6543-1 (723427), страница 2
Текст из файла (страница 2)
- Разве не знал ты, Геракл, что лань эта моя? Зачем оскорбил ты меня, ранив мою любимую лань? Разве не знаешь, что не прощаю я обиды? Или ты думаешь, что ты могущественнее богов-олимпийцев?
С благоговением склонился Геракл перед прекрасной богиней и ответил:
- О, великая дочь Латоны, не вини ты меня! Никогда не оскорблял я бессмертных богов, живущих на светлом Олимпе; всегда чтил я небожителей богатыми жертвами и никогда не считал себя равным им, хотя и сам я - сын громовержца Зевса. Не по своей воле преследовал я твою лань, а по повелению Эврисфея. Сами боги повелели мне служить ему, и не смею я ослушаться его злой воли!
По мере того как оправдывался герой, смягчалось каменное лицо Артемиды, она простила Гераклу его вину, позволила взвалить лань на плечи и доставить Эврисфею.
Великий герой принес Керинейскую лань живой в Микены и отдал ее злобному царю...
Подвиг пятый. Эриманфский вепрь и битва с кентаврами.
После охоты на медноногую лань, продолжавшейся целый год, недолго отдыхал Геракл. Оправившись от ярости, вызванной выполнением невыполнимого, Эврисфей приказал Гераклу принести живым чудовищного вепря, обитавшего на горе Эриманф в той же Аркадии.
Этот кабан, обладавший чудовищной силой, опустошал окрестности города Псофиса. Он не давал и людям пощады и убивал их своими огромными клыками. Геракл отправился к логовищу вепря.
По дороге он навестил мудрого кентавра Фола. С почетом принял Фол великого сына Зевса и устроил для него пир. Во время пира кентавр открыл большой сосуд с вином, чтобы угостить героя получше. Далеко разнеслось благоухание дивного вина. Услыхали это благоухание и другие кентавры. Страшно рассердились они на Фола за то, что он открыл сосуд. Вино принадлежало не одному только Фолу, а было достоянием всех кентавров. Кентавры бросились к жилищу Фола и напали врасплох на него и Геракла, когда они вдвоем весело пировали, украсив головы венками из плюща.
Геракл не испугался кентавров. Он быстро вскочил со своего ложа и стал бросать в нападавших громадные дымящиеся головни. Кентавры обратились в бегство, а Геракл ранил их своими ядовитыми стрелами, а затем преследовал их до самой Малеи. Там укрылись кентавры у друга Геракла, Хирона, мудрейшего из кентавров. Следом за ними в пещеру ворвался и Геракл. В гневе натянул он свой лук, сверкнула в воздухе стрела и вонзилась в колено одного из кентавров.
Не врага поразил Геракл, а своего друга Хирона. Великая скорбь охватила героя, когда он увидал, кого ранил. Геракл спешит омыть и перевязать рану друга, но ничто не могло помочь. Знал Геракл, что рана от стрелы, отравленной желчью Лернейской гидры, неизлечима. Знал и Хирон, что грозит ему мучительная смерть. Чтобы не страдать от раны, он впоследствии добровольно сошел в мрачное царство Аида.
В глубокой печали Геракл покинул Хирона и вскоре достиг горы Эриманфа. Там по следам, оставленным на деревьях клыками, герой отыскал логовище вепря в густом лесу и выгнал его громким криком из чащи. Вид Геракла, вооруженного дубиной, внушил кабану ужас, и он помчался куда глаза глядят. Долго гнался герой за чудовищем, пока не загнал его в глубокий снег на вершине одной из высоких гор. Кабан увяз в снегу, а Геракл, бросившись одним прыжком вепрю на спину, связал его, взвалил вепря на плечо и стал спускаться в низину, чтобы отнести живым в Микены. Все, кто встречались Гераклу на пути, радостно приветствовали героя, освободившего Пелопоннес от страшной опасности.
Эврисфей же, увидев своего подчиненного, возвращающегося с вепрем, в ужасе забрался в бронзовый пифос, глубоко врытый в землю...
Подвиг шестой. Скотный двор царя Авгия.
Во всей Элиде, да что в Элиде - во всем Пелопоннесе не было богаче царя Авгия, сына Гелиоса. В его скотном дворе одних быков было более пятисот. На каждого быка приходилось по десятку коров, и каждая корова ежегодно приносила теленка. Другой бы на месте Авгия поделился своими богатствами с соседними царями или роздал телят пастухам. Но ведь недаром говорят - чем богаче, тем скупее! Авгий окружил скотный двор крепкой изгородью и все дни занимался подсчетом животных, опасаясь, что их могут украсть. Быки и коровы переходили с места на место, Авгий сбивался со счета и начинал все сначала. На то, чтобы убрать огромные кучи навоза, у него не оставалось времени. Телята начали тонуть в навозной жиже, но Авгий этого не замечал. Он все считал и считал.
Вскоре вонь распространилась по всей Элиде, да что по Элиде - по всему Пелопоннесу, и царь Эврисфей, поднявшись на стены Микен, уловил неприятный запах.
- Чем это несет? - спросил он, морща нос.
- Авгиевыми богатствами,- отозвался один придворный.
- Авгиевой скупостью,- добавил другой.
Так Эврисфей узнал причину вони и, поскольку привык поручать Гераклу самые трудные работы, решил доверить ему и самую грязную. Ожидая возвращения героя, он представлял себе, как тот вымажется, когда будет выгребать нечистоты. От этой мысли ему стало необыкновенно радостно, и он, усмехаясь, потирал ладони.
Наконец Эврисфей дождался своего часа. Объясняя поручение стоявшему под стеной Гераклу, он давился от хохота.
- Ха! Ха! Вычисти скотный двор царя Авгия! Ха! Ха!
Геракл пожал плечами и молча отправился в путь. Явившись к Авгию, он осмотрел окрестности скотного двора и сам двор и лишь после этого пришел в царский дворец.
- Я готов очистить твой двор от навоза,- объяснил он царю,- если ты мне дашь десятую часть стада.
- А сколько тебе на это понадобится времени? - спросил Авгий.
- Один день,- отвечал Геракл.
- Тогда я согласен! - отозвался царь.- За такой труд ты получишь все что хочешь.
Царь согласился потому, что был уверен в невозможности удалить за один день горы навоза.
Между тем Геракл сломал с двух сторон окружавшую скотный двор изгородь и с помощью канавы ввел туда воду горной речки Менея. Водный поток в полдня своротил кучи навоза и вынес их наружу. Принеся обильные жертвы Менею, чтобы простил речной бог за навязанную его водам грязную работу, и восстановив изгородь, Геракл направился во дворец.
- Ну, что тебе еще надо?- недовольно проговорил царь.- Я же обещал дать десятую часть скота, когда ты выполнишь работу.
- Я ее выполнил,- сказал Геракл.
Явившись на место, Авгий убедился, что Геракл не обманул. Скотный двор был чист, а оставшаяся канава говорила о том, каким образом Геракл добился успеха.
- Это река выполнила твою работу!- проговорил Авгий.- И я готов расплатиться с нею, но не с тобой.
Ничего не возразил Геракл, но молча поклялся отомстить обманщику. Несколько лет спустя, уже освободившись от службы у Эврисфея, Геракл вторгся в Элиду с войском из аргосцев, фиванцев и аркадян. На помощь Авгию пришел царь Пилоса Нелей. Геракл одержал победу над вражеским воинством и сразил стрелой Авгия. Затем он взял Пилос, куда спасся бегством Нелей, смертельно ранил царя и убил его одиннадцать сыновей. Уцелел лишь один сын Нелея - Нестор, тот самый, который впоследствии участвовал в Троянской войне и прославился своим долголетием и необычайной мудростью...
Подвиг седьмой. Критский бык.
Не оставалось более на греческом материке диких зверей и свирепых чудовищ. Всех истребил Геракл. И приказал ему Эврисфей отправиться на лежащий посреди моря остров Крит и привести оттуда в Микены быка Посейдона. Бог морей подарил этого быка Миносу с тем, чтобы тот принес его в жертву. Но бык был настолько хорош, что Минос, хитрейший из смертных, заколол своего быка, а предназначенного к жертвоприношению оставил в стаде. Проведав об обмане, Посейдон наслал на животное бешенство. Носясь по всему острову, бык вытаптывал поля, разгонял стада, убивал людей. Не сомневаясь, что Геракл одолеет быка, Эврисфей не представлял себе, как он сумеет доставить его живым, да еще не по суше, а по воде. "Какой корабельщик согласится пустить на судно пассажира с бешеным быком?!" - думал он и злорадно хихикал.
Геракл выслушал новый приказ спокойно, ибо знал, что, если бык обезумел, Посейдон снял с себя заботу о нем.
Никто не решался подойти к животному даже на полет стрелы, а Геракл смело вышел ему навстречу, схватил за рога и пригнул могучую голову к земле. Ощутив невероятную силу, бык смирился и стал кроток, как ягненок. Но критяне так боялись быка, что попросили Геракла как можно скорее покинуть остров. Геракл сел быку на спину и погнал его в море. Повинуясь герою, бык ни разу не попытался сбросить седока в морскую пучину. И на суше он оставался таким же послушным и дал завести себя в стойло.
Не спавший несколько ночей Геракл отправился отдыхать. Когда же проснулся, быка на месте не оказалось. Эврисфей приказал его выпустить, так как один вид животного внушал ему ужас.
Подвиг восьмой. Кони диомеда.
Ворота Микен в те времена были открыты для всех безоружных. Стражи пропускали и богатых купцов с товарами, и нищих, шедших за милостыней. Так оказался в городе незнакомец в лохмотьях, едва прикрывающих тощее тело, с обломком весла на плече, указывающим на постигшее его несчастье. Несчастный потрясал воображение тех, кто его слушал, рассказом о своих бедствиях. Вскоре нищего пригласили во дворец.
- Я слышал,- сказал Эврисфей,- что тебе одному удалось избегнуть ярости Посейдона. Как это случилось?
- Наш корабль разбило о скалы,- начал нищий,- но мы все выплыли на берег. Там уже ждали вооруженные воины, судя по чубам и наколотым на груди изображениям - фракийцы. Они повели нас в глубь страны, подталкивая копьями. Наконец мы приблизились к бревенчатому зданию, окруженному высоким забором. По громкому ржанию и топоту копыт мы поняли, что это конюшня, и решили, что нас хотят сделать конюхами. Но когда открылись ворота, мы увидели, что двор усеян человеческими костями. Нас втолкнули за ограду, и один из фракийцев крикнул: "Выпускай!" Из стойла вырвались кони. Видел бы ты этих чудовищ! Они набросились на нас и стали грызть. Я спасся один...
- А кому принадлежат кони?- нетерпеливо перебил Эврисфей.
- Диомеду,- ответил нищий.- Это царь...
- Довольно! - бросил Эврисфей.- Слуги тебя накормят и дадут гиматий с моего плеча.
С удивлением нищий заметил, как по лицу царя, скользнула довольная ухмылка. Не знал бедняга, что оказал Эврисфею услугу, за которую мог получить нечто большее, чем поношенный хитон и миску похлебки. Уже месяц как Эврисфей не ведал покоя, размышляя, что бы еще поручить Гераклу. А теперь он принял решение: пусть приведет коней Диомеда.
Суровый Борей дул в нос корабля, словно бы желая отвратить неизбежную гибель героя. Так думали спутники Геракла. Среди них был и Абдер, сын Гермеса. Сам же герой был весел и рассказывал удивительные истории из своей жизни. Их хватало как раз до того времени, когда кормчий указал на скалу и высившуюся над нею грозную крепость: - Дворец Диомеда!
Сойдя на берег, Геракл и его спутники двинулись в глубь страны протоптанной дорогой и вскоре услышали громкое ржание. Распахнув ворота, Геракл ворвался в стойло и увидел коней невиданной мощи и красоты. Они крутили головами и рыли копытами землю. Из раскрытых пастей вылетала кровавая пена. В глазах светилась жадная ярость, ибо каждый человек был для них лакомством.
Подняв кулак, Геракл опустил его на голову первого животного и, когда конь закачался, набросил на шею узду, протянутую Абдером. Так были взнузданы все кони, и Геракл погнал их к морю.
И тут на героя напал Диомед со своими фракийцами. Передав коней Абдеру, Геракл вступил в бой. При виде человека, скармливавшего людей лошадям, силы героя удесятерились, и он легко справился с дюжиной неприятелей. Шагая по горам трупов, Геракл добрался до Диомеда и сразил его палицей.
Гордый победой, спустился герой к морю и увидел разбежавшихся по лугу коней. По кровавому пятну он понял, что Абдер не справился с бешеными животными и они его растерзали.
Взъярилось сердце Геракла, и он едва не перебил коней-людоедов. Но, вспомнив о задании Эврисфея, поймал их и отвел на корабль в загороженное место. После этого герой насыпал на месте гибели Абдера высокий холм, а рядом с ним основал город, названный Абдерой.
Кони Диомеда были доставлены в Микены, где Эврисфей приказал их отпустить. С громким ржанием бросились животные в лес и были растерзаны дикими зверями...
Подвиг девятый. Пояс Ипполиты.
Долго решал Эврисфей, какое еще дать поручение Гераклу. И что можно было придумать после того, как сын Алкмены привел бешеных коней Диомеда? Перебирая в уме все страны, Эврисфей вспомнил, что Геракл не сталкивался еще с воинственным племенем, состоящим из одних женщин,- с амазонками. Никто не мог победить этих храбрых дев, а сами они совершали набеги на другие народы и одерживали над ними победы. Что же поручить Гераклу принести из страны амазонок?
Эврисфей, наверное, сам бы не догадался, если бы не появилась его дочь Адмета.
- Отец! - произнесла она плаксиво,- Что мне делать? Сломалась золотая пряжка моего пояса. Это такая тонкая работа, что никто в Микенах не берется ее исправить.
Эврисфей хлопнул себя ладонью по лбу.
- Пояс! Как я сразу не догадался! Пояс Ипполиты!
- Зачем мне пояс этой дикарки! - возмутилась девушка.
- И мне он не нужен! - признался царь.- Но его будет очень трудно добыть. Пояс подарил царице амазонок сам Арес. И если Геракл захочет его отобрать, ему придется иметь дело не только с амазонками, но и с богом войны.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
