4652-1 (725216), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Следует отметить, что процесс сближения микро- и макротеории, деятельностного и структурного подходов, субъективистского и объективистского видения действительности требует переосмысления многих ключевых понятий: действия, структуры, системы и т.д. Представляется, что расширительная трактовка социального действия, придание ему статуса деятельности со всеми вытекающими отсюда последствиями будет способствовать преодолению границ между, казалось бы, несоизмеримыми концепциями, будет содействовать синтезу реализма и номинализма как двух основных направлений в социологии.
Учитывая сказанное, можно принять типологию социальных действий М. Вебера за основу типологии социальных видов деятельности. Как известно, он выделял традиционное, аффективное, ценностнорациональное и целерациональное социальные действия как идеальные типы [1, с. 628-630]. В соответствии с данной типологией будем выделять и типы деятельности, исключив при этом аффективное действие, ибо по своим свойствам оно скорее является предметом психологического анализа. Попытаемся теперь дать характеристику различным типам деятельности - традиционной, ценностнорациональной и целерациональной.
Традиционная деятельность характеризуется тем, что совершается в соответствии с образцами, в качестве которых выступают традиции, приемы, ритуалы и другие стереотипы. Эта деятельность движется в русле однажды воспринятых установок. Она не расчленяется на составные компоненты. Воспринятое воспроизводится без каких-либо существенных изменений. Прошлое господствует над настоящим, усвоение над созиданием. Девиации и инновации либо отсутствуют вообще, либо сведены к минимуму. Усилия социальных институтов направлены на то, чтобы исключить изменения и сохранить существующее положение. Традиционная деятельность не нуждается в теории, здесь нет дифференциации сознания индивидов на теоретическое и практическое. Такая деятельность доминировала в докапиталистических формах общества и потому не случайно они часто обозначаются соответствующим понятием.
В индустриальном обществе сосуществуют различные виды деятельности, но особенно широкое распространение в нем получает деятельность, которую можно отнести к ценностнорациональному типу. В технологическом отношении она, в отличие от традиционной, расчленена на множество отдельный функций. Узкая специализация отражается и на ее социальном содержании. Деятельность индивида теряет свой целостный, социальный характер, ибо из нее изымается скрепляющий стержень - вытекающие из потребностей и интересов человека цели. В результате он превращается в "квази-субъект", в функциональный придаток техники и в "деталь" социальной машины - мегамашины. Деятельность подчиняется структурам, а человек как ее субъект встраивается в организацию, повинуясь ее программам [2, с. 67-70]. Машинное производство, техника, бюрократия, следовательно, так воздействуют на личность как субъект, что она лишается собственных побудительных сил. Внешнее стимулирование явно доминирует над внутренней мотивацией. Ценности, установки, цели в этих условиях привносятся извне - вождями, политиками, идеологами. Индивид же, ощущая свою ущербность в результате узкой специализации, предрасположен к их восприятию, более того - вынужден брать "на прокат" недостающие для его социального бытия компоненты. К тому же последние насильственно насаждаются в его сознание властвующей элитой, партиями и организациями, средствами массовой информации.
Вероятно не случаен тот факт, что установление тоталитарных режимов в XX в. совпадает с расцветом индустриализма. Естественно, последний вовсе не однозначно ведет к тоталитаризму, но он создает для него благодатную почву. Показательно в этой связи следующее обстоятельство: сталинские репрессии более всего обрушились на интеллигенцию и крестьянство - те слои общества, которые по содержанию своего труда не вписывались в создаваемую социальную мегамашину, назначение которой заключалось в достижении заранее определенных и далеких от реальных нужд людей целей. Таким образом, в ценностнорациональной деятельности личные потребности индивидов отодвигаются на периферию их сознания, "выцветают" и отождествляются с интересами тех или иных групп и общностей. Ценности последних получают безусловный примат над личными предпочтениями человека.
Приведенная трактовка ценностнорациональной деятельности исходит из веберовского ее понимания. Вместе с тем она отличается от последнего. М. Вебер делает акцент на слитности ценностей с другими элементами мотивации. Ценностнорациональное действие, по Веберу, подчинено определенным требованиям, в выполнении которых индивид видит свой долг и несмотря на возможные последствия поступает в соответствии с ними как высшими ценностями [1, с. 629]. Здесь же обращается внимание на такой вид данного типа деятельности, при котором индивид вынужден воспринимать определенные ценности общностей и действовать в соответствии с ними, хотя по отношению к нему они выступают как внешняя, навязанная сила.
Ценностнорациональная деятельность более динамична и продуктивна по сравнению с традиционной. Она создает определенные возможности для индивидуальных девиаций и инноваций. Тем не менее в целом данный вид деятельности носит исторически ограниченный характер, который проявляется прежде всего в том, что личность вынуждена действовать в соответствии не со своими потребностями, а с потребностями и интересами других людей, различных групп и общностей.Таким образом создаются возможности для отчуждения от человека как результатов, так и самого содержания деятельности, разрыва и противопоставления друг другу микро- и макромира. Так, в определенных исторических условиях развитие производства в целом и его отдельных сфер, например, ВПК, а также техники, политических институтов и т.д. представляются как высшие ценности общества, реализации которых должны быть подчинены интересы всех граждан. Они, таким образом, превращаются в самоцель общественного развития вместо того, чтобы быть предпосылками, условиями, средствами удовлетворения потребностей людей, обеспечения необходимого уровня их жизни и деятельности.
Ценности общностей более консервативны по сравнению с ценностями индивидов. Поэтому между ними со временем возникают противоречия, вызывающие необходимость переосмысления старых и формирования новых ценностей. Так, в советском обществе одной из высших ценностей считался труд на благо общества в сочетании с максимальным ограничением в потреблении. От населения требовались высокие трудовые затраты при низком материальном вознаграждении. В этом отношении социалистическая трудовая этика, как верно отмечает Магун В. С., имела немало общих черт с протестантской этикой: обе представляли собой разные варианты идеологии аскетизма. Однако протестантская трудовая этика оказалась более эффективной и смогла создать по сравнению с социалистической долговременные стимулы труда [3, с. 19]. Это произошло прежде всего потому, что результаты труда коррелировались с удовлетворением потребностей. Поэтому представляются вполне естественными изменения людей в отношении к труду, которые произошли за последнее время. "Труд сегодня, - отмечает Магун В. С., обобщая эмпирические исследования, - рассматривается большинством россиян как деятельность, основной целью которой является удовлетворение потребительских нужд самого работника и его семьи" [3, с. 22].
В условиях господства ценностнорациональной деятельности существует и реализуется опасность хронического отставания ценностей от реальности. Ценности, адекватно отражающие один период в жизни общества, в силу разных причин экстраполируются на другие периоды, где в результате несоответствие старых ценностей новым условиям и потребностям людей деформируют их деятельность. Отсюда возникает проблема гармонизации ценностей и целей индивидов не только с ценностями и целями сообщества, ибо известны инертность и иллюзии общественного сознания, но и с объективным процессом развития социальной действительности в целом, с динамикой первичных основ жизни.
Ценностнорациональная деятельность, при которой деятельность подчиняется структурам, а ее субъект - общностям - основа для бессубъектного отношения к действительности. На методологическом уровне социального познания, как справедливо отмечает В. Бакиров, эта особенность обнаруживает себя в господстве натурализма, в уподоблении социальных процессов процессам природы [2, с. 69]. Не случайно в XX в. широкое распространение получил структурно-функциональный подход, родство которого с натурализмом не подлежит сомнению. Этот подход заменяет реального индивида функцией или, по Парсонсу, ролью - статусом. Социальная же система в целом представляется через функции ее индивидов. Однако указание на функцию, выполняемую индивидом, еще не объясняет мотивы его деятельности как социального субъекта, что является главным для социологии.
Ценностнорациональная деятельность - социальная почва, на которой произрастают теории и принципы социологического реализма. Последний, как известно, ставит в центр внимания общество, а индивида рассматривает постольку, поскольку он необходим для его (общества) функционирования. В связи с этим в поле зрения попадает не деятельность индивидов, а структуры и связи, привносимые "сверху", социальной системой. Поскольку же последняя рассматривается как самодостаточная, то во главу угла ставится процесс ее функционирования, а не изменений и развития. Последние же могут успешно протекать лишь в результате деятельности индивидов как самостоятельных субъектов, их девиации и инновации. В игнорировании индивидов как субъектов проявляется односторонность социологического реализма, что обнаружилось уже в теории Э. Дюркгейма. Характеризуя его концепцию, Ю. Н. Давыдов справедливо отмечает, что Дюркгейм, отделив коллективно-всеобщее от индивидуального, "избавил всю науку не только от индивидуально-психологического "субъективного произвола", но и от реального эмпирического субъекта социального действия, измыслив вместо него теоретическую фикцию - коллективного субъекта...". Тем самым, как отмечается далее, была поставлена преграда для выхода к индивидуально-конкретным личностям, к действительной социальной реальности [4, с. 14].
В данном плане весьма примечательна и критика, высказываемая в адрес Т. Парсонса, модель социальной жизни которого - это мир равновесия, без внутренних источников изменений и, следовательно, без движения, мир, в котором нет места конфликтам [5, с. 246-250].
Целерациональная деятельность в массовом масштабе формируется в результате радикальных изменений, происходящих при переходе общества от индустриальной фазы к постиндустриальному состоянию. Важнейшие составляющие этого процесса: переключение ведущей роли с материально-вещественных элементов производства на духовные, с овеществленного труда на живой, "диффузия" собственности, рост технологического обобществления и возрастание децентрализации в организации и управлении производством, распад одних и формирование других общностей и институтов... Итог данных преобразований - коренное изменение способа включения человека как в производственный процесс, так и в структуру общественной жизни в целом. Главное состоит в том, что индивид превращается из "квази-субъекта" в действительного субъекта.
"Целенаправленно действует тот индивид, - отмечал М. Вебер, - чье поведение ориентировано на цель, средства и побочные результаты его действий, кто рационально рассматривает отношение средств к цели и побочным результатам и, наконец, отношение различных возможных целей друг к другу, то есть действует, во всяком случае не аффективно (прежде всего не эмоционально) и не традиционно" [1, с. 629]. Ориентируясь на цель, средства и результаты индивид уже не абстрагируется от своих потребностей и интересов, а согласует в соответствии с ними свои действия. Здесь меняется соотношение между внешним стимулированием и внутренней мотивацией в пользу последней, целеполагание и целеосуществление соединяются в одном объекте. У личности появляется возможность выбора средств и способов достижения сопряженных со своими нуждами целей, реализации не только прямых, но и обратных связей.
Целерациональная деятельность по своей внутренней природе предрасположена к девиациям, инновациям и, следовательно, к саморазвитию. Поэтому ее субъекты по мере превращения из единичных явлений в массовые вступают в противоречия с прежними общностями, со сложившимися социальными структурами. Разрыв с последними происходит неодинаково, в зависимости от субъективной готовности к данной деятельности. У одних он вызывает ощущение свободы и является стимулом к созиданию, у других - ведет к вседозволенности и преступным действиям, у третьих порождает чувство неуверенности, страха, дискомфортности, у четвертых - ностальгию по прежним объединениям и стремление их реставрировать...
По сравнению с другими видами целерациональная деятельность обладает большей рациональностью, то есть более высокой степенью сознательно достигаемого соответствия между всеми ее элементами. У Вебера рациональность в данном типе деятельности охватывает лишь цели и средства и потому носит узкий, формальный и, в известной мере, абстрактный по отношению к субъекту характер. В предлагаемой же трактовке данного вида деятельности рациональность распространяется на все элементы социальной структуры личности, включая потребности как ее важнейший исходный элемент. В этом случае мотивация приобретает содержательный, более конкретный и системный характер, что не может не сказаться положительно на соотношении целей и результатов деятельности. Речь идет о резком сужении возможностей для постановки оторванных от нужд людей, утопичных по своей сути целей и, следовательно, о большей вероятности совпадения результатов с целями. Предлагаемый подход позволяет преодолеть противостояние между инструментально понимаемой рациональностью, жестко связанной с целесообразностью и эффективностью, с одной стороны, и свободой, как возможностью целеполагания, реализации своих ценностей, - с другой.
Включение в орбиту мотивации потребностей не означает игнорирования ценностей, отставания позиции "потребностного детерминизма" с его однозначной и натуралистической трактовкой потребностей. Роль ценностей здесь сохраняется, но они, включаясь в новые связи и отношения, приобретают иное содержание и значимость, теряют свой абсолютный и самодовлеющий характер, в силу которого могут быть привнесены извне и навязаны личности вопреки ее жизненным интересам.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
