утонченность композиции, изумительную изысканность и легкость кисти.
После Куликовской битвы, победы над татарами, началась активнейшая художественная жизнь Москвы, ставшей центром объединения русских земель.
Именно в это время на высокой патриотической волне русской духовной жизни поднялось и расцвело искусство Андрея Рублева, прославившего Русь бессмертными произведениями. Как представитель московской школы живописи, близкий по духовным устремлениям к Сергию Радонежскому, идейному вдохновителю Куликовской битвы, Андрей Рублев языком иконографии гениально выразил реально-исторические идеалы русского народа в его борьбе за объединение русских земель, освобождение от татаро-монгольского ига. Традиционные религиозные образы в его творчестве (иконы Благовещенского собора в Кремле, «Спас», «Архангел Михаил», «Апостол Павел» Звенигородского чина, «Троица», росписи Успенского собора во Владимире и др.) наполнены новым, нравственно-философским содержанием, глубоко человечны. Всепокоряющая гармония, победа добра над злом как необходимое разрешение противоречий, глубокое спокойствие и сила, высокая одухотворенность, поэтическая просветленность отличают творения великого мастера.
Эстетическая мысль в ее теоретическом аспекте в XV—XVI веках развивается в основном в связи с поэтическими идеями нерушимого единства и целостности Русского государства, политической публицистикой, а также идеологической и политической борьбой русской церкви с различными ересями, имевшими большое влияние на формирование и эстетического сознания. Представители ересей всенародно, вслух обсуждали проблему нравственно-эстетического идеала в связи с образом жизни русского духовенства. Так, на рубеже XV—XVI веков развернулась острая борьба «нестяжателей» во главе с Нилом Сорским против монастырского землевладения. Теоретиком противоположной точки зрения выступил Иосиф Волоцкий, известный борец с «еретиками». Распространились идеи иконоборства. Утверждая аскетизм, высокую, строгую нравственность, Нил Сорский отвергал и красоту земную, в том числе и иконопись, развивая идеи Новгородско-московской ереси конца XV— начала XVI веков. Иосиф Волоцкий выступил защитником иконописания, отстаивая главным образом религиозно-содержательную значимость икон. Борьба была столь острой, что стала предметом обсуждения на Стоглавом Соборе 1551 года.
Собор постановил считать иконописание важнейшим государственным делом; церковные власти должны всячески способствовать и помогать иконописцам, почитать их «паче простых человек». За образец иконного творчества было взято наследие Андрея Рублева.
В постановлении подчеркивалось значение нравственного облика живописца, которому подобает быть-«... смирену кротку благовейну непразднословцу несмехотворцу несварливу независтливу непьяницы неграбежнику неубийцу наипаче же храните чистоту душевную и телесную со всяцем опасением».
Внимание и светских, и церковных властей к проблемам «живописания» усиливалось, началась разработка точных «подлинников»; регламентировавших и конкретизировавших атрибуты святых и иконописных образов. Эстетическая теория в целом оставалась еще в рамках церковной идеологии. Переход к обоснованию светских форм творчества отчетливо наметился в следующем, XVII столетии.
РУССКАЯ ЭСТЕТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ XVII ВЕКА
При исследовании теоретических проблем истории эстетической мысли, выявлении диалектики эстетических идей, генезиса их развития особая роль выпадает на долю так называемых «переходных периодов», представляющих начало смены старых, устойчивых художественно-эстетических систем, с устоявшимися художественными традициями, сложившимся стилем, отработанной многими поколениями художников техникой исполнения и т. д. Одним из таких периодов в истории русской эстетической культуры был XVII век, в особенности вторая его половина, когда медленно, но неуклонно начала меняться древнерусская художественно-эстетическая система, на протяжении веков создавшая непревзойденные шедевры во всех сферах художественной деятельности.
Век крупных экономических и общественно-политических изменений, открытых народных восстаний, войн, государственно-политических и церковных реформ, сопровождающихся расколом церкви, развития связей с Западом — вся интенсивнейшая политическая, экономическая и духовная жизнь того времени породила острую борьбу идей во всех сферах культуры, в том числе и в области эстетической мысли. Глубокие противоречия присущи этому сложному переходному периоду, с которого начинается «новый период русской истории». В эстетической сфере эти противоречия связаны в первую очередь со стремлением примирить начавшийся активный процесс «обмирщения» культуры, появления светской оригинальной литературы, светского обучения, усиление роли науки с господством церковной идеологии и культуры. XVII век явился одновременно и завершающим этапом древнерусской культуры и началом культуры нового времени. Из новых острых потребностей времени рождалось исторически обусловленное требование изменения старых канонов, религиозной эстетики, возникновение новых форм художественной культуры, а также новых понятий в эстетическом сознании и новых критериев оценки.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
