75979-1 (724073), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Немалое место в полемике Варлаама Калабрийца против исихазма занимала критика и даже высмеивание психо-соматических приемов (дыхание, поза и пр.) умно-сердечной молитвы. Здесь нельзя не обратить внимания на то, что столь важное значение этой стороне исихастской практики придано именно противниками исихазма. В исключительно ценной статье архиепископа Василия (Кривошеина), написанной в бытность его афонским монахом, убедительно показано, что, во-первых, психо-соматические приемы в умно-сердечной молитве никогда не объявлялись обязательными, а давались как рекомендация, во-вторых, они не имели самостоятельного значения, а были лишь вспомогательным средством, в-третьих, успех в молитве, что постоянно подчеркивали все подвижники, в конечном счете зависит не от человеческих усилий, а тем более каких-либо внешних приемов, а от Бога: непрестанная умная молитва — дар Божий. В этом смысле Варлаам Калабриец был с самого начала в ложном положении, поскольку знал "умное делание" по книгам и понаслышке и критиковал его с позиций логического рационализма и абстрактного гуманизма. При этом Варлаам вначале карикатурно описал практику Иисусовой молитвы, и впоследствии объектом его выпадов была не столько практика исихазма в целом, сколько его собственная пародия на эту практику, преимущественно же лишь на одну из составляющих ее частей — необязательные психо-соматические приемы в изложении прп. Никифора Уединенника. Варлаам критиковал опыт, практику, не имея такого опыта лично, и это было его слабое место.8 Свт. Григорий Палама выступил против него именно как исихаст-практик, делатель умной молитвы, который около двадцати лет прожил в афонских монастырях, приобрел личный опыт Иисусовой молитвы и собрал много свидетельств о ней у монахов, проходивших ее опытным путем. В свт. Григории счастливо соединились исихаст-практик, хорошо знакомый с опытным богословием, и блестящий богослов и полемист. И произведения его можно разделить на две группы: а) писания исихаста-практика, в которых светится опытное знание "умного делания", личный молитвенный опыт; б) творения апологетического и полемического характера, призванные богословски развернуть, обосновать, защитить не только исихастскую практику (это было только началом), а православное учение о Боге, Боговедении и православную антропологию — учение о человеке. Полемика между Варлаамом и свт. Григорием вылилась в конце концов в принципиальный спор между Православием и итальянским Возрождением с его секуляризацией культуры и богословской мысли (переходом от богословия к религиозной философии), между православным учением о Боге и диалектически понятым апофатическим богословием, между православным пониманием имени Божия и номиналистическим агностицизмом, а также в определенной мере между Православием и Католицизмом.

Как уже отмечалось, задолго до полемики, начатой Варлаамом Калабрийцем, отцы-подвижники предупреждали, что в их писаниях для людей, не имеющих личного опыта "умного делания", многое будет непонятно, даже невероятно, или же будет понято превратно. С тех пор, несмотря ни на что, "вопиющие заблуждения", по выражению В.Лосского, относительно исихастской практики, а также ее карикатурное изложение и изображение продолжают благополучно здравствовать. Сначала цитата 80-летней давности: "Исихасты — (пребывающие в покое), представители мистического движения в среде греческого монашества XIV стол., на Афоне. Некот. из монашествующих признали, что существует вечный, несозданный божественный свет, который некогда явился на горе Фаворе во время Преображения Господня, а тогда, в XIV в., просиял им в награду за их отшельническую жизнь. В целях укрепления и поддержания этого света, они по целым дням и ночам пребывали в коленопреклоненном положении, опустив голову на грудь и уставив глаза в середину живота (в пуп). Движение исих. было непродолжительно и скоро прекратилось. Идеи исих. проповедовал впоследствии Кавасила".9 Это описание исихазма, достойное пера Варлаама Калабрийца, взято из "Полного православного богословского энциклопедического словаря", составленного, как отмечено в аннотации, "на основе лучших исследований специалистов". И такое написано более чем через столетие после трудов прп. Паисия Величковского об Иисусовой молитве, через столетие после явления Божественного света прп. Серафиму Саровскому, описанного Мотовиловым, и через десять лет после прославления прп. Серафима в лике святых; это написано после столетия непрестанной молитвы великих старцев Оптиной Пустыни, это написано в то время, когда исключительной популярностью пользуются "Откровенные рассказы странника духовному своему отцу", приложение к первой части которых является настоящей энциклопедией исихазма.

Эти представления об исихазме не являлись чем-то исключительным для того времени. Процитируем еще одну заметку об исихазме из "Настольной книги для священно-церковно-служителей" С.В.Булгакова, выдержавшей несколько изданий в конце XIX — начале XX века. Она помещена в разделе "Расколы, ереси, секты и проч." между статьей об иконоборчестве и статьей об иудействующих. Приведем ее целиком: "Исихасты (т.е. спокойные). Так называлось в Греции в XIV в. монашествующее сословие мистиков, которые отличались самою странною мечтательностию. Они почитали пупок средоточием душевных сил и, следовательно, центром созерцания и думали, что, положив подбородок на грудь и безпрестанно смотря на пуп, можно видеть райский свет и наслаждаться лицезрением небожителей. Это спокойное сосредоточие на одном пункте, отвлекающее мысль от всего внешнего, представлялось необходимым условием восприятия несозданного света. От внутреннего спокойствия приверженцы этого учения и получили свое название. Они преимущественно жили на Афонской горе. На Константинопольском соборе 1341 г. исихасты, покровительствуемые императором Андроником Палеологом Младшим и ревностно защищаемые Григорием Паламою, впоследствие архиепископом Фессалоникийским, одержали верх в прении о существе этого света с Варлаамом, Калабрийским монахом. Вздорное мнение исихастов об условиях восприятия несозданного света вскоре само собою предано было забвению".

В этих статьях все, или почти все, — неправда. Сами исихасты связывали слово "исихия" не с пребыванием в покое, а прежде всего с молчальничеством и безмолвием (тела, уст, души), умирением помыслов и уединением. Неверно относить его начало исключительно к XIV веку, как уже говорилось, корни его уходят в IV век и глубже. И не Афон его исток, а египетская Фиваида и Палестина. Не "некоторые из монашествующих" признавали Божественный свет, а многие Св. Отцы, и с XIV века, после трех так называемых паламитских Соборов, учение о нетварном свете стало общеправославным. Явление Божественного света подвижнику — нс награда за отшельническую жизнь, а форма Боговедения: с одной стороны, это максимальное возрастание духовной способности человека видеть невидимое, с другой —нисхождение Божие в виде нетварной энергии. Психо-соматичсские приемы подвижники использовали нс для "укрепления и поддержания света", а лишь вначале для обретения непрестанной молитвы, стремление же к различным видениям, в том числе и света, категорически запрещалось.10 Неверно и "по целым дням и ночам". Наоборот, опытные подвижники советовали для Иисусовой молитвы уделять особое время, а в остальное — петь псалмы, читать Священное Писание и Святых Отцов, заниматься рукоделием. Не обязательна также и коленопреклоненная поза, большинство подвижников советовало сесть на невысокий стул, другие (очень редко) рекомендовали стоять. Неверно, что глаз надо уставить в середину живота — отсюда презрительная кличка "пуподушники", — неверно это, конечно, в общем и целом, т.е. если мы откорректируем писания прп. Никифора Уединенника трудами других подвижников-исихастов. Глаза советовалось закрывать, а мысленный взор сосредотачивать в верхней части груди, которую и называли "сердцем", и там умом взывать к Богу Иисусовой молитвой. Неверно, что движение исихастов скоро прекратилось, — оно живо и сейчас, без непрестанной умно-сердечной молитвы нет монашества. Прп. Силуан Афонский, другие афонские греческие и русские старцы тому яркое и убедительное свидетельство. И совсем непонятно, почему в первой статье не упомянуты ни прп. Григорий Синаит, ни свт. Григорий Палама, но называется имя их последователя Николая Кавасилы. Во второй статье исихасты обвиняются в мечтательности, хотя, если мы начнем их внимательно читать, то не можем не обнаружить постоянные предостережения от мечтательности. Автор как будто жалеет, что на Соборе победило православное учение о нетварном Божественном Свете, а не философское учение Варлаама, при этом он приписывает богословскую победу покровительству императора и "ревностной защите" учения свт. Григорием Паламой, кстати, не называя его святым. Наконец, в прямом смысле "выстраданное" и соборно одобренное 550 лет назад православное учение о Божественном Свете автор называет вздорным мнением. Таков уровень представлений об исихазме в богословской энциклопедии и Настольной книге священнослужителя 1913 года.11 Насколько же велик был разрыв между практикой Иисусовой молитвы с ее плодами причастия Божественного Света и "лучшими исследованиями специалистов" по данному вопросу в начале XX века в России.12

Исихазм во всех составных частях своей практики и своего учения тесно связан с богословием образа, а через него с богословием иконы, иконописанием и иконопочитанием.13 Непрестанно призывая имя Божие, подвижник принимает в свою душу, как пишет авва Исайя Отшельник, "Царя Иисуса Христа", "Который поставляет в ней (душе) Свой святой образ". Некоторые подвижники считали умно-сердечную молитву единственным путем достижения такого воиконовления. "...Невозможно иначе восстановить в себе образ Божий, как только благодатию Божиею и верою, если человек с великим смиренномудрием пребывает умом в неразвлеченной молитве", — пишет св. Марк Подвижник. Ему вторит Исихий пресвитер: "...Невозможно душе иначе являться сущею по образу Божию, как благодатию Божиею и верою человека, в сердце пребывающего, в глубоком смирении и в нерассеянной молитве". При таком понимании святости, как уже говорилось, на долю иконописца выпадает живописная, изобразительная сторона дела: запечатление в линиях и красках воссозданной "живой иконы" — святого. История Православия свидетельствует, что многие иконописцы были примерными монахами и подвижниками, несколько иконописцев причислены к лику святых; с другой стороны, многие святые, среди которых есть монахи, игумены, настоятели монастырей и епископы, находили время для писания икон.

И последний вопрос, возникающий в искусствоведческих работах: был ли исихастом прп. Андрей Рублев. Большинство исследователей сходится на том, что бесспорно исихастское учение оказало влияние на творчество великого мастера, как и на всю иконопись XIV-XV веков. Но не менее интересен другой вопрос: достаточно ли знать учение исихазма, его богословие, чтобы создать такие шедевры иконописи, какие написаны прп. Андреем? Или надо быть исихастом-практиком, иметь опыт непрестанной Иисусовой молитвы и в ней получить опыт причастия Божественного света? Ответ напрашивается сам собой: прп. Андрей опытно изведал плоды "умного делания". Впрочем, конечный ответ на этот вопрос следовало бы давать не искусствоведу или богослову, а подвижнику-молитвеннику, исихасту.

Сноски:

1. Приведенными цитатами, конечно, не исчерпывается все богатство библейского "богословия сердца". Об этом подробно писали П.Д.Юркевич, отец Павел Флоренский, Б.Вышеславцев, архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий). Здесь мы хотели лишь напомнить главное (пусть и хорошо известное) для того, чтобы сделать более последовательным дальнейшее изложение проблемы.

2. Здесь мы также лишь суммируем общеизвестные положения практиков и учителей умно-сердечной молитвы.

3. Проблеме имени Божиего, в связи с имяславием и афонскими спорами в начале XX века, посвящено немало работ. Сошлемся только на некоторые: Флоренский 1988:40-75; Булгаков 1953:178-229; Иларион 1909:7-32,57-64,884-900.

4. Более подробно об этом говорилось в главе "Синергийность иконообраза".

5. Такая ситуация не раз повторялась в истории Православия. Богословие иконы и иконопочитания родилось также как защита практики иконопочитания от иконоборцев, до этого же почитание икон как бы не нуждалось в теоретической базе.

6. Прп. Серафим писал: "Всякому желающему проходить жизнь духовную должно начинать от деятельной жизни, а потом уже приходить и в умосозерцательную: ибо без деятельной жизни в умосозерцательную прийти невозможно".

7. Прот. Сергий Четвериков находит следы влияния преподобного через его учеников в 107 русских монастырях 35 епархий.

8. Для контраста можно напомнить осторожность митрополита Филарета (Дроздова) в деле перевода сложных мест Добротолюбия. Предлагая свои поправки к переводу, прекрасно знавший греческий язык митрополит оставлял последнее слово за старцами, имеющими духовный опыт, адекватный опыту духовного писателя, хотя московский святитель и сам бесспорно имел опыт умной молитвы. Также И.В.Киреевский в одном из писем называет "дерзостью" свои предложения старцу Макарию исправить отдельные места в писаниях прп. Максима Исповедника. Впоследствии Киреевский начинает различать в духовных, аскетических писаниях "буквальный", "внешний", "наружно философский" смысл и "духовный", поэтому и предполагает возможность двух переводов — ученого и "жизненно живого", основывающегося на общности духовного опыта писателя и переводчика. Такой аскетический опыт Киреевский признает за великим оптинским старцем и со смирением констатирует его отсутствие у себя, снимая свои поправки в переводе.

Характеристики

Список файлов реферата