139133 (724775), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Количество таких примеров можно увеличить, чтобы продемонстрировать крайне малую вероятность того, что значения, основанные на ассоциативных отношениях в одном языке, будут находить в другом языке аналогичное образное выражение, буквально совпадающее с оригиналом. В большинстве случаев для того, чтобы ясно передать смысл каждого значения, необходимо употребить иное, небуквальное соответствие. Таким образом, независимо от того, обусловлена ли многозначность определенного слова общим семантическим компонентом различных значений или ассоциативными отношениями между ними, конкретное сочетание значений, реализуемое в пределах одного слова, всегда специфично и уникально в любом языке.
2. Шедевры библейских переводов
2.1 Септуагинта – перевод семидесяти толковников
С «Переводом семидесяти толковников» связан миф о чуде, об иерофании, позволившей создать этот замечательный текст.
Миф о чудесном «сотворении» впервые появляется в так называемом «Письме Аристея», считающегося одним из известнейших пропагандистских творений александрийского иудаизма. В этом письме, адресованном воображаемому брату Филократу, Аристей, военачальник Птолемея, рассказывает, как был послан царем в Иерусалим с просьбой к первосвященнику Елеазару о переводе древнееврейского Закона (Ветхого Завета) на греческий язык.
«Письмо Аристея», яркий пример иудейской апологетики, представляло Птолемея II, политический и цивилизаторский авторитет которого общеизвестен, склонившимся перед богом Израиля: по преданию, Птолемей семь раз преклонил колена перед свитками Священного Писания, прибывшими из Палестины, и в течение семи дней за праздничным столом вел беседы с прибывшими к нему переводчиками будущей Септуагинты.
В «Письме Аристея» впервые еврейский Закон был назван «Книгой» - Библией.
Другой возможной причиной перевода иудейской Библии на греческий язык является стремление древнееврейских священников распространить идеи иудаизма на другие страны, прежде всего на народы Средиземноморского бассейна. Учитывая доминирующую роль греческого языка в этом регионе, можно вполне допустить, что греческая версия Ветхого Завета была призвана выполнить важную миссию – внедрить в сознание многих народов идеи древнееврейского монотеизма.
Однако согласно легенде, по просьбе глав еврейских общин в Египте царь и повелел перевести Ветхий Завет на греческий язык. Следует подчеркнуть, что перевод этот изначально предназначался не для греков, а для евреев, знавших лишь греческий язык.
Для выполнения перевода первосвященник Иерусалима направил в Египет 72 (по шесть человек от каждого «племени») старца-ученых, добродетельных и в совершенстве владевших древнееврейским и греческим языками. Переводчики были размещены изолированно друг от друга, не имея возможности общаться. По истечении 72 дней они одновременно закончили работу по переводу Ветхого Завета (по некоторым версиям, только Пятикнижия – первых пяти книг, Книг Моисеевых: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие). При сличении их переводов оказалось, что все они совпали слово в слово. Видно, каждый из переводчиков во время работы находился в контакте с Богом, поэтому исходный Священный текст просто не мог быть подвергнут ни малейшему искажению.
Этот мифический вывод весьма важен для теории и истории перевода. Он показывает, что уже в тот период перевод отчетливо воспринимался как индивидуальное творчество, а раз индивидуальное, то и неповторимое, не воспроизводимое полностью во всех деталях. Поэтому полное совпадение текстов переводов, выполненных разными людьми, могло быть расценено только как воля Божия, как наличие непосредственной духовной связи каждого переводчика с Всевышним.
Для истории и теории перевода, несмотря на всю историческую неопределенность и безусловную мифологичность версии о создании Септуагинты, важным является то, что переведенный на греческий язык текст Ветхого Завета составил одну из важнейших вех. На самом деле роль Септуагинты в истории европейской цивилизации оказалась весьма серьезной.
Во-первых, Септуагинта оказалась первым (возможно, одним из первых) переводом древнееврейского текста на европейский язык. Во-вторых, если верить легенде, это была первая из зафиксированных историей попыток коллективного перевода. В-третьих, Септуагинта, реально существовавший текст Ветхого Завета на греческом языке, стала первым посредническим источником, нередко основным, как для последующих переводов этого произведения на самые разные языки Европы, так и для их сравнительного изучения.
Текст Септуагинты до сих пор привлекает к себе внимание исследователей. Так, в одной из недавних работ, посвященных версии семидесяти толковников, отмечается разнообразием переводческих приемов, стремление к дословности, сочетающееся с относительной свободой в выборе эквивалентов.
Первоначальный текст Септуагинты не сохранился. Её копии, сделанные последовательно на протяжении многих веков, хранят в себе ошибки и описки переписчиков, а иногда и свидетельства их фантазий, вызванных желанием «улучшить» оригинальный текст. Это служит ещё одним объяснением несовпадения текстов.
Эти разночтения в известной степени затруднят реконструкцию архитектуры «библейского храма». Но именно эти разночтения привлекают внимание к Септуагинте как к переводному тексту, заставляя задуматься о том, какие трансформации претерпел оригинальный древнееврейский текст под пером древних переводчиков.
Историки, сравнивавшие текст Септуагинты с древнееврейским оригиналом, нередко утверждают, что Септуагинта являет собой пример буквального перевода. По мнению Л.Маневича она «представляет собой в высшей степени буквальный перевод, изобилующий кальками с древнееврейского языка». В то же время ряд исследователей полагает, что Септуагинта вовсе не однородна по своей переводческой стратегии.
Современный исследователь А.Десницкий также отмечает и другие признаки преобразования исходного древнееврейского текста. Он говорит, в частности, о так называемом стилистическом «тонировании» текста. О его идеологической коррекции, о поэтике, заключающейся в подборе созвучных слов и ритмизации текста. Все эти преобразования в известной степени демонстрируют стремление всякого переводчика сделать текст соответствующим нормам переводящего языка и литературным традициям, сложившимся в языке перевода в данную историческую эпоху.
Септуагинта послужила источником для первого перевода Библии на латинский язык. В разных источниках приводятся различные варианты самого древнего перевода библии на латинский язык: Itala, Vetus Itala, Vetus Romana, Vetus Latina. Однако Септуагинта долгое время служила основной книгой католического богослужения в Европе.
Септуагинта использовалась и св.Иеронимом в работе над Вульгатой – новой латинской версией Ветхого Завета, сделанной в конце IV века, хотя и не составляла для него единственного и даже главного источника, но послужила по меньшей мере справочным материалом. Считается, что именно с Септуагинты был сделан первый перевод библии на славянский язык Кириллом и Мефодием.
2.2 Вульгата – перевод блаженного Иеронима
Насколько распространен был в греко-восточной Церкви перевод семидесяти толковников, настолько же в западной Церкви был распространен латинский перевод Вульгата. Этот перевод в главнейших своих частях собственно принадлежит Иерониму и составлен им вновь с еврейского текста.
Святой Иероним – выдающийся филолог, теолог и писатель раннего Средневековья, один из «отцов церкви». Вульгата по праву считается одним из самых ярких переводов Священного писания наравне с так называемой «Авторизованной версией», именуемой также «Библией Короля Якова».
Но появление этого перевода, характер и основные черты не могут быть совершенно оторваны от предшествовавшего ему латинского перевода, известного под именем древне-италийского. Некоторые отделы из последнего полностью вошли в издания Вульгаты, например Псалтирь, другие лишь с некоторыми изменениями, например, неканонические книги. Нет сомнения, что в случаях согласия еврейского текста и перевода Септуагинты Иероним пользовался словами и оборотами этого древнего перевода. Также не может быть сомнения, что последующие призванные и непризванные многочисленные справщики Вульгаты исправляли ее по Древне-италийскому переводу. Во всяком случае, для обозрения Иеронимовской Вульгаты, в видах уяснения истории и значения последней, необходимо иметь хотя бы небольшое представление об истории древне-италийского перевода.
По свидетельству древних западных христианских писателей: Тертуллиана, Киприана, переводчика Иринея, в их время, во II и III вв., уже существовал латинский перевод ветхозаветных книг, имел общую распространенность и церковное употребление. Августин называет его италийским переводом, это название сохранилось за этим переводом в богословской литературе до настоящего времени.
О времени происхождения древне-италийского перевода сведений не сохранилось, но несомненно во II веке по Р.Х. он уже существовал. Вероятно, в конце первого века он начал уже составляться. О месте его происхождения идут споры среди ученых.
Об оригинале для древне-италийского перевода, по-видимому, суждение ученых сходно. Думают, что перевод составлен с текста перевода семидесяти толковников. Но, несомненно, переводчики школьного латинского образования не получали и потому допускали множество ошибок в склонении, спряжении, согласовании слов, словоупотреблении и т.п. Судя по сохранившимся отрывкам и цитатам, думают, что перевод отличался буквализмом, выдающейся для древнего времени точностью. Переводились все греческие частицы, сложные формы и слова подобными же, хотя и странными для латинского языка, сложными формами и словами. Относительно языка древне-италийского перевода суждение древних и новых ученых единогласно в том, что он отличается большим количеством варваризмов. По замечанию еще Григория Великого – прославленного епископа западной церкви, автора многочисленных пояснений к Библии, в нем не соблюдены ни склонения, ни спряжения, ни согласования слов по родам, числам и падежам. Новые ученые находят к тому же множество странных слов, форм и словосочетаний нигде еще в латинской литературе не встречающихся.
Последовательность и целеустремлённость в сочетании с высокой образованностью Иеронима, постижением всех тонкостей мастерства слова, заимствованного им у античных писателей позволили ему свершить необычайно сложное дело – перевод Ветхого Завета.
Проблемы, с которыми сталкивался Иероним в переводе Библии, являются общими проблемами любого переводчика. Следует различать несколько их аспектов: герменевтический – расшифровка и толкование, проще говоря, понимание исходного текста; лингвистический – поиск средств выражения в языке перевода и собственно переводческий – переводческое решение о выборе эквивалента, единственного, самого верного из всех тех, что предлагает язык перевода.
Переводческая герменевтика составляла и объективную и субъективную трудность для Иеронима. Объективная трудность была в том, что древнееврейский текст, содержащий немало сложных для понимания мест, представлял ещё и собственно лингвистическую трудность, о которой пишут богословы и историки, исследовавшие творчество Иеронима, древнееврейский текст не был ещё пунктированным – в нём, как и в других семитских языках, на письме обозначались только согласные звуки.
Огласовка (пунктирование) текста древнееврейской Библии, т.е. переписка текста с системой знаков, обозначавших гласные звуки, является заслугой масоретов.
Субъективная причина того, что Иерониму пришлось затратить неимоверные усилия для выполнения этого труда, состояла в том, задумывая перевести Священное Писание, он ещё не знал еврейского языка. Ему пришлось выучить язык, что было так же непросто: общение с иудеями в те времена не поощрялось церковью, и Иероним был вынужден встречаться со своим учителем-евреем по ночам.
Задачей Иеронима было очистить латинский текст от неточностей и искажений, вкравшихся в перевод и накопившихся за долгие годы толкования латинской Библии священнослужителями.
Иерониму не удаётся просто отретушировать существовавший текст латинской версии Библии. Глубокий филологический анализ текстов подлинника на древнееврейском языке, греческих версий – Септуагинты, а также переводов Симмаха и Аквилы по «Гекзаплам» Оригена с латинским текстом, видимо, оказался не в пользу Иеронима и принимается, по сути, за новый перевод.
Перевод Иеронима был встречен весьма сдержанно. Современники великого литератора, оставшиеся приверженными прежним латинским версиям, чаще критиковали его, чем воздавали должное его работе.
Разумеется, текст перевода, сделанного Иеронимом, также не лишён недостатков и предоставлял немало возможностей для критических замечаний.
Одной из наиболее сложных проблем, которые приходилось решать переводчику Библии, была проблема лексической эквивалентности. Некоторые решения Иеронима по выбору эквивалента вызывали страстную полемику как при жизни переводчика, так и в последующем.
Его упрекают в том, что он заменил в переводе название растения, которое дало тень Ионе. В греческих версиях, в частности в Септуагинте это растение названо тыквой. Из Септуагинты «тыква» перекочевала в латинскую версию Библии Vetus Latina, существовавшей до Вульгаты. Иероним в своем переводе дал ему иное имя – «плющ».
История, наделавшая столько шума, имеет в своей основе сугубо лингвистическую причину. Дело в том, что в Ветхом Завете упоминается растение, которое произрастало в Палестине и, видимо, не было хорошо известно в Европе. Это масличное растение с большими листьями, поднимающееся без опоры. Иероним, понимая, что тыква никак не соответствует реалии, описываемой в оригинальном тексте, посчитал более справедливым обозначить его как «плющ», хотя реальное растение не является ни плющом, ни тыквой. И «тыква» в некоторых доиеронимовских переводах, и «плющ» Иеронима являются не чем иным, как адаптацией – довольно распространенным видом переводческих преобразований, встречающимся при передачи реалий.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
