76905-1 (724105), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Первый период от крещения Руси и до конца XV столетия, в котором наиболее ярко проявилось стремление русского человека к духовной образованности. Цель, средства и методы древнерусского образования определялись исходя из этимологии слова “образование”. Для наших предков было очевидно о каком “образе” идет тут речь. Поэтому цель образования имела религиозный характер и заключалась в восстановлении в человеке падшего через грехопадение образа Божия. Образ Христа был для великого множества русского народа не абстракцией, а живой, ощутимо переживаемый реальностью. Идеалы христианства находили свое воплощение в конкретных русских людях, которые составили собор русских святых.

Какими методами осуществлялось такое образование? Духовное образование шло по пути убеждения и воспитания человека для свободного принятия им основ христианской веры и жизни в соответствии с верой. Это осуществлялось через проповедь, чтение Священного Писания, святоотеческой и житийной литературы, добровольное послушание духовнику, личный пример наставника. “Подлинными “университетами” были монастыри, которые создавали совершенно уникальный климат целостного воспитания человека. В монастырях формировалась наука, замечательная по своей неразрывной связи между теорией и практикой. Вся русская книжность шла также из монастырей” .

Во втором периоде, начиная с первой половины XVIв и до настоящего времени, происходят принципиальные изменения как в целях так и методах образования. Как это могло произойти на Святой Руси? Ответ на этот мучительный и центральный вопрос русской истории дает И.В. Киревский в своей статье “О характере просвещение Европы и о его отношении к просвещению России”: “Что касается до моего личного мнения, то я думаю, что особенность России заключается в самой полноте и чистоте того выражения, которое христианское ученье получило в ней, во всем объеме ее общественного и частного быта. В этом состояла главная сила ее образованности, но в этом же таилась и главная опасность для ее развития. Чистота выражения так сливалась с выражаемым духом, что человеку легко было смешать их значительность и наружную форму уважать наравне с ее внутренним смыслом… ”.

Так постепенно в сознании русского человека первичными становятся не духовные ценности а “наружные”. Печальным является тот факт, что такое искажение смысла христианской жизни начинается и в монашестве. В начале XVI века это вылилось в спор заволжцев и иосифлян, т.е. двух направлений русского монашества того времени. Спор касался самих основ духовной жизни. Преподобный Нил Сорский в полном соответствии со святоотеческой монашеской традицией нестяжания, выступал против монастырских имений, против излишеств в быту и в убранстве храмов, поскольку все это искажало суть монашеской жизни и уводило от ее главной цели – умного делания. Однако противоположное мнение возобладало и скоро стало господствующим среди русского монашества. “Монастыри из врачебниц духа, скромных в материальном отношении, стали превращаться в огромные хозяйства, монашеские братства – в трудовые артели”.

Таким образом, началось постепенное оскудение монашеской жизни, что отразилось на духовном уровне всей церковной жизни, а значит и на всех сторонах жизни народа русского. В том числе, а может быть и в первую очередь, это отразилось на постановке цели образования. Не святость человека, а обширность и разносторонность знаний становятся во втором периоде главной целью образования. Изменение цели образования привели к изменению и его метода. “Новое, европейское образование, поставив во главу угла максимум теоретических знаний и богословский профессионализм, должно было расстаться с педагогикой Христа и применить педагогику принуждения и формализма” . Появились школы с их классами, оценками, наказаниями и наградами, званиями и степенями и что еще печальнее, с педагогами, не знающими и не ведущими духовную жизнь. Образование теперь полностью подчиняется тому, что хорошо известно под именем схоластики. Такое образование отличается двумя существенными моментами: рационализмом и оторванностью от реальной духовной жизни. Богословие начинает заниматься постановкой таких проблем, которые не имеют принципиально значения для духовной жизни человека. Поэтому из средства научения спасению богословие становится средством развлечения для праздного человеческого ума. Это произошло прежде на Западе, но затем в XVI веке подобное образование стало распространяться и в России. Духовные школы стали строиться по типу католических и протестантских школ, “взяв не только их системы, методы и программы, но часто и сами учебники с их далекими от православия идеалами и трактовками догматических и нравственных истин”.

Так продолжалось до середины XIX века, когда вновь намечается своя православная линия в понимании богословия и цели духовного образования. Эпоха митрополита Филарета (Дроздова) явилась периодом духовного подъема, началом развития русской научно-богословской науки. “В результате заговорили о забытом пути опытного богопознания, о духовности, о святых старцах и монастырях… В академиях началась работа по переводу на русский язык древних отцов Церкви” . Стали слышны критические высказывания в адрес схоластической системы образования. Однако основное направление богословско-школьного образования продолжало идти в прежнем русле идей и стандартов западной школы. О настроении в семинариях и академиях в конце XIX- начале XX века митрополит Вениамин (Федченков) пишет: “Мы воспитывались в твердом воззрении, что все можно и нужно понять, объяснить; что все в мире рационально. И вся наша богословская наука, в сущности – схоластическая, рассудочно-школьная, стояла на этом базисе: все понятно. Все можно понять. Никаких тайн! В сущности, мы были больше католическими семинаристами, чем православными, духовно-мистически воспитанными… Нас воспитали в идолопоклонстве уму, чем страдало и все наше интеллегентное общество XIX века… И постепенно рационализм переходил у иных в прямое неверие, безбожие” .

Так из духовных семинарий и академий стали выходить либо религиозно безразличные или даже агрессивно настроенные по отношению к религии люди. Схиархимандрит Варсонофий Оптинский говорил: “Смотрите, в семинариях духовных и академиях какое неверие, нигилизм, мертвечина, а все потому, что только одна зубрежка без чувства и смысла. Революция в России произошла из семинарии” . И это не отдельные мнения. Такое состояние школ было не случайным, оно выражало общий духовный уровень Церкви. Об этом страдали и писали многие лучшие люди земли Русской. Святитель Игнатий Брянчанинов в одном из своих писем с горечью сетует: “О монашестве я писал Вам, что оно доживает в России, да и повсюду, данный ему срок. Отживает оно век свой вместе с христианством. Восстановления не ожидаю. Восстановить некому. Прежде умное делание было очень распространено между народом, еще не подвергшимся влиянию Запада. Теперь все искоренилось” . Подобного рода высказывания преданных и верных членов Церкви о многом говорят. Упадок духовной жизни в церковной среде породил и в жизни русского народа стремление к чуждым русскому народу исканиям наслаждений, богатства, славы. Но образование, забывшее о единственной истинной цели – воспитании святого человека по образу Христа – и предавшееся идее социального прогресса, рано или поздно начинает пожинать горькие плоды. Об этом писал в свое время И.С. Аксаков: “Прогресс, отрицающий Бога и Христа, в конце концов, становится регрессом; цивилизация завершается одичанием; свобода – деспотизмом и рабством. Совлекши с себя образ Божий, человек неминуемо совлечет - уже совлекает – с себя и образ человеческий и возревнует об образе зверином”.

Но разве может духовное образование отрицать Бога и Христа? Мы отчетливо видим, и могло, и может. И тогда закономерно наступает революция. Таков основной урок истории русского духовного образования. Как мы сегодня отнесемся к этому уроку? Вновь открытые духовные школы в настоящее время, к сожалению, встали на тот же путь, на котором стояли дореволюционные школы “очень многие и сейчас не хотят верить в то, что трагический конец прежних духовных школ и монастырей произошел не по внешним причинам, не по злобе врагов Церкви,… но по причине небрежения в духовных школах о своей главной задаче – воспитании Христианина” . В настоящее время, когда в народе просыпается стремление возродить лучшие традиции отечественного образования, нельзя не учитывать этот негативный опыт, чтобы не повторить тех ошибок, которые могут привести нас к новым трагедиям и в личной, и в общественной жизни. “Тем более это необходимо сознавать перед лицом той духовной, точнее лжедуховной агрессии, которая осуществляется ныне по отношению к нашему народу. Поэтому, чтобы нам и нашим детям духовно и нравственно выжить, наше образование по своему характеру должно быть ориентировано, прежде всего, на возрождение тех образовательных принципов, которые существовали на Руси до “латинского пленения”. Главное внимание должно быть обращено на духовное и нравственное воспитание, на укрепление веры”.

Нельзя говорить серьезно о духовном и нравственном возрождении народа без понимания того, что для этого требуется не косметический ремонт нашей системы образования, но капитальная реконструкция всей этой системы. И для этого необходимо, прежде всего, смело отбросить чуждый русскому духу западный гуманистический идеал человека и вернуться к идеалу богочеловека, который сохранила для нас православная Церковь ценою сонма мучеников и исповедников Российских, за веру и Отечество душу свою положивших. Их молитвами спасет, помилует и укрепит нас Господь.

Список литературы

1. Митрополит Амфилохий (Радович) Основы православного воспитания. Пермь,2000.

2. Осипов А.И. Православное понимание смысла жизни. Киев. 2001.

3. Митрополит Вениамин (Федченков). О вере, неверии и сомнении. Москва. 2002. С.51.

Характеристики

Список файлов реферата