5921-1 (725245), страница 2
Текст из файла (страница 2)
«Кто еще, кроме зрителей, в нашей стране может формулировать задачи к важнейшему из искусств?». Определять, что происходит на кинорынке, безусловно, могут самые разные структуры, в том числе - властные. И ничего плохого в этом нет. Т.е. нельзя отнять у государства право на госзаказ у каких-то корпораций, это право, вообще, нельзя отнять ни у кого. Я лично считаю, что каждый вправе создать свое кино и нет, в этом смысле, никаких ограничений. Тем более, часто интересы могут перекликаться, т.е. возможно сотрудничество.
Для примера приведу разговор с представителями российских предпринимателей (РСПП). Они говорят: «Мол, обращаются к нам со сценариями и предложением что-то снять, мы тоже как-то думаем об этом, но не знаем как... Хочется, чтобы образ крупного предпринимателя был более привлекательный для зрителя, получил какое-то социальное оправдание… Мы думали про банкира, который честный, с платежками не мухлюет, деньги не задерживает...» Я немного утрирую, но суть была такой.
Я говорю, что если вы хотите свой белый образ предъявить народу, то нужно думать в сторону фильма «Красотка». Снимите историю с красивой девушкой! Если Вы хотите свой светлый облик предъявить стране, снимите фильм про любовь, если Вы еще артистку и артиста найдете, тогда считайте, что вопрос решен. Еще были разговоры про то, что есть потребность у страны в неком патриотическом кино. Я говорю, хорошо, теоретически может сработать, но Вы мне ответьте на один вопрос: если бы я предложил «Брат-2» в этом качестве, сказал бы, вложите в этот фильм денег, как в патриотическое кино? Ну, говорят, наверное, нет. Но, может быть, и да.
Можно себе представить более простые ситуации, когда потенциальные участники нашей игры просто предоставляют возможность снимать. Да, это может быть просто заказ на жанровый фильм и некая бюджетная возможность. Российское кино вынуждено конкурировать с американским, и поэтому оно должно расти, в том числе и бюджетно. Российский рынок может сегодня столько-то, значит, чтобы провести более бюджетный проект, нужно удвоить эту сумму. И продюсер не может этого сделать, даже с помощью министерства культуры. Он потеряет миллиона 1,5 гарантированно. Мало кто из продюсеров сегодня может не потерять миллиона 1,5-2 в России. Поэтому дополнительный ресурс может быть полезен для того, чтобы способствовать становлению отечественной кинематографии как индустрии. Потому что все крупномасштабное требует возрождения школы и тех кадров, которые в какой-то мере в Советском Союзе были.
Сегодня мы не в состоянии это сделать, даже если нас завалить деньгами. Это тоже путь, по нему нужно идти. Потому что кино - это в какой-то степени массовка, это, в том числе, и павильоны и спецэффекты, и все прочее, что не только деньгами определяется, а неким путем: сегодня 2 фильма, завтра – 5, а послезавтра 6. Вот из них, вроде, один уже получился и т.д. Это уже более относится к моим фильмам. А что касается идеологических мотивов, которые организации пытаются отыграть, они уже из моей речи понятны, и вам, я думаю, понятны. Я думаю, сейчас нет никакой программы или идеологии, которую собираются системно продвигать с помощью кино. Я думаю, что этого нет. Так, отметиться – да.
Я уже говорил на заре перестройки, что для того, чтобы строить капитализм в России, нужно вводить звание ударника капиталистического труда, которое сейчас Леня Парфенов у себя в передаче ввел. За прикосновение к чужой собственности одним пальцем – 10 лет без права переписки. Кино про то, как простой парень из деревни Крюково стал тем, что РСПП имеет в виду - стал честным банкиром, страна на нем держится, всем он помогает и так далее. Такого тотального замысла, я думаю, ни у кого сегодня нет. Желание, тем не менее, на этом фронте как-то поучаствовать, наверное, есть.
Язык для штучного кино
Знаете, я не артист. Этого таланта у меня нет, но я вам приведу образец диалога между мной и сценаристом, или между мной и режиссером. Я немножко буду утрировать.
Работа с артистом в кино: «Нет, нет, Валя, вот здесь выигрышнее! Повернись! И чуть ближе. За черту не переходи! Нормально. И вот как в прошлом дубле, только чуть-чуть энергичнее. Вот, хорошо!»
Разговор с режиссером: «Ну, вот зря он, по-моему, в этом эпизоде... Надо его выкинуть оттуда.… Давай подумаем…»
Вот так это делается. Я, подойдя к этому замечательному заведению, увидел там указатель с подписью Polit.ru. Должен сказать, что я немного напрягся. Должен сказать, что я от души приветствую тех, кто это придумал, продюсеров этого дела. Мне это кажется очень хорошей давно забытой традицией. Так вот, возвращаясь к тому, что напрягся: вот, думаю, сейчас начнется – «фашисты», «Брат-2»… Не в смысле наезда, а в смысле того, что мы будем сейчас все это обсуждать: некие идеологемы, которые к искусству не имеют никакого отношения. Политкорректность вредна для искусства, губительна для него, даже если это искусство всего-навсего кино.
Мы до сих пор любим фильм «Чапаев» не за третий интернационал, а за другое: за Чапаева, за этих героев, за эти образы, за то, как смешно Петька с Анкой там что-то делают. За это. Не то что я не могу на эту тему поговорить. Наверное, могу, если вспомню все наши беседы 25-летней давности. Мне это не интересно. Я, наоборот, стараюсь дистанцироваться от этого. Если есть во мне некое сознательное усилие, то оно связано с тем, чтобы отодвинуть от себя какой-то политический и идеологический момент. Это связано, конечно, с личной биографией, потому что я существенную часть жизни прожил в Советском Союзе. Я очень не люблю социализм, очень сильно. Тогда меня все это достало, я не хочу этим заниматься сегодня.
Я готов выслушать все нравоучения по поводу того, что если ты не займешься политикой, то она займется тобой, пожалуйста, можете меня здесь обучить в очередной 100-тысячный раз. Но раз я пришел, я готов, тем не менее, отвечать на вопросы публики. Но примите во внимание, я на самом деле серьезно к этому не отношусь. Да, в мире это имеет серьезное значение, но мы говорим про мою деятельность.
Если эта ситуация возникает, я стараюсь ее либо видоизменить, либо дистанцироваться. У меня нет внутреннего запрета на контакты с кем бы то ни было, для меня один, главный критерий всей моей деятельности – это фильм. Не прибыль, не идеология, не какой-то другой message, не фестивали – фильм. Фильм может быть истолкован как угодно. Это уже не мое дело. Он может провести в обществе какую-то работу - это не мое дело. Если это фильм качественный, я считаю, что проведенная им работа может быть только хорошей. Если он не качественный, значит я уже не прав, еще до того, как он какую-то работу произведет. Мне уже очень стыдно и я очень тяжело это переживаю.
Вопрос о русском герое
Нельзя придумать героя, т.е. каждый режиссер, каждый сценарист придумывает героя. Невозможно писать сценарии без героя. Каждый его придумывает. Кто хорошо придумал, тот и угадал. Я не хочу банальностями заниматься, я уверен, что аудитория и без меня прекрасно знает, что золушки, ильи муромцы, герой, которого можно назвать словом "шварцнегер", и еще целый набор героев, конечно, существует. Такой джентльменский набор своего рода, при соблюдении подобных подходов и правил, вы получаете нечто, что люди хотят смотреть. Ну и что? Многие фильмы делаются по этим рецептам. Часть – вопреки им. Успех с этим напрямую никак не связан.
Если говорить о простом коммерческом успехе на развитом рынке - да, делая все по правилам, вы получаете некий продукт, поставляете его в кинотеатр, и благодаря тому, что в Америке 100 миллионов актуальных зрителей, достаточно гарантированно получаете некую долю этого рынка. В этом смысле, это конвейер, это фабрика, это индустрия. В этом есть своя прелесть, своя игра. Сказать, что мы в нее не будем играть – нельзя. Мне она тоже по-своему интересна. Если имеет смысл это обсуждать, то, наверное, социологам и культурологам, когда в стране выходит 20 таких фильмов ежегодно и начинает действовать закон больших чисел. Тогда какие-то выводы начинают появляться: типа у нас в прошлом году было 17 фильмов-экшн, в этом - только 14, но появились 3 мелодрамы, это свидетельствует об улучшении нравов в нашем обществе, герои мелодрам более востребованы публикой сегодня, чем вчера. Я этим не занимаюсь, хотя, наверное, этим надо заниматься, и, наверное, в этом есть что-то правильное.
А когда начинаешь писать сценарий, то все это растворяется в каком-то тумане, все правила из учебников про 36 драматургических ситуаций забываются. Есть 36 типов драматургических ситуаций, которые существуют в мире, и больше ни одной нет. Действительно, начинаешь это крутить – и вроде, правда, больше нет. Так бери одну из них – и все. Не буду в драматургию углубляться, но просто имейте в виду, что все просто. И героев может быть 10. Бери каких-то из них – и внедряй в одну из 36 ситуаций. Задачка для первокурсника. И индустрия на этом работает. Но у меня нет никаких тем, нет у меня каких-то героев, поэтому я пытаюсь говорить примитивным языком образов.
Это плодотворно, в этом есть тайна. В хороших фильмах есть тайна. В продуктах, именно сделанных продуктах, ее нет. Мистика кино, мистика художественного творчества – это не придумано, так же как мистика земли, крови, еще чего-то – это все есть. Мистика не в каком-то изощренном смысле, а в смысле того, что по-русски можно передать словом «тайна». И талант, рядом стоят эти слова. Вот это интересно. И это не описывается. Появился «Брат», потому что появился. Новый герой рождается максимум раз в 20 лет в любой кинематографии. В Америке, может быть, чаще, в силу огромного количества ресурсов, которые направлены на производство кино.
Боевой слон на Красной площади
Режиссер – главный субъект кинематографии, кино делает режиссер. Он, разумеется, зависит от мира. Причем, режиссер зависит от него в большей степени, чем художник, композитор и т.д. Потому что это публичная, коллективная профессия, режиссер управляет людьми. Есть, безусловно, существенный момент технологии. Где режиссер рационален, так это в построении съемочного графика. В силу этого, задумывая фильм, он подсознательно ориентируется на то, что возможно. У поэта, кроме пределов родного языка, никаких барьеров нет. Есть бумага, карандаш, язык, твой талант – и все.
Поэт может написать про боевых слонов, которые несутся через Красную площадь. У режиссера это не получится. Это не реально. Дорого. Совсем тупо. И он с сожалением отметает эту идею. Талантливому режиссеру необходимо иметь этот орган, который отвечает за соответствие реальности. Ограничения, в том числе и финансовые, - это то, что усиливает возможности режиссера. Есть такой железобетонный ограничитель – это формат кадра. Он различается по пропорциям: 3/4 – классический, но это прямоугольник, который длинной стороной лежит в основании. Почему не треугольник, почему не квадрат? Где свобода творчества? Никто об этом не говорит. Наоборот, это воспринимают естественно.
Поэтому взаимодействие режиссера, сценариста и других участников творческого процесса с социумом, универсумом, конечно, происходит. И, конечно, талантливый режиссер что-то знает про будущее, каждый по-своему. Можно изучать творчество каждого режиссера и делать какие-то выводы из этого. Это по-своему увлекательное занятие, но не мое. Я с удовольствием прочитаю что-то такое про Балабанова, Рогожкина, с которыми часто работаю. Я иногда что-то подобное читаю и получаю от этого какое-то удовольствие. Но это не моя работа, я тут вам ничего интересного не скажу.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.polit.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
