9150-1 (724968), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Определение незаконного распространения порнографии должен дать будущий федеральный закон “Об ограничениях оборота продукции, услуг и зрелищных мероприятий сексуального характера в Российской Федерации”, который прошел два чтения в Государственной Думе, но до сих пор не принят.
Анализ Закона показывает, что в нем отсутствует точное определение предмета и целей правового регулирования, нет четких правовых критериев разграничения ключевых понятий. Статьей 1 Закона предусмотрена политика "государственного регулирования и контроля оборота продукции сексуального характера". Реальные механизмы контроля над оборотом продукции сексуального характера в документе не названы
Не наблюдается и четкости определений, обозначенных в Законе. Принципы разграничение эротического произведения и продукции сексуального характера, как и продукции сексуального характера и порнографической продукции, будут зависеть от произвольного усмотрения правоприменителя.
Предусмотренное статьей 10 Закона положение, касающееся проведения экспертизы продукции сексуального характера, не содержит четких критериев проведения указанной экспертизы, и носит противоречивый характер, так как закрепляет возможность проведения экспертизы лишь продукции сексуального характера.
К порнографической продукции в соответствии со статьей 4 Закона может быть отнесена только печатная и аудиовизуальная продукция, что исключает из предмета правового регулирования Закона любые иные формы изображения или описания сексуальных действий, которые по другим основаниям могут быть отнесены к порнографическим.
Наиболее дискуссионным является положение пункта 3 статьи 2 Закона, которым запрещается оборот порнографической продукции на территории Российской Федерации. Данное положение не согласуется со статьей 242 Уголовного кодекса Российской Федерации. Она предусматривает в качестве уголовно наказуемого деяния только «незаконное» изготовление и распространение порнографических материалов или предметов.
Из этого следует, что Уголовным кодексом Российской Федерации допускается возможность законного оборота указанной продукции!-
В этом случае возникает необходимость либо в изменении статьи будущего закона, либо в пересмотре диспозиции статьи Уголовного кодекса. По сути, это будет означать возвращение к трактовке статьи, утратившей силу с принятием нового прежнего Уголовного Кодекса, не разграничивающей законное и незаконное распространение порнографии.
Все эти противоречия требуют устранения. Тем не менее, определенные шаги в попытке узаконивания оборота продукции сексуального характера сделаны. Преодолены идеологический барьер и боязнь открыто рассуждать об эротики и порнографии. Однако в самых принципиальных вопросах разработчики проекта Закона по–прежнему придерживаются основополагающей позиции поля власти о существовании разных социально-правовых полей эротики и порнографии. Это заметно осложнит применение Закона на практике. Сейчас наблюдаются весьма вольны, хотя и вполне разумные с позиций идеи о единстве культурно-исторического поля эротики и порнографии, толкования даже ныне существующих правовых норм. Так, действующая в Санкт-Петербурге комиссия по экспертной оценке печатной продукции сексуального характера относит к порнографии, за производство и распространение которой необходимо карать в соответствие с Уголовным кодексом, лишь зоофилию, некрофилию, педофилию и сцены сексуального насилия.
В настоящий момент при отсутствии закона сложно рассуждать о каких-либо потенциальных изменениях в уголовном законодательстве в отношении регулирования оборота продукции сексуального характера. В данном случае можно предложить изменить диспозиции статьи 242 УК РФ, исключив лишь термин «незаконный». Однако на современном поле власти не решиться на подобное ужесточение российского законодательства в сфере сексуальности. Это противоречит общим тенденциям демократизации общества. Но одновременно представляется весьма проблематичным и способность властных структур отменить преследование за производство порнографии вообще. Эта ситуация схожа с позицией поля власти современной России по отношению к институту проституции. Здесь по мнению большинства специалистов давно назрел вопрос о возвращении к политике «терпимости», предполагающей контроль и регламентацию Аналогичный способ решения может быть применен и к феномену порнографии.
В заключении диссертации сделаны следующие выводы:
1. Наблюдение за развитием человеческого общества на протяжении длительного исторического времени позволяет констатировать неразрывную связь социального, культурного и сексуального начал.
Зарождающееся вместе с оформлением человеческих сообществ искусство являлось отражением этого единства. Фиксируя в художественной форме сексуальное поведение человека, создатели тех или иных произведений, не разделяли их на пристойные и непристойные, понимая невозможность выделить эти черты в стилистике половых отношений. Это дает право утверждать, что эротическое и порнографическое начала в искусстве неразделимы. Согласно концепции П.Бурдье у них единое культурно-историческое поле.
2. Поле власти традиционно стремится дисциплинировать поле человеческой сексуальности посредством системы запретов и предписаний. Одной из форм этих запретов можно считать инициированное полем власти разделение искусства, в основе которого лежит отражение различных аспектов сексуальности, на эротическое ( пристойное) и порнографическое( непристойное).
Для интенсификации процесса управления людьми поле власти с помощью нормативных и нормализующих суждений обособляет социально-правовые поля эротического и порнографического. Это находит выражение в социальной и правовой дискриминации как производителей ( создателей) произведений, маркированных как порнографические, так и их потребителей. Гонения на так называемую порнографию основываются на идее разделения человеческого существования на возвышенное( духовное) и низменное( телесное).
3. Поле власти, заинтересованное в подчинении себе поля человеческой сексуальности, стремится не только к обособлению социально-правового поля порнографии, но и к поддержанию стереотипических представлений о разрушительной функции порнографической продукции, что не соответствует данным новейших исследований сексологов.
4. Отказавшись от прямого запрета на производство и распространение порнографической продукции, российская правовая системе все же не нашла должных форм взаимоотношений с порноиндустрией, являющейся объективной реальностью нашего времени. Процветающий ныне правовой сумбур является во многом отражением феномена « культурного лицемерия»
В завершении размышлений о культурно-историческом и социально–правовом полях эротики и порнографии хотелось бы привести цитату из книги В.Жириновского:« Порнография – это прежде всего одно из эффективнейших средств без медикаментозной помощи при сексуальных проблемах. Так к ней и надо относиться. Но, как всякое лекарство, ее надо беречь от детей. И к ее потреблению, распространению и производству надо относиться как к потреблению, распространению и производству медицинских продуктов. Правда, у некоторых вызывает смущение само производство порнографии, Что ж, производство этого продукта специфично. Но разве мало есть вредных производств?» (Жириновский Вл., Юровицкий Вл. Азбука секса. М.,1998.С.158.)
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:
1 Контроль в сфере сексуальности: российский опыт.\\ Материалы доклада на научном семинаре северо-западного филиала РНИИК и ПН. СПб, 2003.
2. Поле власти и порнография \\ Материалы доклада на научном семинаре северо-западного филиала РНИИК и ПН. СПб.2003.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.pryanishnikov.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
