kursovik (725555), страница 3
Текст из файла (страница 3)
К.Поланьи исходит из того, что существуют (существовали) экономики, организованные таким образом, что распределение рабочей силы и земли, организация труда в рамках производственных процессов, а также распоряжение произведенными товарами и специализированными услугами служат выражением обязанностей, основанных на родственных отношениях, принадлежности к племени, религиозного и морального долга.
Обмен, по мнению Поланьи, возник из потребностей разросшейся семьи, члены которой первоначально пользовались вещами, которыми они сообща владели. Когда же их количество возросло, они были вынуждены расселиться отдельно. В результате члены этой семьи обнаружили, что им не хватает некоторых вещей, которыми они ранее пользовались сообща, и поэтому были вынуждены получать нужные вещи друг от друга путем обмена. Так же считал в свое время и Аристотель. Эта позиция противопоставлялась точке зрения А. Смита, который считал, что обмен был результатом врожденной склонностью к обмену.
Деньги К. Поланьи рассматривает исключительно в институциональном ключе: "деньги могут быть объяснены только институционально, а не выведены концептуально," поскольку "ни один объект не является по существу деньгами, и любой объект, при соответствующих обстоятельствах может функционировать как деньги. Воистину деньги - это система символов, аналогичных языку, письменности или весам и мерам." Деньги, по его мнению, появились не из периодических индивидуальных актов обмена, а явились созданием верховной власти или государства. "Деньги как средство обмена - пишет он - развивались не из случайных актов меновой торговли, а в связи с организованной внешней торговлей и внутренними рынками."Он доказывает, что три функции денег (как средство обмена, стандарта цены и средства платежа) не обязательно взаимосвязаны. Они могут возникать независимо и разные деньги могут быть использованы для разных целей. "Данные исследований говорят о том, что использование денег для обмена не может вызвать другие способы использования денег. Напротив, использование денег для платежа, хранения и учета имело каждый свое собственное происхождение."
На конкретных примерах К. Поланьи показывает, что в нерыночных экономиках деньги выполняли в основном функцию платежа и практически не использовались для обмена. Но особенно значимым, на наш взгляд, является не тот факт, что функции денег могут существовать независимо друг от друга, а то, что в обществах, где деньги не используются как средство обмена или используются в этом качестве, но в ограниченной сфере, могут быть введены более сложные валюты и средства учета, не означая при этом тенденции продвижения общества к рыночной экономике.
Что касается происхождения торговли и рынков, то здесь он также критикует классическую школу. "Торговля и деньги возникли отдельно друг от друга и независимо от рынков. Они не возникли, как это предполагалось из индивидуального бартера и обмена. Торговля и деньги являются более широко распространенными институтами, нежели рынки. Различные формы торговли и разные средства использования денег должны поэтому рассматриваться вне зависимости от рынков и рыночных элементов. Происхождение рынков К. Поланьи связывает с верховной властью. По его мнению, рынки были инициированы армией, королями, правительствами, несущими ответственность за военные мероприятия.
Отдельно анализируется торговый порт, под которым К. Поланьи понимает пункт управления в торговле между двумя культурами с различными структурами экономических институтов - обычно, между рыночной и нерыночной экономикой. Торговый порт, управляемый нерыночной властью, воспринимался К.Поланьи как механизм, защищающий управляющее государство от влияний, которые в противном случае разрушили бы экономику и общество. "Торговля была здесь основана на соглашениях и управлялась, как правило, специальными органами национальной власти, конкуренция была исключена, цены были установлены на длительные сроки."
Важными чертами торгового порта является то, что он представляет собой как политический, так и экономический "буфер" между торговцем и районами внутри страны, чью продукцию он хочет купить; эта торговля строго контролировалась и ограничивалась официальными властями (движения торговцев также часто контролировали и ограничивали); и, следовательно, обмен на местных рынках и дальняя торговля были полностью разделены. Таким образом, торговый порт является механизмом перевода товаров из одной системы в другую. 4
2.3. Институционализм в социологии медицины
Закономерный рост интереса к социологии медицины в современной отечественной науке определяется тем, что в ее рамках может быть осуществлено социологическое осмысление состояния системы охраны здоровья как важнейшей сферы общества и его социальных институтов, роли и места медицины, здравоохранения, врача и пациента.
В обстановке преобразований общественной формации и связанных с этим социальных изменений, в том числе и в политике здравоохранения, очень важно рассматривать происходящие процессы модернизации здравоохранения как социального института в контексте изменения политических, экономических, социокультурных и других факторов, т. е. необходимо своевременно учитывать не только воздействие изменяющихся условий на человека, но и возможный спектр реакций - социальных действий и их последствий на развитие медицинской науки и образования, организацию медицинской помощи, изменений в мобильности населения и медико-производственного комплекса страны в целом. Следует отметить, что в отечественной социологии медицины для этого имеется необходимый потенциал. В XVIII-XIX веках врачи в основном сталкивались с острыми недугами, часто имевшими инфекционный характер и угрожавшими жизни пациентов. Ведущими причинами смерти, например, в 1900 г. были грипп, пневмония, туберкулез, тогда как в конце XX века главными причинами смерти стали болезни сердца, злокачественные новообразования, поражения сосудов головного мозга и несчастные случаи. Иные причины заболеваемости в XX веке связаны с постарением населения и изменениями образа жизни. Во второй половине XX века врачи уже начали сталкиваться в основном с длительными хроническими расстройствами, препятствующими оптимальному социальному функционированию пациента.
Изменение характера патологии породило в социологии и клинической медицине новое понятие - "холистическая медицина", которое обозначает, что микроорганизмы в качестве главного этиологического фактора стали вытеснять стресс, а лечение все больше будут заменять такие понятия, как "реабилитация" и "социальное обеспечение". В результате у врачей общей практики появится потребность в медико-социологических знаниях, так как имеющаяся компетентность в вопросах физиологических, химических и биологических аспектов болезни будет уже недостаточной без дополнительной информации.
Поскольку социологию медицины интересует целостная личность в контексте ее медико-социального окружения, то она может внести важный вклад в медицинское восприятие и понимание проблемы болезни в современном обществе. В новых социально-экономических условиях становятся очевидными важность и необходимость придания отечественной социологии медицины нового импульса. К сожалению, традиционно причины отставания социологии медицины упорно видят не там, где они имеются (например, неполная научная компетентность), а в недостаточной практической полезности ведущихся медико-социологических исследований. Эти установки то и дело прорываются в официальную медицинскую печать, например в форме требований обучать врачей не социологическим теориям, а давать больше практических навыков. При такой установке (особенно в условиях рыночных реалий) российское здравоохранение быстро начнет превращаться в потребителя западных медицинских технологий.
Общий подход к социологии медицины нередко сводится к следующему: берутся базовые категории социологии и наполняются тем или иным медико-социальным содержанием. Совершенно отказываться от подобного медико-социологического ре-инжиниринга основных понятий социологии едва ли возможно и вряд ли целесообразно. Однако нужно понимать, что данный подход, рассматривая социологию медицины в качестве практического приложения социологических теорий, в конечном итоге подменяет предмет социологии медицины. Она имеет свою предметную область и не сводится к политическим и экономическим теориям социологии общества. В процессе применения социологических понятий в сфере охраны здоровья она выработала свою собственную логику и свои собственные модели, которые должны быть выделены и описаны.
Термин "социология медицины" в России лишь относительно недавно вошел в активный научный оборот, однако это не означает, что ее в советской социологии не существовало вовсе и ее нужно обустраивать на голом месте. В отечественной литературе проблематика социологии медицины ставится и обсуждается с начала XX века. При этом социология медицины понимается и как отрасль социологии, изучающая социальные проблемы, связанные со здоровьем, болезнями и медицинским обслуживанием, с ролью здоровья и трудоспособности населения в социальном развитии, и как отрасль здравоохранения, занимающаяся социологическими аспектами профилактики, лечения и социально-трудовой реабилитации больных, особенностями взаимоотношения больного с врачами, медицинским персоналом, влиянием социальных факторов на здоровье и другими проблемами.
Вплоть до середины 1960-х годов в отечественной социологии социально-гигиенические исследования были прекращены, а сами научные дисциплины этого направления существовали лишь в усеченном виде как "организация здравоохранения". Тем не менее нужно особо отметить, что теоретические и практические успехи советского здравоохранения этого периода были признаны мировым сообществом. На IV Всемирном социологическом конфессе "Общество и социология" в Милане в 1959 г. была впервые организована секция социологии медицины, председателем которой стал член-корр. АН СССР Н. И. Гращенков, представивший доклад "Здоровье и социальное благополучие".
Своеобразное официальное возрождение социальной гигиены в 1960-е годы произошло одновременно с признанием так называемой конкретной социологии. Однако к тому времени, как показывает сравнение с развитием соответствующих исследований в западных странах, парадигма социальной патологии была уже практически исчерпана.
По обобщенным нами материалам всемирных конгрессов социологов (50-60-е годы XX века) в области социологии медицины рассматривались следующие группы вопросов:
-
роль факторов внешней среды в механизме возникновения, развития и исхода болезней (урбанизация, санитарно-технические условия на производстве, состояние профилактики);
-
анализ причин заболеваний в различных социальных группах;
-
оценка различных профилактических мер;
-
анализ деятельности ЛПУ;
-
роль общества в заболеваемости населения. В конце 1960-х и 1970-х годах в стране начали активно исследовать широкий круг медико-социальных и медико-социологических проблем. Появились фундаментальные теоретические работы в области социологии медицины (Ю. П. Лисицын, Г. И. Царегородцев, А. М. Изуткин, И. В. Давыдовский, В. П. Петленко, Г. X. Шингаров и др.). В целом освещались такие проблемы, как:
-
социальные проблемы медицины;
-
роль и взаимодействие социального и биологического в медицине;
-
роль и место социальной гигиены (в тот период название "социология медицины" отсутствовало в наименовании специальности);
-
критика буржуазной медицинской социологии и социальной гигиены;
-
философские проблемы медицины;
-
диалектический материализм и медицина;
-
народное здоровье и социология;
-
социологические проблемы современной медицины.
На страницах периодических изданий, на заседаниях научных обществ и кафедр велись научные дискуссии по актуальным темам, имеющим отношение к социологии медицины.
Хотя в СССР социология вообще долго не признавалась официально, медико-социологические исследования тем не менее проводились. Осуществлялась такая деятельность в рамках социологии и социальной гигиены. Однако в таких условиях социология медицины как прикладная отрасль социологии была лишена возможности осмысления собственных проблем. Функции проблем выполняли составляющие так называемого социального заказа или решения партии и правительства. Между тем решение актуальных научных проблем отодвигалось и не приветствовалось научным сообществом, поскольку большинство из них для своего разрешения требовало огромных затрат материальных и интеллектуальных ресурсов.
В развитии современной отечественной социологии медицины можно выделить два этапа.
На первом этапе научные исследования формировались на основе социально-экономической парадигмы. Акцент делался на исследовании социально-экономических факторов деятельности медицинских учреждений и экономических последствий явлений и процессов в общественном здоровье населения страны, сопоставлении в связи с этим систем здравоохранения разных стран.
Реализуемый на этом этапе социально-экономический подход в описании процессов в медицине и здравоохранении способствовал появлению ряда оригинальных социально-экономических теоретико-методологических концепций, которые стали основой новых социальных технологий в системе здравоохранения - индивидуальный подряд, бригадные формы организации труда младшего и среднего медицинского персонала, организация труда в подрядных коллективах, хозяйственный механизм. Парадигма объединяла довольно широкий класс объектов исследования - социально-экономические процессы и явления в медицине и здравоохранении, которые рассматривались преимущественно под экономическим и гораздо реже под социологическим углом зрения.
Сегодня концептуальное значение этого этапа видится в том, что он подготовил оптимальные условия для следующего научного этапа, показав некоторую ограниченность использования лишь социально-экономических методов исследования в социологии медицины и необходимость разработки принципиально новой медико-социологической парадигмы.
На следующем этапе удалось заложить основы важного научного направления в отечественной социологии медицины - социального маркетинга в здравоохранении, который можно отнести к числу наиболее важных научных прорывов в социологии медицины. Концепция социального маркетинга позволила выявить реальные закономерности развития и функционирования системы охраны здоровья и его элементов как медико-социальной системы общества.















