Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 6)

Видный английский специалист по истории ислама У.Монтгомери Уотт пишет, что хотя в период с 1100 г. почти до 1350 г. европейцы в культурном и интеллектуальном отношении уступали арабам, но они "в целом не желали признавать зависимости своей культуры от арабов, оккупировавших в течение нескольких веков Испанию и Сицилию". "Исламоведа поражают в средневековой Европе два момента: во - первых, тот путь, которым формировался в Европе XII – XIV вв. искаженный образ ислама, до сих пор продолжающий витать над европейской общественной мыслью…И, во - вторых, то как идея крестовых походов завладела умами и приобрела столь горячих поборников в Европе…Это тем более удивительно, если разобраться, каким безрассудным донкихотством были все эти попытки".

Для "объяснения" предубеждения против ислама у европейцев Монтгомери Уотт, ссылаясь на Зигмунда Фрейда, пишет, что "тьма, приписываемая врагам, - это лишь проекция собственной тьмы, которую не желают признать. Так, искаженный образ ислама следует рассматривать как проекцию теневых сторон европейца". Этот густой британский туман, по-видимому, призван затушевать сохранение в Западной Европе до настоящего времени многого из той "собственной тьмы, которую не желают признать". Что касается Корана, то именно в Западной Европе, а не на Востоке создали искусственную проблему его истоков и авторства, всячески затемняли вопрос о действительном происхождении этой большой и сложной арабской книги.

Особые усилия к этому были приложены после разгрома наполеоновской Франции и Венского конгресса 1814 – 1815 годов, когда в условиях свободной конкуренции западноевропейские, и прежде всего немецкие, промышленники стали искать рынки для своих товаров в далеких уголках Османской империи, Ближнего Востока.

Еще до образования Германской империи в начале 30-х годов XIX века философский факультет Боннского университета объявил о назначении премии за сочинение на тему о том, что Мухаммед взял из иудаизма. Молодой ученый раввин Авраам Гейгер (1810 – 1874) в 1833 издал труд на эту тему и был удостоен за него премии.

Книга Гейгера стала своего рода "маяком" для последующего суждения о раннем исламе. Все сводилось в ней к заимствованиям из Библии и др. внешних источников, возможность же наличия соответствующих подлинно арабских материалов совершенно игнорировалась. Арабы изображались народом, способным лишь перенимать чужое, прежде всего от иудеев, принадлежащих-де к единственной "богоизбранной" творчески одаренной нации.

Успех подобных установок Гейгера определил его признание не только в иудейских, но вскоре и в христианско-миссионерских кругах, которые в подобных же целях подготовили соответствующие произведения с добавлением материалов из Нового завета.

Между тем взгляд, изложенный в книге Гейгера, не только сыграл, но и по-прежнему играет отрицательную роль в изучении истории арабов и ислама, исследовании Корана и его источников.

Даже столь известный ориенталист и семитолог, как Ю. Вельхаузен (1844-1918), шесть выпусков своего труда, посвященного истории Аравии в период до, во время и после возникновения ислама, объединил под названием "Наброски и подготовительные работы" (Берлин, 1884 – 1889), поскольку для него "изучение арабов было только средством для лучшего понимания истории ветхозаветных евреев"¹²..

Справедливость требует отметить, что весьма долгому господству таких взглядов и методов изучения в известной мере способствовало негативное отношение духовных кругов стран, где распространен ислам, к доисламскому периоду их истории, который рассматривался ими как время джахилийи, варварства, язычества, невежества.

Стремясь подчинить все сферы жизни исламской идеологии, духовные круги пытались вытравить из памяти народа страницы доисламского прошлого. Однако, из этого мало что получилось.

Другое дело, что легенду о джахилийи порой с корыстной целью использовали и европейцы, в частности те, кто раскапывал археологические ценности и вывозил их в музеи столиц Запада. Так произошло, например, в Месопотамии, в Ираке, где для этой цели распространили слух о том, что докопались якобы чуть ли не до самого ада, до джаханнам, откуда показались какие-то белые головы, чудовища, от которых, чтобы не случилось какого-либо несчастья, надо поскорее избавиться. Не случайно английский археолог О.Г. Лэйярд (1817-1894) из раскопанного им в столице древней Ассирии "в первую очередь решил отправить два крылатых чудовища – одного быка и одного льва. Лэйярд буквально не знал, куда деваться от забот, а для арабов увоз "идолов" был настоящим праздником. Феллахи Нильской долины провожали останки своих царей, увозимые археологом Бругшем в Каир, с плачем и стенаниями; арабы, собравшиеся у холма Нимруд (у Тигра, на окраине Мосула), оглашали окрестности криками радости. Под эти крики гигантскую статую и поставили на катки"¹³.

Даже из этого небольшого сообщения видно, что все дело заключалось в том, как "подготавливали" арабов их духовные "пастыри": и вот случилось так, что вроде бы в одной ситуации в Египте плакали, а в Ираке – радовались…

Теперь с грустью и возмущением арабы говорят о том, что им приходится выставлять в музеях гипсовые копии произведений своего родного искусства, вывезенных на Запад в период хозяйничанья здесь (в Ираке) европейцев.

Изучение древней и раннесредневековой истории Аравии, успешно развивающееся во второй половине XX века, помогает всесторонней оценке социальных корней происхождения ислама. Раскопки в Йемене подтверждают, что процесс постепенного перехода от многобожия к единобожию, который был характерен для северо-западной и Внутренней Аравии, имел место и на юге Аравии, и даже в весьма раннее время. С середины IV века йеменские надписи почти не упоминают имен божеств, но возносят хвалы, мольбы и благодарности единому и единственному божеству, называемому просто "богом"…"милостивым"…"господином небес"… "господином на небе и на земле"…"владыкой неба и земли".

Интересно и то, что местный монотеизм верующие не подменяли чужеземным, завозным. Иудаизм и христианство были знакомы йеменцам. Нет сомнения, что их собственные представления складывались под влиянием этих религий, но поначалу прямо с ними не связывались, потому что имели и свои йеменские корни.

Конкретный исторический материал позволяет считать, что монотеизм Корана вырос на местной, арабской почве, а не завезен, как утверждается в христианской и иудаистской миссионерской литературе, извне.

Кавказовед и арабист академик Н.Я. Марр (1864-1934) в 1927 г. писал: "Классический арабский язык не имел никаких оснований уступать в универсальности любому классическому языку Европы, греческому или хотя бы латинскому, уступать по охвату своей выразительности и способности фиксировать в скульптурно-выпуклых выражениях все виды и ступени мышления человечества, удовлетворять как орудие общения всем потребностям человеческой жизни, от грубо-материальных до высшей отвлеченности, от интимно-сокровенных и узко-племенных до широкой мировой и международной общественности… Даже религиозное предание, сообщая миф, что Коран не сотворен, а дан самим богом готовым для проповеди, имеет в виду содержание священной книги и ее безукоризненную формулировку на этом чудном и еще тогда формально высокоразвитом языке, арабском языке. Предание не имеет в виду создание в этот момент с Кораном и самого арабского языка. Никто всего этого не отрицает и не может отрицать. Никто не может отрицать и того, что факт существования до возникновения ислама высокоразвитого арабского языка свидетельствует о большой культурной работе в самой арабской племенной среде, о каком-то длительном и мощном процессе внутренней общественной жизни и внутреннем созидании внутренних же культурных факторов готовившегося великого общественного сдвига. Однако, когда заходит вопрос о возникновении мусульманской веры… источник происхождения ищут в чужих древних религиях, маздаянской (иначе – древнеиранской религии, маздеизме), иудейской, как это ни странно, - даже в христианской, но никаких систематических изысканий, серьезных попыток связать религию ислама в целом с доисламской религией, с доисламскими верованиями самих арабов"¹⁴.

Этот монолог ученого о достоинствах арабского языка и культуры и одновременно о нерадивом отношении к их исследованию, а также к изучению ислама, был вызван стремлением положить конец допускавшейся односторонности.

Итак, Коран – произведение большое и сложное не только по содержанию, но и по происхождению и истории его истолкования.

3. Мировоззрение Корана

3.1 Аллах – бог Корана

Уже начало первого из пяти "столпов" (аркан) веры в исламе – догмат о единстве (ат-таухид) бога, Аллаха – в известной мере выражено в 1-й суре "аль-Фатихе" - "открывающей" Коран, относимой к мекканским.

Во всей полноте свойства Аллаха раскрываются в Коране постепенно. "Он - Аллах, творец, создатель, образователь. У него самые прекрасные имена. Хвалит его то, что в небесах и на земле. Он - великий, мудрый!"

Эпитетов мусульманские богословы насчитывают некоторые более тысячи, но большинство – 99.

Излагается целая программа могущества Аллаха, которая исходит из представления, будто весь окружающий мир своим существованием обязан его воле, и не труд человека - земледельца, садовника, скотовода, а Аллах обусловливает саму возможность выращивания зерна, плодовых деревьев, садов, размножения скота, получения хорошего урожая, всех богатств живой природы.

У Аллаха нет семьи: нет отца, братьев, сына, жены, дочери, детей! Откуда же быть "равному" ему?

О том, что у Аллаха нет семьи, говорят в Коране не только люди, но и джинны-духи, демоны, созданные Аллахом раньше людей из бездымного огня. Для составителей текста Корана мир людей и духов, демонов, джиннов был одинаково реален. Более того, и те и другие слушают Коран!

Иблис – мусульманский сатана, шайтан. "Проклял его Аллах". Иблис именуется "врагом Аллаха", "отцом горечи", зла. Среди мусульман широко распространено сказание о пророке Ибрахиме, прогнавшем дьявола в долине Мина близ Мекки. В память об этом эпизоде и сейчас во время хаджжа паломники совершают в этой долине обряд "побиения шайтана". С этим связано и часто употребляемое заклинание: "Прибегаю к Аллаху от шайтана, побиваемого камнями!" Обряд "побиения шайтана", как и вообще хаджж, уходит своими корнями к культам древней Аравии, включавшим обряд бросания камешков в долине Мина для того, чтобы отогнать злых духов, джиннов и им подобных "нечистых" существ от места, где происходило жертвоприношение.

Культ Иблиса занимает в исламе значительное место, как и сохраняющееся в нем почитание святых. Это свидетельствует о том, что ислам не составляет исключения среди монотеистических религий, для каждой из которых характерны "уступки политеизму". Даже знакомый по Корану догмат ислама "Нет божества, кроме Аллаха" в большинстве направлений и сект ислама связан с почитанием святых. Последователи шиизма, а также близких ему течений, произнося догмат о единстве Аллаха, наряду со словами "и Мухаммед – посланник божий" или вместо них говорят: "И Али приближенный божий".

Утверждать, что ислам характеризуется "строжайшим монотеизмом", - значит не считаться с реальным положением. Ведь в исламе признается и существование ангелов, в том числе особо приближенных к Аллаху, как Джибриль, Михаиль, Исрафиль, Азраиль. А Иблис, хотя и падший ангел, однако он таков, что способен противостоять Аллаху, сбивать верующих с "прямого пути", заставлять "признавать правдой его мысль". В образе Иблиса и в изображении его борьбы за верующих против Аллаха заметны сильные отзвуки религиозного дуализма, борьбы тьмы со светом, зла против добра, мотивы, существующие и в других верованиях - зороастризме, маздеизме.

Продолжим ознакомление с тем, что сказано в Коране об атрибутах (сифат), свойствах Аллаха. Не раз в Коране утверждается, что Аллах знает все, что есть на небе и на земле, все тайное и явное. "Всезнание", "всеведение" Аллаха не нейтрально: следя за каждым, он предпринимает и соответствующие меры воздействия – наказания или награды, обещает ничего не оставить без последствий. С помощью организованного им сыска, требующего огромного числа тайных ангелов-осведомителей, получив от них надлежащий отчет, Аллах намерен рассчитаться с каждым.

"От него не утаится вес пылинки в небесах и на земле, и меньшее этого и большее этого…" (К., 34:3)¹⁵. "Он совершенно знал вас и тогда, когда созидал вас из земли, и тогда, когда вы были зародышами в чревах матерей ваших" (53:33). "Мы, - говорит Аллах, - самый верный из счетоводцев" (21:48).

Зная жизнь каждого человека, каждой твари, Аллах по Корану, знает и то, когда наступит "час" - последний, смертный час.

Объемля всех и все "своим знанием" (65:12), Аллах определяет "решение" судьбы каждого (40:12), он заранее знает их поступки, за которые в дальнейшем с них же спрашивает и наказывает. Эта божественная "логика" давно вызывала немало недоумений, что нашло отражение во многих произведениях деятелей науки и литературы стран распространения ислама. Еще в первой половине IX века именно эти недоумения получили выражение в упоминавшемся ранее рационалистическом течении мутализитов, сторонники которого учили о свободе человеческой воли и отрицали догматы о предопределении и несотворенности Корана. И хотя это течение вскоре было разгромлено, но критика догм и учений ислама не утихла.

Великий поэт и ученый Омар Хайам (ок. 1048 – между 1123 –1131) родом из Нишапура (Иран), в одном из приобретших большую популярность четверостиший (рубаи), обращаясь к Аллаху, писал:

Ты расставляешь западни на всех путях моих,

Грозишь убить, коль попадусь я вдруг в одну из них,

Ты сам ведь ставишь западни! А тех, кто в них попал,

Бунтовщиками ты зовешь и убиваешь их?

(перевод В. Державина)

Характеристики

Список файлов реферата