26695-1 (725381), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Таким образом, особенности межгосударственного сотрудничества в современных условиях не могут быть правильно поняты, если не учитывать и не подвергать анализу по крайней мере два фундаментальных обстоятельства: во-первых, то, что "чисто" межгосударственного сотрудничества сегодня уже не существует, и, во-вторых, то, что радикальное противопоставление внутренней и внешней политики и полное делегирование гражданами первой из них государству принадлежит прошлому9.
Различия и эвристические возможности социологических направлений в исследовании межгосударственного сотрудничества, возможно, будут более наглядны в эмпирическом контексте постсоветского пространства. Демонстрация некоторых сильных и слабых сторон социологического подхода в сравнении с рационалистическими (неореализм и неолиберализм) подходами на примере постсоветского региона — цель следующего и завершающего раздела.
Социологический подход к международному сотрудничеству и постсоветский регион
Неореалистские и неолиберальные подходы к сотрудничеству, несомненно, способны прояснить немало эмпирических вопросов, возникающих у исследователей постсоветского пространства. Например, последователи теории гегемонистского сотрудничества [38, 6] будут правы, заметив, что неспособность и нежелание России выступить в роли гегемона-локомотива процессов экономического взаимодействия и интеграции помогает объяснить мощное действие центробежных тенденций в Евразии. В свою очередь неолибералы справедливо укажут на наметившееся после 1994 года сближение ряда постсоветских государств, объясняя такое сближение сходством их экономических интересов. В последние два-три года даже Украина существенно скорректировала свое понимание независимости и стремится к налаживанию сотрудничества с Россией, не говоря уже о таких государствах, как Казахстан и Белоруссия. В значительной мере этому способствовали подчеркивающиеся неолибералами различные факторы экономической взаимозависимости (торговая, инвестиционная, производственная, ресурсная).
Тем не менее и неореализм, и неолиберализм далеки от того, чтобы исчерпывающе объяснить происходящие в постсоветском регионе события. Как объяснить, например, различия во внешнеэкономических ориентациях Украины и Казахстана, двух объективно сходных в отношении экономической и военной конкурентоспособности государств? Почему одно государство неизменно подчеркивает свою дистанцию в отношении к СНГ и стремится сотрудничать с постсоветскими государствами на двусторонней основе, в то время как другое настойчиво на протяжении ряда лет выступает с многосторонними инициативами, отстаивая идеи Евразийского союза? Ни неореа-листские, ни неолиберальные подходы, игнорирующие анализ внутригосударственных процессов и политическое происхождение государств, не смогут убедительно ответить на эти вопросы. В области безопасности системные объяснения, как "жесткие" (баланс сил и военно-экономических возможностей), так и более "мягкие" (баланс угроз), также столкнутся с проблемами интерпретации поведения бывших советских республик.
Социологический подход способен пролить свет на некоторые важные загадки, касающиеся сотрудничества новых независимых государств как в области создания приемлемой системы безопасности, так и в экономической области. Этот подход хорошо схватывает особую природу постимперских государств, в основном игнорируемую как в неореалистских, так и в неолиберальных теориях. Новые независимые государства выбираются из-под имперских развалин и проходят процесс государственного строительства. Это фундаментальный по своей значимости процесс, переопределяющий саму концепцию общества, включая его национальные границы, национальную память и культурное восприятие внешнего мира [39].
В этой связи стоит присмотреться к духовно-психологическим измерениям новых независимых государств, таким, как национальная память, идентичность, характер национального восприятия внешних угроз. Различия постимперских государств могут быть цписаны, например, в зависимости от степени, в какой граждане этих государств идентифицируют себя с нацией как неимперским образованием. Национальная идентичность может быть сильнее, слабее или не существовать вообще, в зависимости от того, прошли ли массы людей через психологический процесс идентификации с нацией [40]. Сильная национальная идентичность подрывает институциональное наследие империи, расширяя тем самым имеющиеся у государства возможности выбора оптимальной стратегии международной адаптации. Бывшие советские республики могут различаться своим экономическим и военным поведением в зависимости от способности бросить вызов унаследованным от имперских времен институтам и взять под свой контроль процесс формирования национальной политики, т.е. в зависимости от силы их национальной идентичности10. Обладающие более сильной национальной идентичностью мобилизуются быстрее и более склонны поддержать государственные решения, направленные на защиту национальной независимости. Поэтому сильная национальная идентичность может рассматриваться государственными деятелями как дополнительный ресурс в поддержании их усилий по национальному строительству11.
Анализ межгосударственного сотрудничества с точки зрения национальной идентичности государств поможет ответить на ряд вопросов, прояснить которые не под силу рационалистским теориям. В области экономического сотрудничества одна из загадок (почему Латвия и Белоруссия, столь сходные в военной и экономической конкурентоспособности, избрали принципиально различные стратегии внешнеэкономической ориентации) сравнительно легко разрешается, если обратиться к анализу их национальной идентичности. И в отношении опыта независимой государственности, и в оказании сопротивления проводившейся Москвой политике советизации, и в силе идентификации с "Западом" скорее, чем с "Востоком" и Россией, Латвия (как и другие государства Балтии) радикально отличается от Белоруссии, что не могло не способствовать формированию политики экономической (как, впрочем, и военно-политической) интеграции в европейские структуры [41].
В области военно-политического сотрудничества анализ национальной идентичности и политической истории новых независимых государств поможет ответить на многочисленные вопросы, касающиеся выбора ими союзников на постсоветском пространстве и вне его. Выбор союзников обусловлен не только наличием опасности военного вмешательства извне, как полагают реалисты, но и в значительной степени определенной духовно-политической предрасположенностью нации к заключению союзов. Теория баланса угроз, предложенная Ст. Уолтом, - модификация теории баланса власти [43, 44] - также едва ли достаточна как объяснение12. Ведь что такое анализ внешних угроз без рассмотрения культурных особенностей нации, их воспринимающих? Применительно к постсоветским республикам вопрос заключается не только в том, что именно в нынешнем и прошлом поведении и исторической традиции России отталкивает от нее Украину, страны Балтии и ряд других государств, но и в том, каковы культурные особенности самих этих государств и как эти особенности помогают объяснить восприятие России как потенциального врага, а НАТО - как потенциального союзника.
Конечно, социологический подход далек от того, чтобы претендовать на разрешение всех встающих перед исследователями постсоветского пространства вопросов. Задача данного обзора состояла отнюдь не в том, чтобы отдать предпочтение конструктивистским или историко-институциональным концепциям, ниспровергая при этом существующие неолиберальные и неореалистские. Только через формулирование новых теоретических подходов и их эмпирическую проверку и возможно подлинное приращение социального знания.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Stein A. Why Nations Cooperate. Ithaca, 1990. P. IX-XI.
2. Deutsch К. Political Community in the North Atlantic Area. Princeton, 1957.
3. Haas E. The Uniting of Europe: Political, Social and Economic Forces, 1950-1957. London, 1958.
4. Lindberg L. The Political Dynamics of European Economic Integration. London, 1963.
5. Caporaso J.A. Theory and Method in the Study of International Integration // International Organization. 1971. V. 25.
6. Keohane R.O. After Hegemony: Collaboration and Discord in the World Political Economy. Princeton, 1984.
7. The New European Community: Decisionmaking and Institutional Change / Ed. Keohane R., Hoffman S. Boulder, 1991
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
