76050-1 (724090), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В советских газетах данный шаг патриарха интерпретировался как объединение патриаршей церкви и обновленчества. Патриарху и его сторонникам не давали возможности изложить публично свое отношение к этим событиям, а оно, естественно, было совсем другим. Об этом свидетельствует послание главных участников переговоров — митрополита Петра (Полянского) и митрополита Серафима (Александрова), тайно направленное на Украину и перехваченное спецслужбами. Из него следовало, что патриарх готов был рассматривать вопрос о прощении кающегося священника-обновленца и возвращении его в лоно Русской православной церкви, а не об объединении и примирении патриаршей церкви с обновленческой церковью. Митрополиты Петр и Серафим причинами, по которым патриарх пошел на эти переговоры, называли: «Умиротворение Церкви, легализация наших и Высших епархиальных учреждений, возможность епархиальным архиереям возвратиться в свои епархии, возможность возвратить из ссылки и тюрем архипастырей и пастырей и возможность собора, и вообще успокоение на местах, измученных неурядицами церковной жизни» .
О намерениях Красницкого, его действительном отношении к патриарху Тихону можно судить по сохранившимся его многочисленным докладным запискам в ГПУ. Они пропитаны неприязненностью к патриарху и его сторонникам, содержат многочисленные призывы организовать репрессии по отношению к ним. Так, в записках от 13 и 14 мая 1924 г., он призывал: «в интересах Государственной безопасности пора уже положить конец Тихоновской »свободе« от действия Сов. Законов и подвергнуть их законному преследованию за чрезмерные испытания Советского долготерпения» .
В это же время Красницкий без согласования с патриархом поселился в Донском монастыре, пытаясь создать видимость сближения с ним.
19 мая Красницкий обратился к патриарху Тихону с просьбой принять его и его «собратьев» в молитвенно-каноническое общение и «благословить потрудиться над восстановлением общецерковного мира и подготовке очередного Поместного собора в организующемся при Вашем Святейшестве Церковном управлении, покрыв своей архипастырской любовью все, в чем я прегрешил в период церковно-обновленческого движения» .
Патриарх написал на этом письме следующую резолюцию: «Ради мира и блага церковного, в порядке патриаршей милости, согласен принять в общение протопресвитера Влад[имира] Красницкого. Св. Синоду предлагаю обсудить вопрос о его включении в состав образуемого Высшего Церков[ного] Совета. Патр[иарх] Тихон» .
В этот же день Красницкий подал патриарху и проект другого документа. Это так называемое «Послание патриарха Тихона епархиальным архиереям об организации епархиальных советов» . Согласно этому документу, в епархиях должны были быть созданы епархиальные советы, в состав которых предполагалось ввести и лиц, принадлежащих к «революционной группе православного белого духовенства и мирян »Живая Церковь«». На создаваемые Советы возлагалась задача подготовки Поместного собора. Патриарх данный документ подписал, очевидно, рассматривая это свое решение в качестве тактической уловки в противостоянии Тучкову и Красницкому.
Протоиерей В. Виноградов сообщает о специальном заседании Синода, состоявшемся в эти же дни. На нем присутствовали Красницкий и Тучков. Речь шла о формировании высших церковных органов управления. Виноградов представлял так называемую «профессорскую группу» и вел активные дебаты с Красницким, который выдвинул два новых условия: сохранение за ним обновленческого сана «протопресвитера всея России» и включение его в состав ВЦС не в качестве рядового члена, а в качестве заместителя председателя. Виноградов активно возражал против принятия этих условий, и в знак протеста вся «профессорская группа» покинула заседание. Далее Виноградов пишет: «После этого заседания ни у кого не осталось ни малейшего сомнения, что ни Красницкий, ни Тучков ни о какой легализации Патриаршего управления… не помышляют, а помышляют лишь скомпрометировать патриарха и Патриаршее управление в глазах церковного народа и патриаршей Церкви. Патриаршее управление тогда окончательно пришло к решению, что переговоры с Тучковым и Красницким по этому делу нужно прекратить, и в этом смысле оно представило патриарху свое решение. Патриарх согласился, но из предосторожности, ввиду возможных репрессий со стороны Тучкова, некоторое время медлил, пока не явился в Москву митрополит Кирилл и окончательно убедил Патриарха формально объявить о прекращении всяких переговоров с Красницким» .
21 мая патриархом Тихоном, митрополитами Тихоном (Оболенским), Серафимом (Александровым) и Петром (Полянским) был подписан протокол деяний Св. Синода об организации полного присутствия Высшего церковного управления в составе обоих органов: Священного синода и Высшего церковного совета. В состав Синода включалось 12 епископов, семь из которых находились в ссылках и тюрьмах. Патриарх надеялся, что тем самым ему удастся добиться их освобождения. В состав Совета, до созыва Поместного собора, в качестве рядовых членов были намечены к принятию представители обновленческой церкви — В. Красницкий, И. Артоболевский, В. Немов, В. Архангельский, В. Белоликов.
По итогам обсуждения был выработан и одобрен только проект будущего состава Священного синода. Проект же состава Высшего церковного совета патриарх, как свидетельствовали митрополиты Петр и Серафим, «положил в ящик стола, не сдавая его Синоду, и не пустил его в ход» . Такое поведение патриарха Тихона можно объяснить двумя причинами: во-первых, Красницкий еще не был прощен и принят в общение с Русской церковью, а, во-вторых, это было частью политики лавирования патриарха. Никаких действительных намерений работать с Красницким у патриарха Тихона не было, он лишь пытался использовать представившуюся возможность для освобождения многих заключенных епископов и легализации органов церковного управления. Тогда же патриарх написал заявление в НКВД с просьбой рассмотреть вопрос о регистрации высших органов церковного управления.
24 мая 1924 г. в газете «Известия» было опубликовано Послание патриарха Тихона епархиальным архиереям об организации епархиальных советов . Там же был помещен материал, в котором Красницкий говорил о своем признании обновленческого собора 1923 г., а также утверждал, что не он просил патриарха принять его в общение, а патриарх вошел с такой просьбой. По его мнению, цель состоявшегося объединения состояла в проведении политики «Живой церкви» .
Прочитав газетные выступления Красницкого, патриарх тотчас же написал резолюцию следующего содержания: «предлагаю Св. Синоду все мои резолюции и все акты Св. Синода по делу о. Красницкого и его группы считать не состоявшимися — аннулированными» .
Однако газеты продолжали публиковать многочисленные измышления обновленцев о примирении патриарха Тихона с «Живой церковью» и Красницким, о привлечении патриарха к управлению «Живой церковью» и разделении с нею церковной власти.
Несмотря на то, что патриарх аннулировал все соглашения с Красницким, последний продолжал действовать от имени Патриаршего церковного управления. 28 мая 1924 г. Красницкий подал в ГПУ рапорт об организации Высшего церковного управления, приложив заявление патриарха в НКВД, содержащее соответствующую просьбу. Заявление о регистрации Синода и Высшего церковного совета было принято Центральным административным управлением НКВД. Высшему церковному совету разрешалось осуществление деятельности до регистрации.
То, что патриарх 24 мая прервал все и всяческие переговоры с Красницким, было известно ГПУ. В донесениях агентов, ведших наблюдение за патриархом, сообщалось, что после публикации газетных сообщений Красницкого он был предан анафеме. «Некоторые из архиереев, настаивавшие к преданию анафеме, — писал неизвестный информатор. — испугались ареста и срочно выезжают из Москвы, так, например, епископ Вассиан ушел временно в отставку на покой, Митрополит Тихон уехал в Арзамас». Перечислялись и известные всей Москве священники, которые также в срочном порядке покинули Москву: настоятель храма Св. Николая на Маросейке о. Сергий Мечев, настоятель храма Параскевы Пятницы о. Сергий Фрязинов, настоятель церкви Воскресения в Кадашах профессор-протоиерей Илья Громогласов и настоятель церкви Св. Софии на Софийской набережной прот. Александр Андреев, сестры Марфо-Мариинской обители и многие другие . В другом донесении сотрудник Тучкова, сообщая о поездке патриарха Тихона в Серпухов, отмечал: «Тихон с приближенными в г. Серпухове говорил, что то, что о нем пишут в газетах неправда, и он ни с каким Красницким не соединялся и не мирился, а понимай так, что Красницкий пришел к нему Тихону и предложил мириться» .
Патриарх не спешил официально сообщать Тучкову о своем решении прекратить переговоры с Красницким и аннулировать проект деяний Синода, потому что все еще сохранял надежду на освобождение некоторых епископов и регистрацию епархиальных управлений на местах. Патриарх неоднократно подавал Тучкову прошения об освобождении епископов, находящихся в тюрьмах и лагерях.
Однако в июне стало ясно, что надежды эти тщетны. 17 июня 1924 г. АРК принимает решение: «Организацию временных епархиальных тихоновских советов считать возможным только в том случае, если у последних будут отсутствовать антисоветские тенденции и произойдет слияние на местах тихоновских епископов с потерявшими авторитет живоцерковниками» .
Надежды на облегчение положения исчезали. Между тем многочисленные слухи и публикации в прессе о «слиянии» с Красницким вызвали волнения среди священнослужителей и верующих. Дальнейшее молчание могло усугубить положение Патриаршей церкви, вводя в заблуждение о действительности объединения патриарха с обновленцами. Все это и побудило патриарха открыто заявить о прекращении всяких переговоров и аннулировании ранее достигнутых промежуточных договоренностей с Красницким.
28 июня патриарх написал письмо Тучкову, в котором говорилось: «почитаю благовременным прекратить всякие переговоры о примирении с о. Красницким и подписи на журнале от 21 мая 1924 г. об организации при мне Высшего церковного управления считаю недействительными — аннулированными» .
К этому времени и сам Красницкий понял, что его план «разложения тихоновской церковной партии» провален, о чем сообщил 30 июня в своей очередной докладной записке в ГПУ . Правда, он при этом предложил новый план борьбы с «тихоновщиной», сводившийся к усилению помощи его церковной группе со стороны государства при одновременном усилении репрессий в отношении иерархов и духовенства патриаршей церкви .
Однако Тучков от услуг Красницкого отказался и избрал другой путь, начав массированную кампанию дискредитации патриарха в прессе. В нескольких номерах газеты «Известия» сначала публикуется резолюция патриарха на прошении Красницкого и проект деяний Св. Синода от 21 мая, которые уже официально были аннулированы патриархом. А затем появляется интервью с Красницким. В нем утверждалось, что во время переговоров, которые длились шесть недель, патриарх раскаялся в своих прошлых деяниях и, более того, патриарх и члены Синода «полностью признают политические постановления Собора 1923 г. о мирных отношениях церкви и Советской власти, об отмене анафематствования Советской власти, выражают желание продолжить и усилить в значительной степени начатую Поместным собором 1923 г. борьбу с заграничной контрреволюцией, не возражают принципиально и против белого епископата, и второбрачия духовенства». Красницкий также заявил, что примирение его с патриархом он считает «совершенно законченным и все внимание обращает исключительно на подготовку очередного Поместного собора», а также, что он вошел и в Синод, и в Высший церковный совет. Слухи же о том, что у него возникли недоразумения с патриархом, Красницкий назвал антисоветскими по происхождению. Вымыслом было и утверждение Красницкого о том, что соединение патриарха и «Живой церкви» «среди широких кругов верующих…встречает полное сочувствие».
Однако, зная, что Красницкий не пользуется авторитетом, и его измышлениям вряд ли поверят, Тучков осуществляет публикацию фальсифицированного «интервью» патриарха. Оно было опубликовано в «Известиях» от 10 июля 1924 г. Патриарх Тихон якобы просил опубликовать, что он «считает своим долгом опровергнуть все нелепые слухи, которые исходят из уст злонамеренных людей» о недействительности его подписей на прошении Красницкого от 19 мая и постановлении Синода от 21 мая. Патриарх якобы заявил: «Оба эти акта подписаны мною, и я от них не намерен отказываться». В этой публикации патриарху также приписывались следующие слова: «Я пошел навстречу искреннему желанию Красницкого поработать со Мной в деле водворения церковного мира, принял его покаяние, несмотря на отрицательное отношение верующих масс к прошлой его деятельности, и назначил его в Высший церковный совет, но он там является всего лишь министром без портфеля, поскольку сам Совет не может функционировать, ввиду объективных условий, а именно — отсутствия помещения» .
При отсутствии возможности опровергнуть эти лживые измышления через печать единственной возможностью донести правдивую информацию духовенству и верующим была рассылка посланий на места, а также устные объяснения. Такая форма связи была ненадежной, поскольку нередко ГПУ перехватывало и курьеров, и почту, но все же значительная часть церковного мира постепенно узнала подлинную историю взаимоотношений патриарха и Красницкого, и твердо держалась позиции патриарха: не вступать в какие-либо переговоры и отношения с обновленчеством.
Сегодня, по мере открытия ранее секретных архивов, мы можем расширить круг источников, свидетельствующих об отношении патриарха Тихона к идее «объединения» с обновленчеством.
К примеру, в следственном деле митрополита Кирилла есть его собственноручное показание, данное в 1930 г., о событиях 1924 г. В частности, митрополит пишет: «В 1924 году возникла попытка воссоздать учрежденное Собором 1917 г. В.Ц. Управление… В состав предположительного присутствия в Синоде 12-ти архиереев был включен и я. Поэтому в июне месяце 1924 г. я неожиданно для себя был вызван в Москву с места своей ссылки, из Усть-Кулома Коми области. Прибывши в Москву и явившись в ОГПУ я узнал от Е.А. Тучкова, что цель моего вызова — привлечение меня к сотрудничеству в учреждаемом при Патриархе Синоде. Восстанавливается и Высший Церковный Совет, словом весь учрежденный Собором 1917 г. аппарат. Но в состав Высшего Церковного Совета должны войти шесть членов из обновленческой группы с прот. Красницким во главе. Красницкий же принес покаяние и находится в общении с Патриархом, о чем Патриарх сам меня осведомил, и к нему было разрешено отправиться для беседы. Из последовавшей затем беседы с Патриархом я узнал, что переговоры с Красницким о примирении действительно были, но никаких положительных результатов не дали и, судя по газетным выступлениям Красницкого, заявлявшего, что ему каяться не в чем, дать не могут. Считать восстановлением общения молитвенного с Красницким то обстоятельство, что Красницкий явился на Пасхе к Патриарху и произнес »Христос воскресе«, также нельзя. В виду такого положения дела я в следующих беседах с Е.А. Тучковым совершенно утвердительно заявил, что участвовать в учреждении при сотрудничестве Красницкого я не могу, так как не верю в искренность его покаяния, если бы он даже и принес таковое. Но и при возможности искренности покаяния нахожу непозволительным премировать кающегося грешника высшим возможным для пресвитера положением в Церкви вместо провождения покаянной дисциплины» .
О позиции патриарха Тихона в отношении с обновленчеством мы можем почерпнуть сведения и из послания пастырям и пастве Черниговской епархии епископа Дамаскин (Цедрик) . Оно датировано 27 июня 1924 г. и в нем говорится: «Для уяснения себе создавшегося положения я нарочно побывал в Москве и теперь, возвратившись оттуда, со слов самого патриарха, освещаю перед вами истинное положение вещей, дабы рассеять возникшее в нашей среде недоумение. Никакого признания святителем патриархом Тихоном »живой церкви« и никакого сдвига в этом направлении не произошло, и патриарх Тихон, сам пребывая в православии, и вас всех призывает твердо стоять на страже его. Ни в какой совет при патриархе Красницкий не введен, да такого совета и не существует» .
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
