12514-1 (725284), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Напомним, что здесь нужно обратиться к тому периоду в истории, когда грань между человеком и животным еще не была прочерчена достаточно ясно, однако археологические раскопки уже свидетельствуют о достаточно высоком психическом развитии. По времени этот период совпадает с периодом антропогена, который достигает своего пика в верхнем палеолите и мезолите. Продвигаясь вдоль шкалы антропогена, мы можем наблюдать становление линии палеоантропов со все более высоким уровнем цефализации, которое завершается в верхнем палеолите. Homo habilis, homo erectus, наконец, неандертальцы и кроманьонцы [5]; находки орудий труда - скребков, рубил, - погребений, которые говорят о появлении несвойственных животным представлений. Отметим, что орудия труда все более совершенствуются: они подвергаются тщательной обработке.
Каким же мог быть образ мыслей древних представителей рода человеческого на этом этапе? О каком modus vivendi может идти речь? Время, которое здесь рассматривается, с некоторой натяжкой можно назвать "золотым веком": люди селились там, где было проще добывать себе пищу - анализ содержимого так называемых "культурных куч" показывает, что большую их часть составляют устричные раковины, да и сами кучи располагаются у рек и водоемов. Что касается мясной пищи, то нелишне вспомнить утверждения значительного числа антропологов, которые настаивают, что трупофагия занимала куда более видное место в меню гоминид, чем хотелось бы думать другим антропологам. Остальную часть рациона, очевидно, составляли дикие злаки, орехи, ягоды и коренья.
Таким образом, эта стадия становления человека совпадает в основном с эпохой собирательства, отчасти - с появлением немногочисленных охотничьих сообществ. Отношение к природе здесь одностороннее: люди пассивно брали то, что уже имелось вокруг. Основным производством в этот период было производство собственной жизни и жизни других, а ценностями (поэтому) являлись пища и межполовые отношения. Об активном овладении объективным миром здесь говорить еще рано, и "образ мыслей" в первобытности отражал, скорее всего, нераздельность субъект-объектных связей, отсутствие четкого осознания своего "я", единство противоположностей (жизни и смерти, рождения и поглощения).
Подобная специфика первобытного восприятия связана в первую очередь с неразделенностью мира природы и мира человека - эту особенность некоторые определяют как "экологическое сознание ". Отсюда вывод, что главная характеристика архаической эпохи - высокая степень психологической включенности человека в мир природы. Показательна в этом отношении "зоологическая классификация", бытующая в одном из племен, до сих пор ведущих первобытный образ жизни: наивысшим существом для них является слон, затем лев, потом удав или крокодил, потом человек и затем более низкие существа.
Подобное восприятие природы было, скорее всего, не следствием некоего "инстинктивного чувства единства" с ней, а отражало способ существования человека той эпохи. Архаическое сознание, связанное исключительно с присваивающим хозяйством, не могло в достаточной мере качественно дифференцировать объекты и явления мира. Не случайно Э.Нойман в "Происхождении сознания" утверждает, что самым древним архетипом является "уроборос" - змей, кусающий себя за хвост, символ изначальной плеромы (полноты), заключающей в себе все.
Следы подобной установки можно увидеть даже в религиозных традициях древних греков, хотя речь может идти именно о следах, поскольку сами тексты, как известно, оформляются достаточно поздно. Анализ, который А.Лосев провел на материале греко-римской мифологии в работе "Греко-римская религия", убедительно показывает, что контекст смыслов, называемых сегодня "мифами", заключает в себе совершенно архаичное ядро. Настолько архаичное, что практически весь комплекс образов, доступных обозрению, является уже позднейшим напластованием. Тем не менее, показательно, что наиболее могущественным и грозным богом до появления Зевса был Хронос - символ времени, в котором нет статики; и также не случайно, что полнотой знания обладает старец Протей - вечно изменчивое подводное божество. И Хронос, и Протей - архетипы наиболее древних объяснительных моделей, которые теряют первостепенное значение в ходе так называемой "неолитической революции".
Описанное здесь отношение к действительности обнаруживается и в некоторых архаических языках: например, в языке американских индейцев племени Nootka отсутствует какая-либо заметная дифференциация имен существительных и глаголов, т.е. нет противопоставления между объектом и действием. А в языке индейцев Novaho гораздо больше глаголов, чем существительных - по той причине, что действия, в отличие от предметов, гораздо лучше дифференцированы в своей специфике. Так, глаголу "поднять" соответствуют разные лексемы в зависимости от того, что именно следует поднять - палку, камень или что-то другое.
Так какими же синтаксическими свойствами обладают архаические элементы картины мира - ориентируют ли они на выделение перманентного движения, круговорота событий, или заставляют фиксировать предметы действительности на строго заданных местах? Похоже, в этом смысле гораздо более правдоподобно выглядит динамическая концепция. Однако и статический подход не нужно отвергать однозначно. Стоит присмотреться внимательнее к архаическому видению мира, как мы убеждаемся в том, что все это нескончаемое движение и постоянные изменения происходят: ничего не изменяя.
Возьмем, например, оппозицию "жизнь - смерть", которую применительно к первобытной эпохе нужно рассматривать через призму ценностного отношения к пище. Стать пищей - значит, погибнуть (вспомним идиому "стать пищей для земли"). И животное, и растение погибают, становясь пищей. Но это поглощение в свою очередь означает чью-то жизнь, плодородие. В психоанализе подобная трактовка давно стала общим местом; и, наверное, не стоит подробно останавливаться на иллюстративных примерах из мифологии и народных сказок, где женщина, съев рыбу (фрукт или какой-либо другой продукт), рождает младенца. В той же греческой мифологии появление Афины изначально ознаменовано подобным обстоятельством. Таким образом, смерть - это всегда жизнь; данные понятия в ракурсе первобытности не могут быть расчленены.
Следовательно, все трансформации не приводят к переменам просто потому, что происходят в контексте целого, где "все является всем", "все перетекает во все". Можно быть одновременно в нескольких местах, можно трансформироваться в дерево, камень или птицу - это не имеет значения потому, что нет границ между мной, птицей и деревом. Отметим, что в чистом виде этот тип мировоззрения существовал именно в период пред-истории. Но подобное отношение к действительности, безусловно, заметно в магических практиках, какое бы направление мистической мысли они ни представляли (от шаманизма до теософских построений). "Принцип подобия" и "принцип заражения", проанализированные Фрэзером в "Золотой ветви", на которых, собственно, и держится убеждение в действенности магических приемов, несомненно относятся к такому целостному восприятию мира. Здесь же прописано понимание неразрывности связей в системе "микрокосм - макрокосм". И именно логика архаического мифотворчества лежит в основе возрожденческой формулы: "когда падает игрушка из колыбели ребенка, сотрясается вселенная". Но из этих же источников происходит и элемент статики, который выделяется некоторыми исследователями.
Как же обозначить эти противоречивые особенности архаического способа видения мира? Для краткости и удобства специфику динамизма и одновременно статики архаических элементов картины мира можно определить как холистическую, а принцип все во всем будет являться здесь синтаксическим правилом построения объяснительных моделей. Таковы основные черты мифологического мировоззрения, которое, кстати, не исчерпало своей ориентировочной функции и сегодня (равно как и другие исторические типы миропредставления).
Итак, первый шаг сделан. Судя по заявленным в нашей работе целям, теперь можно было бы обратиться непосредственно к анализу религиозного мировоззрения. Однако такой анализ невозможно осуществить без понимания причин перехода к новому типу картины мира. Этот "буферный" вопрос ни в коем случае не должен исключаться из поля внимания, поскольку его решение тесно связано со всей логикой дальнейшего изложения.
Неолит: у истоков миропорядка
Семантический багаж, который вынесло человечество из эпохи мезолита, оказался палкой о двух концах. С одной стороны, его ценность заключается в символическом единстве с окружающим миром (чего так не хватает современному человечеству). Но выше уже говорилось, что архаические элементы картины мира имеют своим содержанием образы. Между тем, образы - стихия правополушарного восприятия. Однако восприятие, связанное с правым полушарием мозга, достаточно специфично. Современные исследования установили, что такое восприятие, будучи изолированным от логической сферы левого полушария, глубоко депрессивно - таково одно из следствий реализации синтаксического принципа "все во всем". Подобное восприятие представляет мир в мрачных, угрожающих тонах, т.е. является причиной глубокого эмоционального и когнитивного стресса. Показательно, что наиболее древние представления о мире, дошедшие до нас как рудименты позднейших мифологий, выражены в самых черных красках. Это закономерность - как восточной, так и западной традиции - где первобытный пессимизм и ужас проявлены в образах богов-разрушителей, в страшных сценах конца мира и т.п.
Итак, человек уже может оперировать образами, но принцип их регуляции допускает абсолютно все, исключая известную упорядоченность. Необходимость преодоления когнитивного дискомфорта (депрессия, как известно, приводит в том числе и к тяжелым гормональным нарушениям), настоятельно требует придания архаическим элементам картины мира определенной логики : разделения добра и зла, рождения и смерти и т.п. Иначе говоря, возникает необходимость контроля над символической сферой. Для этого было необходимо как раз изменение "образа жизни", и нужно сказать, что в мезолите сформировались также определенные предпосылки для подобных перемен.
Не останавливаясь на деталях, можно сказать, что это: 1) использование огня и примитивных орудий; 2) появление речи; 3) образование групп и сообществ. Очевидно, что здесь проходит граница между пред-историей и историей; а природой человека (наряду с его телесностью) становится искусственность. По времени рубеж, где эти предпосылки приводят к значительным изменениям в образе жизни, совпадает с неолитом (от 10 до 2 тысяч лет до н. э.), который часто называют революционным периодом как в социальном, так и в технологическом отношении, поскольку он обозначает переход от присваивающего к производящему хозяйству, а это последнее провоцирует нарастающую дифференциацию в сфере производства.
В сравнении с группами собирателей трудовая дифференциация неолитических сообществ (земледелие, скотоводство, управление) вместе с дифференциацией орудий труда составляют предпосылку для изменения структуры мышления. Эти перемены, безусловно, должны были найти отражение и в картине мира.
В сфере общественного сознания эта трансформация совпадает со становлением его религиозной формы. Возможно, наиболее четко этот переход обозначен в работе Роберта Беллы "Эволюция религий", где самый первый религиозный тип мышления фиксируется как введение символической медиативной системы, разделяющей человека и природу; следующий шаг - возникновение настоящего культа, со своими служителями и ритуалами, жертвоприношениями.
Таким образом, поэтапная специализация духовной и материальной жизни в эпоху неолита может быть дана в хронологическом порядке: земледелие/скотоводство - дифференциация орудий труда - ремесленничество - управление - жречество как особое сообщество, ангажированное контролировать символическую сферу. Само появление таких функций свидетельствует о выделении духовного производства в особую сферу - и изначально такое производство связано не с созданием нового, а со стремлением придать символической системе иную структуру. Последнее, очевидно, было тем шагом, который привел к генерации иного типа синтаксических регулятивов в качестве адаптивной установки.
Необходимо подчеркнуть, что этот процесс, начавшийся в рамках неолитической цивилизации, имеет материальную и идеальную стороны. Первая представлена развитием техники, которая рационализирует практическую сферу жизни, дифференциацией не только орудий труда, но и самого труда, появлением устойчивых социальных структур, создателями которых являлась не природа, но сами люди. Вторая - появлением новой социокультурной установки (константы), которую мы обозначим как каноническую. Синтаксический принцип этой установки можно выразить ветхозаветным "всему свое время и место".
Собственно, мы имеем дело с двумя параллельными процессами. Но если первый связан с адаптацией к практическим нуждам, то второй является адаптационным механизмом к нуждам символической реальности. Это дает нам возможность выдвинуть следующее предположение: эмоционально-когнитивный стресс, вызванный спецификой архаических ментальных установок, вызывал потребность в формировании нового типа символического освоения действительности, а именно - контроля над ней. Материальную предпосылку этого процесса составило возрастание роли человеческой деятельности - то есть, по сути, возрастание контроля в собственной жизни, первый шаг к преодолению стихийной, природной предопределенности.
В целом, смысл неолитической революции в контексте основного интереса можно понимать как формирование такой картины мира, где адаптивная установка ядра нацеливает на упорядочивание действительности и воспроизводство созданного порядка. В социокультурной сфере эта установка реализуется как ценность традиции. Однако неолит только способствует формированию новой картины мира - а логическое развертывание ее регулятивов происходит позже, в эпоху расцвета древних культур.
Можно возразить, что эти культуры, несмотря на признанный традиционализм, все же достаточно специфичны для того, чтобы иметь собственные картины мира. Но конкретное содержание ментального мира древних цивилизаций все же основывается на сходном синтаксическом принципе - и эта черта является существенной. Неслучайно древние священные тексты различных культур, как отмечают многие исследователи, демонстрируют поразительные смысловые и едва ли не дословные параллели, которые далеко не всегда могут быть объяснены историческими контактами.
Итак - древние цивилизации. Какой потенциал реализовала картина мира, сложившаяся у их истоков?
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
