19105-1 (723668), страница 3
Текст из файла (страница 3)
«Как Сказание, так и служба уделяют внимание описанию военного заступничества святых по отношению к Русской земле и русским князьям, причем военные победы и победы в невидимой брани, над бесовскими силами упоминаются в одном ряду: ваю пособиемь и защищением князи наши пртиву въстающая дьржавьно побеждають и ваю помощию хваляться, вы бо темъ и намъ оружие ... меча обоюдуостра, има же дьрзость поганьскую низлагаемъ и дияволя шатания въ земли попираемъ («Сказание»); вражии ищезають полку, и поганьская телеса постилана бывають под нозе князь наших (песнь 7, тропарь 1), вы бо съкрушаета бесовьскыя козни и поганьскыя полкы ..., вернии князи наши державно побежаютъ, и бесъ множьство исчезають, прогоними бывають неверныхъ полци пособием ваю» (группа стихир «Радуйся»).
В обоих поизведениях вспоминается житие св. Димитрия Солунского: «... въторый Селунь явися в Русьске земли, имый в себе врачьство безмьздное» («Сказание») - «Въторыи Селунь, радуется в стране Русьстеи Вышеград славныи, имея в собе благодать...» (песнь 5, тропарь 3) (С. 96).
Е. В. Антонова не ограничилась анализом совпадений главных мотивов и образов службы на 2 мая и «Сказания», она приводит и целый ряд внутритекстовых параллелей:
1) «яко не въсхоте противитися любъве ради Христовы, а коликы вои дьржа в руку своею», «а имый въ руку вься воя отьца моего и вься любимыя отьцемь» («Сказание») Û «яко отьчею любъвию даръ въсприимъша, а коликы воя земля русьскыя въ руку дьржаща, не противящася брату» (стихира «Придете вси вернии», группа d 2).
2) «и без милости прободено бысть чьстьное ... тело святааго ... насунуша копии», «како без милости прочее съмрьти предася» («Сказание») Û «копии насунуша немилостивници» («Премудростию Господнею»), «копии насунуша» («Аще и убиена»).
3) «Убиену же Глебови и повьржену на пусте месте межю дъвема колодама» («Сказание») Û «бысть и межю дъвема колодами съкровенъ» («Придете новокрещении»).
4) «Блажен по истине и высок паче всех град Русьскыих и выший град имый в собе скровище, ему же не тъчьн ни вьсь мир».
«Светел воистину и пречестен превыше бо всех град превъзнесеся, имый в собе честную церковь, в нюже принесена быста бисера многоценная» (песнь 3, тропарь 2).
«Здесь, - замечает Е. В. Антонова, - отличие тропаря от текста Сказания, при точном повторе синтаксической конструкции, совершенно незначительно. Так как служба писалась на перенесение мощей святых, она более конкретна» (С. 97).
Далее исследовательница приводит примеры общего использования цитат.
1) «И служба, и Сказание одинаково обыгрывают название города, в котором покоятся святые. Вышгород - город высший, главенствующий, превосходящий прочие города, и Вышгород - стоящий на возвышенном месте. Для актуализации второго значения и в том, и в другом случае используется цитата Евангелия (Мф. 5; 14 - 15): Вы есте свет мира: не может град укрытися верху горы стоя. Ниже вжигают светильника, и поставляют его под спудом, но на свещнице, и светит всем, иже в храмине»:
«Нъ яко же рече Господь: «не может град укрытися врьху горы стоя, ниже свьщь въжьгъше спудъм покрывают, нъ на свьтиль поставляют, да свьтит тьмьныя» - тако и си святая постави свьтити в мире премногыми чюдесы /.../, идеже множьство стражющиих съпасени бывают, слепии прозирают, хромии быстрее сьрны рищут, слуции простьрение приемлют».
«Слово твое исполнися, человьколюбче, еже рече учеником си: «Град не укрыется, верху горы стоя», и сеи свыше град просвьщает всю землю Русьскую явлением святою ти...» (песнь 6, тропарь 3). Всяко место освятися, иже в недузех ицелеваються посещанием ваю, врача преславная: слепии прозирают, хромии ходят, слуции простираются» (там же, тропарь 1).
2) И то, и другое произведение включает в свой состав фрагмент Евангелия от Иоанна (14; 12): «Аминь, аминь, глаголю вам: веруяй в Мя, дела, яже Аз творю, и той сотворит, и болша сих сотворит»:
«О сих бо и сам Господь рече веруяи в Мя, дела яже Аз творю, и тъ сътворит и больша тех».
«Якоже рече Христос веруяи в Мя, дела яже Аз творю, то сътворит и болша сих» (песнь 1, тропарь 2).
3) Глеб обращается к Богу с такими словами: «Вемь Тя, рекъша к своим апостолом, яко за имя мое, мене ради възложат на вы рукы, и предани будете родъмь и другы, и брат брата предаст на смерть, и умьртвять вы имене моего ради, и пакы: въ тьрпении вашемь сътяжите душа ваша» (Мф. 10; 21 - 22). В четвертой песне канона 2-й тропарь имеет следующий вид: «Христовы уведевше заповеди божественныа и Тому въследующа, въстанеть бо, - рече, - брат на брата, сего ради приаста нужную смерть, яко агньца закалаема».
4) Борису и Глебу адресуются слова Христа, посылающего апостолов на проповедь - «туне приясте, туне дадите» (Мф. 10; 15). «От всех бо стран ту приодяще туне почьрплють ицеление, яко же и в святыих евангелиих Господь рече святым апостолом, яко туне приясте, туне и дадите» («Сказание») Û «туне прияста, туне же и дадита болящиимъ ицэление» («Брата прекрасная») (С. 97 - 98).
Пришлось умышленно злоупотребить цитированием исследования Е. В. Антоновой, чтобы представить обоснованность ее вывода: «Многочисленные внутритекстовые параллели и совпадения, а также общий, тождественный, образно-эмоциональный колорит двух литературных памятников склоняют нас к предположению о наличии одного автора, перу которого принадлежит «Сказание» о св. Борисе и Глебе и служба им на 2 мая» (С. 98 - 99).
Одно существенное наблюдение сделала Е. В. Антонова и в отношении связи службы на 24 июля и «Чтения» Нестора: «Служба 24 июля и Чтение одинаково проявляют внимание к событиям жизни святых и их прижизненному благочестию, а также одинаково ограничены в употреблении имени Святополк. Это имя только один раз встречается в текстах песнопений службы 24 июля и всего лишь трижды обнаружено нами в тексте Чтения, причем в начале повествования, где упоминание имени было неизбежно. Далее на всем протяжении Чтения автор, говоря о Святополке, использует указательные местоимения, а также определения типа: яко братъ ему старейший, оканьный. Учитывая летописную характеристику (муж хытр книгам и ученью, ... речист же книгами святыми утешая печальныя, и сякого не бысть преже на Руси), автором службы 24 июля следует считать митрополита Иоанна II (1077 - 1088 гг.)» (С. 101).
Вполне логично предположение исследовательницы, что при жизни Святополка Изяславича (не следует упускать из виду, что во времена святительской деятельности митрополита Иоанна II - Е. В. Антонова ошибочно ограничивает ее 1088 г., на самом деле 14 августа 1089 г. он освящал церковь Успения Киево-Печерского монастыря - и княжения в Киеве Всеволода Ярославича (1078 - 1093) Святополк Изяславич, как старший из внуков Ярослава, был первым претендентом на Киевский престол, который он и занял сразу после Всеволода Ярославича) в «официальном окружении употреблять имя Святополк в негативном контексте было нежелательно. По этой причине Иоанн лишь однажды упоминает имя Святополка в составе службы, Нестор в Чтении употребляет его трижды, в силу явной необходимости»(С. 101).
Поскольку «Сказание» и служба на перенесение мощей св. Бориса и Глеба 2 мая 1115 г. были написаны после смерти Святополка Изяславича (умершего в 1113 г.), то они свободно употребляют имя «Святополк». Более того, перенесение чуда с заключенными в темницу со времени Ярослава Мудрого («Чтение») ко времени Святослава Изяславича («Сказание») «позволило автору Сказания подчеркнуть свое неодобрение государственной деятельности этого князя» (С. 101 - 102), и даже осудить его не от своего лица, но устами первых русских святых Бориса и Глеба, что гораздо весомее: «По что сице твориши, а не исправляя, томиши и мучиши? Нъ още ся сего не покаеши, ни останеши, сице творя, то весто ти буди, яко съблюдаяся пребывай, еда не избудеши»23.
В тексте «Сказания» исследовательницей выявляется и еще ряд других «косвенных характеристик» (С. 103) этого князя, которые в совокупности создают «неприглядный образ князя Святополка - вспыльчивого раздражительного человека, готового верить клевете и жестоко наказывать за несуществующую вину», к тому же еще и завистливого: он не позволил Олегу Святославичу, несмотря на его многочисленные просьбы и «зазьря труду его», перенести мощи святых в новую церковь, «зане не самъ бяше ее съзьдалъ» (С. 103).
Вообще мне кажется, что в этом неуважительном отношении киевского князя Святополка Изяславича к культу св. Бориса и Глеба24 кроется и неуважение автора «Сказания» к самому Святополку Изяславичу (не исключается, конечно же, и негативные качества характера князя). А это еще один признак, датирующий «Сказание» временем после 1115 г. Святополк Изяславич оказывается, по мнению Е. В. Антоновой, «той ключевой фигурой, отношение к которой определяет основные расхождения текстов Чтения и дошедшего до нас Сказания» (С. 103).
В результате своего исследования Е. В. Антонова приходит и к важному текстологическому выводу: «Поскольку мы полагаем, что житие св. Бориса и Глеба по дошедшему до нас тексту Сказания не могло появиться раньше 1113 г., и, следовательно, было написано, равно как и служба 2 мая, именно в связи с событиями 1115 г., Сказание о чудесах, оканчивающееся изложением событий 1115 г., должно восприниматься как принадлежавшее первоначальному составу дошедшего до нас памятника» (С. 101). Время его возникновения относится уже к правлению в Киеве Владимира Мономаха - «князя, - как заметила исследовательница, - любимого автором Сказания немногим менее святых братьев» (С. 104).
Я бы добавил, что и любовь князя к святым сродникам постоянно подчеркивается «Сказанием»: «Володимиръ же, иже и Мономахъ нареченный, сынъ Всеволожь... убо любъвь многу имэяаше ко святыима, и много приношение творяаше има». «Сице и многыими словесы похвалиша благородьство же, въкупь и великоумие, и любъвь, еже къ святыима, кротость же и съмерение, и тьщание къ Богу и къ святымъ цьрьквамъ, яже творяше благоверный князь Володимиръ, паче же и къ сима убо святыима» и др.25 Благоверие кн. Владимира, его почитание св. Бориса и Глеба выступают явной антитезой поступков его предшественника по Киевскому княжению - Святополка Изяславича и вызывает заслуженную симпатию автора «Сказания».
«Под покровительством князя, - по мнению Е. В. Антоновой, - и ... возникло новое житие (т. е. Сказание о Борисе и Глебе), совмещающее похвалу Владимиру Мономаху и его святым предкам с обличением наиболее преступных нарушителей мира в Русской земле» (С. 104)26.
Из сыновей и внуков Ярослава Мудрого только он один, будучи великим князем Киевским, ничего не сделал для прославления свв. Бориса и Глеба. Его отец Изяслав был инициатором строительства новой церкви в Вышгороде и перенесении мощей в 1072 г., его дядя Святослав уже в 1073 г. приступил к строительству нового, уже каменного храма-мавзолея. После его смерти строительство продолжил другой дядя - Всеволод. После смерти Всеволода рухнувшую церковь отстраивает сын Святослава - Олег. Другой двоюродный брат - Владимир Мономах украшает саркофаги святых еще в 1102 г., а в 1115 г. выступает вместе с Олегом инициатором нового перенесения мощей святых.
Не занимаясь вопросом авторства специально, Е. В. Антонова, между тем, заметила: «Гипотезы на счет возможного авторства Сказания оказались к настоящему времени отвергнутыми, но в связи с разысканием возможного автора службы 2 мая довольно настойчиво упоминается имя Григория творца канонов, одного из монахов Киево-Печерского монастыря. Такого мнения, в частности, придерживались преосвященный Макарий и Н. Никольский» (С. 106).
Подведем итоги всему сказанному. Со всей достоверностью можно заключить, что до появления в начале ХII в. жития св. Бориса и Глеба, названного «Сказанием о Борисе и Глебе», существовала самостоятельная историческая повесть, ныне условно называемая «Сказание о гибели Бориса и Глеба», содержащая рассказ о братоубийстве и заканчивающаяся описанием перенесения мощей Бориса и Глеба 20 мая в новую церковь в Вышгороде. Написана она в княжение Святослава Ярославича в Киеве между мартом 1073 г. и декабрем 1076 г. и выражала его интересы в насаждении Глебоборисовского черниговского культа святых. Повесть не могла быть написана позднее, поскольку не соответствовала взглядам (прежде всего - проглебовским) ни одного последующего Киевского князя, и просвятославовы интересы так четко не отражены ни в одном другом литературном произведении последующего времени.
Для церковного почитания первых русских святых Бориса и Глеба, официально признанных и Константинополем, митрополитом Иоанном II между 1086 и 1088 г. была составлена расширенная служба им на 24 июля - день гибели Бориса, ставший главным в церковной службе днем памяти святых. А первая, простая, была написана еще митрополитом Иоанном I до 1035 - 36 г.
Устанавливается Борисоглебский (киевский) культ святых. В это время, т. е. между 1086 и 1088 г. монахом Печерского Киевского монастыря и было создано первое полное житие святых - «Чтение о житии и о погублении блаженную страстотерпца Бориса и Глеба», в котором также проповедовался Борисоглебский культ. В его утверждении был заинтересован и княживший в то время в Киеве Всеволод Ярославич, покровителем которого выступал святой Борис. С этого времени 24 июля - день святых мучеников Бориса и Глеба - стал отмечаться как новый и первый по значимости праздник в Русской земле и отнесен к великим годовым (о чем свидетельствуют службы).
Отмечу также, что в «Чтении о Борисе и Глебе», написанном во второй половине 80-х годов XI в., нет еще мотива общерусского значения культа Бориса и Глеба, поскольку и сам культ новоканонизированных святых еще не был широко распространен на Руси. Но он отчетливо уже выражен в похвале святым Борису и Глебу в «Сказании о чудесах», произведении более позднем - второй половины 20-х годов ХII в. - автору которого было уже хорошо известно о повсеместном, даже за пределами Руси, почитании святых.
На такое распространение культа святых Бориса и Глеба - от местночтимых до общерусских - указывает и перенос службы им на 24 июля.27
Важно отметить, что в начале ХII в. у Нестора не было объективных причин для создания канонического жития святых. С одной стороны, князья уже давно, как минимум 30 лет, официально канонизированы, что предполагало уже наличие их жития. С другой стороны, княживший в Киеве в 1098-1113 г. Святополк Изяславич и сам не проявлял интереса к распространению культа святых, и других не поощрял: не разрешил в 1111 г. Олегу Святославичу перенести их мощи в новую специально выстроенную церковь, т. е. устроить еще одно официальное чествование страстотерпцев. А мы можем говорить о литературной деятельности Нестора только до 1112 - 1113 г., окончания им «Повести временных лет». То есть Нестор, в силу сложившихся объективных обстоятельств, мог работать над первым своим агиографическим сочинением только между 1086 и 1088 годами.
С вокняжением в Киеве в 1113 г. Владимир Мономах повел собственную политику, в том числе и в церковных вопросах. Это потребовало переделки имевшихся исторических и создание новых церковных сочинений. Помогал ему в этом отчий Выдубицкий монастырь, пасомый игуменом Сильвестром. Им и была создана новая редакция «Повести временных лет», в которой выражены и симпатии к князю Владимиру Мономаху, и антипатии к Святополку Изяславичу. В частности, в летопись помещена «Повесть об ослеплении Василька Теребовльского», свидетельствующая о причастности к этому преступлению князя Святополка. С другой стороны, в летопись включено «Поучение Владимира Мономаха», проникнутое смирением и братолюбием (не мстит, а прощает Олега Святославича - убийцу своего сына).
Сильвестр работал над «Повестью временных лет» до своего поставления в 1118 г. епископом в Переяславль (отчину Владимира Мономаха - !), где он сменил умершего епископа Лазаря.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
