138602 (724435), страница 8
Текст из файла (страница 8)
Уместно также обратить внимание читателя на то, что Иисус (мир ему!) проповедовал на арамейском языке близком к древнееврейскому. Слова "Сын Божий" на нем звучат "эбад Йехова" (по-арабски "абд" -"Аллах"). Когда Новый Завет Иисуса был переведен на греческий язык, эти слова, к сожалению, были переведены как "pias", что означает и "слуга", и "мальчик" (67). В то время была очень популярна филоновская теория о посреднике Между Богом и человеком, которым был Сын Божий, Первенец Бога, или Второй Бог. Когда почти все вероучения были филонизированы, слово "pias" стали понимать как "дитя Бога", и нужен был лишь один шаг, чтобы перейти от этого к выражению "Сын Божий", и со временем это значение распространилось. Таким образом, термин "Сын Божий" может иметь лишь метафорический смысл, так же, как плохого человека называют "дьявольским отродьем", В этом метафорическом смысле фарисеев считали сынами дьявола, потому что они отошли от праведного пути (68). У Луки одного человека назвали "Диаволом" (69), однако, даже будучи так названным, он продолжал во всем оставаться человеком.
Евангелие от Иоанна пролило много света на этот аспект проблемы. Когда Иисус сказал: "Я и Отец - одно", это возмутило евреев.
"Тут опять Иудеи схватили каменья, чтобы побить Его. Иисус отвечал им: много добрых дел показал Я вам от Отца Моего, за которое из них хотите побить Меня камнями? Иудеи сказали Ему в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом. Иисус отвечал им: не написано ли в законе вашем: "Я сказал: вы боги"? Если Он назвал богами тех, к которым было слово Боже, и не может нарушиться Писание, - Тому ли. Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: "богохульствуешь", потому что Я сказал: "Я Сын Божий? " (70).
Тот же Иоанн в своем первом Соборном Послании заявляет:
"Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога. Дети Божий и дети Диавола узнаются так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего (71);
"Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле" (72).
Есть и еще одно основание думать, что термин "Сын Божий" использовался метафорически. Если бы эти имели буквальный смысл, у Иисуса не было бы оснований отрицать этот эпитет. Лука повествует, что, да евреи допрашивали Иисуса в синедрионе, сказали все итак, Ты Сын Божий? Он отвечал им: вы говорите, что Я" (73).
Загадка Троицы
Наиболее характерно для христианства своеобразное понимание божества. Троица, загадка от начала до конца, означает, что Бог един по сути, но в трех лицах, неотделимых друг от друга. Католическая энциклопедия определяет это мистическое ключевое понятие следующим образом:
"Троица есть термин, используемый для обозначения центрального учения христианской религии: есть Бог-Отец, есть Бог-Сын и есть Бог-Дух Святой, и при этом нет трех богов, но один Бог. Эти лица, едины во времени и пространстве; все они не созданы и равносильны" (74).
Бог - един, и с самого начала жизни на земле, людям был известен этот великий факт Природы. Пророки приходили один за другим и уходили, провозглашая великую истину, что Бог - Единственный, Всемогущий, Всеведущий, Абсолютный, Вечный и Единый в своем Единстве. Для истинно верующих этот вопрос был всегда ясен, но мыслители и философы превратили его в неразрешимую загадку. Фанатические философские подходы привели к созданию понятия о божестве, не основанного на каком-либо понимании, но на псевдо рациональных и полученных из вторых рук преданиях и мифах. Несколько школ мыслителей занимались решением этой загадки и пришли к разнообразным результатам. Рассуждая о различных верованиях, проф. Flinders Petrie отмечает; "В 500 г. до н. э. верили в Высшего Бога-Творца со многими подчиненными ему богами и ангелами-хранителями. На следующей стадии, к 350г. до н. э., Бога представляли как Вселенского Создателя, все есть часть Бога и Бог - это завершение всех вещей в Одном. В 340 г. до н. э. Бога описывали как "Все в Одном" и "Один во Всем". Однако возникла трудность, которая была объяснена позднее Филоном тем, что несовершенный и изменяющийся мир не мог и сходить от неизменного Бога, а следовательно, необходимо было постулировать существование посредника. Вывод был такой, что Господь, Создатель всего, сотворил из себя Второго Бога, Видимого и Осязаемого, которого Он любил, как Своего Сына. И хотя человек, будучи смертей, не мог понять бесконечное, он мог понять сотворенного Сына. До 332 г. до н. э, мы находим такие названия как Дух Добра, Агат-Демон, который является первенцем Бога" (75).
Итак, пытаясь объяснить непонятное, философы построили теорию Посредника, создавшую условия для появления так называемого первенца Божья. Когда Иисуса привели к Пилату, тот спросил его:
"Ты Царь Иудейский?" И услышал в ответ: "Ты говоришь"(см. Лука, 23: 3),"Мы, очевидно, должны понимать ответ "Ты говоришь" как отрицание" (76).На это молчаливое отрицание Иисуса Пилат вынужден был заметить:
"Я не нахожу никакой вины в этом человеке" (77).
Таким образом видно, что Библия не поддерживает теории божественности Христа. Он был сыном Бога в такой же степени, что и любой праведный израильтянин. Из положения простого человека он был вознесен в Божественный статус его последователями. Процитируем д-ра Белшама:
"... из состояния человека, одобряемого Богом, что составляет учение Нового Завета, наш Господь был вознесен рвением его ошибавшихся последователей в ранг ангельского или сверх ангельского существа, что было ошибкой гностиков; затем - в ранг делегированного Создателя и Правителя Мира, что было мнением платонистов и арианцев; и в конце концов был полностью уравнен с самим Богом, что представляет афанасийское вероучение, неизвестное до конца IV в. "(78).
К тому времени, когда Иисус (мир ему!) начал учить людей путям Господним, в Средиземноморье было распространено вероучение, представлявшее собой сплав стоико - гностических и платоновских элементов с иудейским монотеизмом. Иисус пришел и ушел; его кратковременная миссия (длительность которой несчастное христианство так и не смогло установить) привлекла малое число сторонников, которым, в свою очередь, не удалось пробить несокрушимую скалу язычества, окружающую их. Миссия Иисуса была, таким образом, задавлена в колыбели и похоронена навсегда. Постепенно его устное предание также потеряло свою идентичность и утонуло в болоте языческих мифов. "Христианство изменило язычество, а язычество изменило христианство" (79), и вскоре личность земного человеческого Иисуса была заменена Иисусом, имевшим небесный и Божественный характер.
Правда, возникли некоторые церкви, но апостольские церкви остались только в Иерусалиме, а вскоре и они исчезли, уступив место параллельным церквам в Антиохии и других центрах платоновской философии (80). Природа Иисуса стала средоточением противоречий. Масса чернил была пролита над определением природы личности Иисуса, но увы! эти чернила истекали из пера стоиков, гностиков и платонистов, а не учеников Иисуса. Портрет Иисуса однократно переписывался заново, пока не стал совершенно далек от реальности.
Церковные мыслители пали жертвой филонизма и сдеали Иисуса посредником (между Господом и людьми), Нусом и Логосом, ибо только такие аллегорические рассуждения могли привлечь язычников и в то же время устранить вероятность возражений, которые могли возникнуть у них. Conibear откровенно отмечал:
"Идея посредника между Богом и человеком была выдвинута Филоном, и ход его спекуляций был завершен к концу века утверждением, что Иисус был Логосом, Словом Мира. который, по словам Филона, нисходит с неба на землю и возносится туда вновь" . (81).
Именно при таких обстоятельствах Павел, провозгласивший себя учеником Иисуса, вложил в уста своего учителя такую фразу, как "Я и мой Бог едины" (82). Ростки учения о Логосе - Слове Мира - видны в некоторых посланиях Павла (если вообще были эти послания, так как большинство их оказалось позднейшими подделками, приписываемыми ему) (83);
однако в целом Павлу учение о Троице было абсолютно неизвестно.
К концу I в. у христианства было два соперника: с одной стороны, языческие культы типа митраизма, имевшие свои триады и троичные представления о божестве, а с другой - иудаизм, исповедовавший чистый монотеизм. Языческие культы изобиловали триадическими верованиями. Вавилонская триада была представлена тремя лицами - Ану, его сын Энлиль и Энки (84); Римская триада - Юпитер, Юнона и Минерва; и, наконец, семитическая триада - Отец, Сын и Мать. Помимо этих разнородных триад, были распространены и однородные Троицы, например, индуистская - Брахма, Вишну и Шива; персидская - Ормузд, Митра и Ахриман; египетская Осирис, Исида и Гор (или Эмпефт, Эйктион и Пта); халдейская - Бел-Сатурн, Бел-Юпитер (посредник) и Бел-Хом (Аполлон). Последняя Троица была триединым воплощением Высшего Бога (Эл по-еврейски, Бел или Митра), называемого "Отцом" (85). Все эти Троицы и триады - несомненные предшественницы христианской Троицы. Брахманическая и буддистская Троицы обнаруживают чрезвычайное сходство с христианским понятием Троицы. Хопкинс пишет:
"Три Троицы как религиозные выражения идентичны. В каждой из них во главе стоит Высшее Существо и Бог-Отец: второй член - это Дух Святой, который, превращаясь в человека, приобретает плоть в виде третьего члена Троицы... Все три - едины" (86)
Индуистская Троица, в частности, вполне совпадает с христианской. Она состоит из Брахмы, Вишну и Шивы. Брахма представляет творческое начало и на санскрите называется "Отец" (87). Вишну как пастырь и пророк - это сын Брахмы, воплощенный в лице Кришны. Наконец, есть Шива - Божественный Дух, образ природы на земле. Эта божественная Тримурти (Троица), "как говорят брахманские священные книги, неделима по своей сущности и неделима в действии -глубокая тайна, которую человек поймет, лишь когда его душе разрешено будет соединиться с мировым духом (Брахматма) в лоне божества" (88).
Средиземноморский мир, по-видимому, был колыбелью троичных верований с незапамятных времен. Первая Троица, как говорят, была открыта оракулом Сезострису (Нимрод) (89) и все последующие триады или троицы являлись лишь ответвлениями одного и того же главного мифического потока. Это крупномасштабное распространение троичных верований является ключом ко всей загадке и убедительно доказывает, что их зародыши заразили христианство и в конце концов полностью его исказили.
Другой фактор, который не следует упускать из виду, - это существование монотеистической веры у евреев, проживающих на той же территории. Ветхий Завет был полон заповедей, утверждавших монотеизм. Вначале христианство не имело своих писаний, и христиане цитировали Ветхий Завет в своих религиозных службах; во всех случаях Ветхий Завет был и их Библией. Иисус (мир ему!) пришел, чтобы стеречь овец дома Израилева (90). Последователи Иисуса были, Правоверными иудеями, а иудейская Библия утверждала единобожие с первой до последней страницы. Об этом говорят, например, следующие стихи:
"... только Господь есть Бог, и нет еще кроме Его" (91); "Я первый, и Я последний, и кроме Меня нет Бога "; "Я Господь, и нет иного; нет Бога кроме Меня... " (92). "Я Господь, и нет кроме Меня" (92).
Стихи Исхода (20:, 3), Второзакония (4: 39, 5: 7), 2-й Царств (7: 22, 12: 32) и бесчисленное множество других
стихов из Ветхого Завета утверждают неизменное единство Бога.
Выйдя из иудаизма, христианство не имело альтернативы монотеистическому догмату; ранние авторы поэтому были, естественно унитаристами. Позднее, однако, иноземные влияния исказили чистый монотеизм Ветхого и Нового Заветов. Процитируем публикацию общества Watch Tower:
"Еще два интересных факта: во-первых, богослов по имени Тертуллиан, живший во II в. в Карфагене, в Африке, ввел термин "Trinit as" в латинские церковные писания, и это понятие - Троица - стало фигурировать в священных писаниях. Во-вторых, оно было введено в "Организованную Религию" священником по имени Феофил, также жившим во И в. В 325 г. Никейский собор собрался в Никее в Малой Азии и утвердил это учение. Позднее это учение было объявлено религиозной доктриной христианства, и с тех пор церковники придерживались этого усложненного учения" (93).
В действительности, все книги Нового Завета были написаны на основе Ветхого Завета и более или менее разделяли те же взгляды на божество. Здесь и там обнаруживаются места, содержащие некоторые двусмысленности в интерпретации, но это места интерполяции, сделанные более поздними приверженцами Троицы. Сторонники Троицы часто даются на тексты Иоанна, гласящие следующие:
"Ибо три, свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святой Дух, и Сии три суть едино" (94).
Среди всех старых рукописей Евангелий есть только две на греческом языке от 15 и 16 в. в., содержащие этот стих. в таком виде. Во всех остальных 400 или более греческих рукописях, датируемых IV (Coden Sinditicus) V (Codex Vaticanus) столетиями, он вообще отсутствует. Это значит, что он был вставлен в Библию примерно в 15 в. В результате, когда была предпринята попытка сборки "Пересмотренной Версии", этот стих пришлось изъять. В настоящее время христианское учение о Троице оказывается лишенным какой-либо евангельской поддержки или санкции. Какой вопиющий пример подделки! (95). Известный ученый эллинист Бенджамен Уилсон комментирует этот стих в своей книге "Эмфатический Диаглот" так:
"Этот текст, касающийся Небесного свидетельства, не содержится ни в одной греческой рукописи ранее XV века. Он не цитируется ни одним из греческих церковных авторов: ни одним из латинских отцов церкви, даже когда предмет, над которым они работали, естественно должен был бы привести их к ссылке на этот авторитет. Он, очевидно, ложен" (96).
Другой известный текст, на который ссылаются как на подтверждающие это таинственное понятие Троицы, это
"Я и Отец - одно" (97).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
