76015-1 (724075), страница 2
Текст из файла (страница 2)
По настоянию националистов оккупационные власти в конце мая 1942 г. отстранили митрополита Пантелеимона от управления Белорусской церковью. Однако под давлением общественности и по просьбам архиепископа Филофея и епископа Афанасия немцы были вынуждены в апреле 1943 г. вернуть его в Минск. Однако активного участия в церковных делах он уже не принимал, хотя и являлся Белорусским митрополитом .
После отстранения митрополита Пантелеимона от церковных дел, генеральный комиссар приказал передать управление Церковью архиепископу Филофею (Нарко), который вначале тоже противился всяким нововведениям на том основании, что он не имеет права принимать решения без ведома митрополита Пантелеимона . Архиепископ Филофей не захотел безропотно следовать указам белорусских националистов и оккупационных властей. Тогда его обвинили в том, что он «через Церковь укрепляет российскость Беларуси» . Получив эти доносы, немцы решили проверить национальную принадлежность белорусского духовенства. Проведено было анкетирование, в результате которого выяснилось, что 90% православных священнослужителей считают себя белорусами, остальные — русскими и украинцами. 30 июля 1942 г. архиепископ Филофей писал гауляйтеру Белоруссии о ненужности излишней торопливости в ведении автокефалии: «Это очень важное и ответственное положение, требующее точности и правильности церковного канона священной всеобщей Православной Церкви. Нас торопят в этой работе» .
Архиепископ Филофей по настоянию немцев и приехавших с ними белорусских националистов начал подготовку созыва «Всебелорусского Православного Собора» для провозглашения автокефальной православной Белорусской церкви. Незадолго до этого митрополит Пантелеимон был вынужден письменно передать ему все свои полномочия.
Этот Собор, который епископ Венедикт назвал просто съездом из-за отсутствия на нём представителей большинства епархий, проходил с 30 августа по 2 сентября 1942 года под председательством архиепископа Филофея. По своему составу это был не собор, а расширенное епархиальное собрание Минской епархии.
Националисты приложили все усилия, чтобы склонить собор на свою сторону. Немецкими властями было запрещено дискутировать об автокефалии в ходе работы Собора. Вместо этого, в порядке информации был прочитан доклад «Канонические принципы автокефалии», где было объективно и согласно с канонами сказано, что нужно для того, чтобы какая-нибудь Церковь стала автокефальной. Затем был выслушан доклад протоиерея Иоанна Кушнера «Исторические предпосылки Белорусской автокефалии» .
Собор молча выслушал эти информационные доклады и выработал статут для Белорусской автокефальной церкви. В параграфе 113 статута было сказано, что «Каноническое объявление автокефалии наступит после признания её всеми автокефальными церквами» — начиная с Русской церкви и восточных патриархов. Были составлены обращения к автокефальным церквам с просьбой признать автокефалию Белорусской церкви. Политический отдел Генерального комиссариата потребовал от архиепископа Филофея немедленно разослать эти обращения. В связи с этим в марте 1943 г. архиепископ Филофей созвал Священный синод. Но на его заседание прибыл только епископ Витебский и Полоцкий Афанасий. Не имея возможности вдвоем решать дела, они обратились с просьбой к генеральному комиссару Белоруссии о возвращении в Минск митрополита Пантелеимона, что и было исполнено. 20 апреля 1943 г. было составлено послание Константинопольскому патриарху, в котором упомянутые иерархи просили дать благословение на автокефалию Белорусской церкви . Это послание было передано германским властям в Генеральный комиссариат для пересылки по назначению только через год, но так и не было отправлено в связи с освобождением Белоруссии советскими войсками .
12 мая 1944 г. митрополит Пантелеимон созвал в Минске Собор епископов. На Собор прибыло 10 иерархов. Подчиняясь диктату немецких властей, Собор вынужден был также вынести решение о незаконности избрания патриарха в Москве. Собор проходил в канун освобождения Белоруссии советскими войсками . Самым важным деянием Собора 1944 года было объявление постановления Собора 1942 г. недействительным на том основании, что на Соборе отсутствовали два старших белорусских епископа, которые не были допущены на Собор оккупационными властями . На Соборе 1944 г. был заслушан и принят с поправками внутренний статут Белорусской православной церкви, разработанный Собором 1942 г.
В связи с нехваткой кадров в годы оккупации стали открываться курсы для подготовки кандидатов на священно-церковнослужительские должности. Обучение велось ускоренным образом, и сколько-нибудь обучившихся студентов тотчас же посвящали и отправляли на приходы. 15 апреля 1944 года открылись вторые богословско-пастырские и псаломщицко-певческие курсы. В апреле 1944 года было выпущено двадцать два кандидата на священников. А всего с 1941 по 1944 год в сан священника было посвящено 213 человек. Однако за годы войны полностью решить кадровую проблему не удалось.
На оккупированных территориях Белоруссии население продолжало открыто проявлять религиозность, хотя фашистские власти безуспешно пытались направить её в сепаратистское русло. Оккупационные власти, с одной стороны, не препятствовали стихийному народному религиозному подъёму, а с другой — предпринимали шаги, негативно воспринимавшиеся церковными массами. Согласно указу второго отдела Генерального комиссариата Белоруссии от 18 апреля 1942 года начался сбор цветных металлов у православных церквей. Ограничили оккупационные власти и время проведения богослужений. В будние дни богослужения запрещались, а в воскресные дни богослужения должны были заканчиваться не позднее 8 часов утра. Затем это распоряжение было смягчено. Были разрешены церковные службы в будни, однако их продолжительность была ограничена двумя часами. Все попытки добиться еще большего смягчения режима проведения богослужений оккупационными властями отвергались всякий раз со ссылкой на военное время. Кроме того, по распоряжению немецких властей празднование православных праздников, выпадавших на будние дни, было перенесено на воскресенье.
В период оккупации в Белоруссии было открыто около 300 храмов, что составляло 29,7% от их общего количества .
Воссозданный епископат и духовенство Белорусской церкви на 90% состояли из белорусов. Тем не менее, немцы признали провал проводимой ими политики сепаратизма в церковной области. В своих сводках они отмечали, что, несмотря на их стремление отделить Белоруссию от России, как в церковном, так и в политическом отношении, Белорусская православная церковь стала центром великорусского по настроениям духовенства, священников-сепаратистов не существует, а митрополит Пантелеимон и его окружение не хотят проводить белоруссизацию Церкви. Архиепископ же Венедикт характеризовался как «ревностнейший великорусский организатор», через которого шла связь с русскими центрами в Польше .
Попытка реализовать на практике религиозно-национальную идею в рамках создания автокефальной православной церкви как объединяющую силу, потерпела поражение, прежде всего, из-за неприятия основной частью православного клира условий объявления автокефалии в период нацистской оккупации. Немаловажную роль в этом процессе сыграли изменение в годы войны политики Советского государства по отношению к Православной церкви и выборы Московского патриарха.
Лишь небольшая часть белорусского духовенства полностью восприняла идею автокефалии. Часть духовенства заняла выжидательную позицию. Но подавляющее большинство духовенства не пошло на признание идеи автокефалии и ориентировалась на Московскую патриархию. Именно эта третья часть духовенства поддерживала партизанское и подпольное движение.
На территории оккупированной Украины образовались две церкви: откровенно схизматическая автокефальная во главе с Поликарпом (Сикорским) и автономная во главе с митрополитом Алексием (Громадским), иерархия которой не избежала частных канонических нарушений, отчасти объяснимых исключительными обстоятельствами времени, не признанная Московской Патриархией, но все-таки дорожившая единством с РПЦ и стремившаяся в главном не сойти с канонической почвы. Что касается автокефалистов, то они, как и обновленцы, рукополагали в епископов женатых и семейных, принимали священнослужителей, рукоположенных Липкивским и его «епископами», ставили политику и национализм выше чисто церковных интересов, совершали богослужение на украинском языке. Между ними сразу же началась борьба за влияние на население, которая в дальнейшем только обострилась.
Каждая из сторон начала рукополагать новых епископов из своих единомышленников. На одну архиерейскую кафедру назначались епископы одной и другой стороной. В свою очередь, священники, назначенные на приход одним епископом, не признавались другим.
18 ноября 1941 г. министр оккупированных территорий Розенберг направил рейхскомиссару Украины Э. Коху секретные инструкции, в которых рекомендовалось запретить церковным и сектантских деятелям и общинам заниматься политикой и делать публичные заявления. Епископы должны были стать, по сути, чиновниками, назначаемыми министерством оккупированных территорий Востока . Церковный организм должен был структурно соответствовать военно-административному делению Украины: каждому генеральному округу соответствовала церковная единица во главе с епископом. Допускалось, что возглавлять окружную епархию могли и два епископа, представлявшие две основные церкви на территории рейхскомиссариата — автокефальную и автономную. В своём директивном письме от 13 мая 1942 года на имя рейхскомиссаров Остланда и Украины Розенберг писал, что украинцы должны иметь свою, отдельную от русских Православную церковь, особо подчеркнув, что главным врагом германской политики расчленения России является Русская православная церковь .
Следуя указаниям Розенберга о поощрении антирусских настроений на Украине, немцы вначале сочувствовали автокефальникам. Вместе с тем, Эрих Кох опасался сильного украинского возрождения, в особенности после того, как в 1943 г. начало расти националистическое украинское партизанское движение. Следуя принципу «разделяй и властвуй», оккупационные власти решили не вмешиваться в церковные распри, которые были им выгодны. Начальник политического отдела рейхскомиссариата Украины Пальце так высказался по поводу наличия двух противостоящих друг другу церквей: «Власть в этот вопрос не вмешивается и будет лишь наблюдать, какой оборот примет этот вопрос в дальнейшем — это зависит от верующих в приходах» . В создавшейся обстановке Украинская автономная церковь развивалась и росла гораздо быстрее, чем автокефальная.
На Волыни, где находились оба церковных центра, и на Левобережной Украине у автономной церкви был несомненный перевес в районах, расположенных ближе к Почаевской лавре. Опорой автокефалистов были северо-западные районы.
Несмотря на каноническую незаконность статуса автокефальной церкви, усугубленную тем, что она приняли в свой клир без перерукоположений лжеклириков-самосвятов, иерархами этой Церкви в октябре 1942 г. была предпринята попытка объединиться с автономистами в лице митрополита Алексия, которая из-за противодействия большинства духовенства и верующих не удалась .
Первоначально немецкие власти положительно относились к идее объединения автокефальной и автономной церквей. По мнению нацистского руководства, в случае объединения автокефальная церковь стала бы канонической и потеряла бы свой национальный характер. Однако позже оккупанты, заинтересованные больше в разобщенности людей на оккупированной территории, чем в их единстве, пересмотрели свою позицию.
На исходе 1942 г. отношение немецких властей к двум церковным группировкам на Украине заметно изменилось. Общая стратегическая линия — разделять и властвовать на оккупированных землях — оставалась, конечно, неизменной, но прежняя ориентация на поддержку по преимуществу автокефалистов уступила место более благосклонному отношению к автономной церкви. Причина перемены была в том, что автокефалисты, тесно связанные с украинским политическим национализмом, постепенно превращались в силу, оппозиционную гитлеровскому режиму.
Германская политика сводилась к стремлению отделить республику от России, но не к созданию независимой Украины. Со временем украинские националисты начали вооруженную партизанскую борьбу одновременно и против оккупантов, и против красных партизан. С украинским националистическим партизанским движением поддерживали контакты автокефальные епископы Мстислав (Скрыпник) и Платон (Артемюк). Им сочувствовал и администратор Поликарп (Сикорский).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
