3299-1 (723339), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В статье под 6658 (1150) г. Ипатьевской летописи, рассказывающей об очередной войне Юрия Долгорукого с Изяславом Мстиславичем, сообщается о прибытии к Киеву князя Владимирка Володаревича Галицкого, союзника Юрия: наутро "приде Володимер Галичьскои к Олгове могыле, тако же и Дюрги (Юрий. — А. К.) приеха к нему… и ту ся целоваша, не съседаюче с конии у Сетомля, на Болоньи…" (29). Итак, Сетомль протекала по Оболони (или Болонью) — низменности между берегом Днепра и Киевскими горами, близ Ольговой могилы, которая, как известно из летописи, находилась на Щекавице — одной из трех главных киевских высот (30).
Это местоположение заставляет вспомнить об известной киевской церкви Св. Иоанна "на Копыреве конце". ("Копырев конец" Киева выходил одной своей стороной к рекам Глубочица и Киянка (31).) Киевская летопись лишь дважды упоминает о ней, причем во второй раз привязывает ее "огороды" (здесь, по-видимому, зады) к тем же ориентирам, которые были названы выше. Речь вновь идет о войне между Изяславом Мстиславичем и Юрием Долгоруким за Киев (1151 г.). Вот как описывается расположение берендеев, выступивших на стороне Изяслава и его союзников: "Вячьслав же, Изяслав и Ростислав повелеша Володимиру поити с берендеи… ко Олгове [могиле], и сташа мьжи дьбрьми от Олговы оли и в огород Святаго Иоанна, а семо оли до Щ[е]ковице" (32). Позиции берендеев, очевидно, тянулись по склонам горы Щековицы; церковь же Иоанна, упоминаемая здесь, — вероятно, та самая церковь, о которой в другом месте говорится как о церкви "на Копыреве конце". Очевидно, замечал по этому поводу выдающийся знаток киевских древностей Н. В. Закревский, эта церковь одной стороной выходила к тому району Киева, который получил название "Копырев конец", а другой — к склонам Щековицы (33). В таком случае, ее можно было назвать и церковью "на Копыреве конце", и церковью на Сетомли.
Церковь Св. Иоанна "на Копыреве конце" была заложена в 1121/22 г., причем заложена самим князем Владимиром Всеволодовичем Мономахом (34). Источники не уточняют, какому именно Иоанну она была посвящена. Предлагаемое в настоящей статье отождествление этой церкви с церковью "Святаго Иоанна на Сетомли" позволяет не только определить ее как церковь Св. Иоанна Предтечи, но и предположить, что ее возведение было связано с перенесением в Киев частицы мощей — перста св. Иоанна.
Следовательно, перенесение в Киев из Константинополя перста св. Иоанна Крестителя можно датировать временем около 1121 г.
Это предположение позволяет связать перенесение святыни с конкретными событиями в истории русско-византийских отношений.
Как известно, княжение в Киеве Владимира Мономаха было ознаменовано войной между Русью и Византией — последней в истории двух государств. По свидетельству русской летописи, в 1116 г. Владимир поддержал своего зятя, византийского авантюриста Лже-Диогена, выдававшего себя за давно убитого сына императора Романа IV Диогена (1068—1071) Льва, — Леона Девгеневича, как называют его русские источники. При поддержке Владимира "царевич Леон" начал военные действия против императора Алексея I Комнина (1081—1118) на Дунае; "и вдася го[ро]дов ему дунаискых неколко" (35). Эта авантюра закончилась крахом. 15 августа 1116 г. самозванец был убит в Дерестре (Доростоле; нынешняя Силистрия, в Болгарии) двумя "сарацинами" (вероятно, половцами), подосланными в город императором Алексеем. Это, однако, не остановило Владимира. Он продолжал действовать — теперь уже в интересах своего внука Василия, которого русские летописи называют то Васильком Леоновичем (по отцу), то Васильком Маричиничем, или Маричичем (по матери), и притом "царевичем". В том же году Владимир послал на Дунай своего воеводу Ивана Войтишича, который посадил в города, завоеванные Лже-Диогеном, посадников киевского князя. Очевидно, целью Мономаха было образование на Дунае независимого от Византии государственного образования под номинальным главенством "царевича" Василия "Леоновича".
Алексею, однако, удалось выдавить русские отряды с Дуная и отвоевать Доростол. Под тем же 1116 годом летопись сообщает еще об одной экспедиции, направленной Мономахом на Дунай: во главе ее князь поставил своего сына Вячеслава и воеводу Фому Ратиборича. Русские войска подошли к Дерестру, но, "не въспевше ничто же, воротишася" (36).
В "Истории Российской" В. Н. Татищева (XVIII в.) под 1119 г. читается рассказ о заключительном этапе русско-византийского противостояния. Владимир, "хотя отмстить греком смерть зятя своего Леона и удел его удержать оставшему младенцу, сыну его Василию", организовал новый большой поход, однако император Алексей упредил его и послал к Владимиру "великое посольство" с дарами, среди которых были венец царский (будущая "шапка Мономаха"), скипетр и т. п., "и нарекши его себе братом и царем, а при том просил о мире". Мир был заключен на том, что внучка Владимира, "дочь Мстиславля", должна была выйти замуж за сына императора Алексея Иоанна (будущего императора), причем Владимир уступал "нареченному зятю" "городы" своего внука. "И была о сем Владимиру и всем людем радость великая" (37).
В литературе было высказано мнение, согласно которому рассказ Татищева извлечен из недошедшего до нас летописного источника и в целом верно отражает происходившие события (38). Однако с этим выводом трудно согласиться.
Дело даже не в том, что император Алексей Комнин умер 15 августа 1118 г. (39) и, следовательно, не мог в 1119 г. вести переговоры с Владимиром Мономахом. (По Татищеву, Алексей умирает вскоре после завершения переговоров, "того же году".) Рассказ историка XVIII в. слишком очевидно обнаруживает зависимость от знаменитой легенды о "Мономаховом венце", будто бы поднесенном русскому князю послами византийского императора Константина Мономаха; легенда же эта получила литературное оформление не ранее начала XVI в. (40) Вопиющая хронологическая несообразность — император Константин IX Мономах умер, когда князю Владимиру было всего два года, и, следовательно, дед и внук никак не могли воевать друг с другом и обмениваться дарами — была замечена книжниками XVII в., и в результате в украинской Густынской летописи и "Киевском синопсисе" (оба памятника датируются 70-ми гг. XVII в.) — имя Константина Мономаха было заменено на имя императора Алексея Комнина, действительно правившего в Византии в одно время с князем Владимиром Всеволодовичем (41). Ту же попытку исправления очевидного хронологического противоречия мы видим и в рассказе В. Н. Татищева. По всей вероятности, историк XVIII в. попытался связать различные, в том числе и легендарные, известия с реальными историческими событиями; в результате легендарный поход Владимира против византийского императора (о котором сообщают "Сказание о князьях владимирских" и другие позднейшие источники, в том числе Никоновская летопись, которой активно пользовался Татищев) занял "центральное" (в хронологическом отношении) место между войной Владимира 1116 г., о которой сообщается в ранних летописях, и известным из тех же летописей бракосочетанием внучки Владимира Мономаха и византийского царевича.
Если же следовать известиям древнейших русских летописей, и в частности "Повести временных лет", то приходится констатировать, что мирные отношения между Русью и Византией возобновились лишь после смерти императора Алексея I Комнина и восшествия на престол его сына Иоанна Комнина в 1118 г. Причем произошло это, по всей вероятности, не сразу, а лишь несколько лет спустя.
В 1122 г. русско-византийские переговоры увенчались заключением династического брака: внучка Мономаха, дочь его сына Мстислава, стала женой сына императора Иоанна — предположительно, Алексея (42). Тогда же в Киев прибыл из Византии новый митрополит Никита (его предшественник митрополит Никифор умер в апреле 1121 г.).
Сближение между двумя странами было вызвано объективными причинами, и прежде всего угрозой со стороны кочевников — половцев, торков и печенегов. Исследователи давно уже обратили внимание на тот факт, что заключение русско-византийского династического союза совпало по времени с двумя важными событиями в истории взаимоотношений Руси и Византии с соседними кочевыми племенами: изгнанием из Руси князем Владимиром Всеволодовичем торков и печенегов в 1121 г. и византийско-печенежской войной 1121—1122 гг., завершившейся блестящей победой императора Иоанна Комнина (43).
Можно думать, что перенесение из Константинополя на Русь части почитаемой христианской святыни — перста св. Иоанна Крестителя — находится в прямой связи с заключением русско-византийского мира (44). Выше уже говорилось, что десница св. Иоанна, от которой был взят перст, хранилась в дворцовой церкви Пресв. Богородицы в константинопольском Большом императорском дворце (45). Следовательно, ее мог передать на Русь только лично император, а сама передача может рассматриваться не просто как религиозный, но как государственно-религиозный акт.
Очевидно, святыня была перенесена в Киев одним из тех многочисленных посольств, которые предшествовали заключению мира между двумя государствами и бракосочетанию византийского царевича и русской княжны.
Культ св. Иоанна Предтечи получил чрезвычайно широкое распространение в Византии. В Константинополе и других городах Империи имелось несколько посвященных святому церквей (в том числе главный храм знаменитого Студийского монастыря); в них (и не только в церкви Большого дворца) хранились принадлежащие ему реликвии (46). Согласно греческим и русским переводным агиографическим сочинениям, десница св. Иоанна после его кончины была принесена евангелистом Лукой в Антиохию, где и хранилась до середины X в. В правление императора Константина VII Багрянородного пресвитер Антиохийской церкви Иов перенес ее в Константинополь: "ею же христолюбивии царие с любовию целоваша и в царьских положиша в златых палатах" (47). Тогда же византийский писатель Феодор Дафнопат составил богослужебный канон "честныя руки Иоанна Предтечи", переведенный впоследствии на славянский язык и известный в русской книжности с XI—XII вв. (48)
В древней Руси почитание святого также было широко распространено. Обращает на себя внимание тот факт, что церкви Св. Иоанна Предтечи в XII в. возникают не только в Киеве. Так, в Новгороде уже в 1127 г. (т. е., если верна предложенная нами датировка, спустя шесть лет после перенесения святыни) внук Владимира Мономаха князь Всеволод Мстиславич закладывает каменную церковь Св. Иоанна "на Петрятине дворе" (49). Здесь же, в Новгороде, в XII в. существовали также Рождество-Предтеченский т. н. Росткин женский монастырь (упомянут в летописи под 1179 г.) (50); церковь Иоанна Предтечи Ишкова (сгорела в 1181 г.) (51); церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи на Чудинцевой улице (построена в 1176 г.) (52). Церковь Св. Иоанна Предтечи ("се же есть дивно церкы") упоминается также в Ростове "на дворе в епископьи" (сгорела в 1211 г.) (53). Монастырь Св. Иоанна (правда, не ясно, какого именно; возможно, Св. Иоанна Богослова) известен в Переяславле Южном (упомянут под 1125 г.) (54). Как мне кажется, возможным свидетельством проявления культа св. Иоанна Предтечи в Киеве в XII в. может служить сообщение Киевской летописи (Ипатьевского списка "Повести временных лет") о построении князем Владимиром после завоевания Корсуни и принятия Крещения церкви Св. Иоанна Предтечи "на горе, иже ссыпаще среде града" (55). (Как известно, другие списки "Повести временных лет" не называют эту церковь по имени (56); Житие же Владимира именует ее церковью Св. Василия (57). Из других источников о существовании в Херсонесе церкви Св. Иоанна Предтечи неизвестно.)
Что же касается самой святыни — перста св. Иоанна Крестителя, то он, по всей вероятности, уцелел, несмотря на катастрофические разрушения Киева в 1240 г., и может быть отождествлен с той частью мощей святого (кость фаланги), которая впоследствии хранилась в Успенском соборе Московского Кремля. Когда именно и при каких обстоятельствах реликвия оказалась в Москве, неизвестно, но здесь она впервые зафиксирована в описи Успенского собора 1701 г., в которой отмечен "ковчег златой четвероуголной с кровелькою, в нем часть мощей святаго Иоанна Предтечи"; этот ковчег был изготовлен по заказу царя Ивана Алексеевича в 1695 г. (58) В настоящее время реликвия хранится в музее Московского Кремля в серебряном позолоченном мощевике XIX в., выполненном в форме креста (59).
Список литературы
1. Никольский Н. К. Материалы для истории древнерусской духовной письменности. СПб., 1907 (Сборник Отделения русского языка и словесности Имп. Академии наук. Т. 82. № 4). IV. Проложное Сказание о принесении перста св. Иоанна Крестителя из Царяграда в Киев при великом князе Владимире Мономахе. С. 56—57 (по рукописи Четьей минеи Киевской Духовной академии. Почаев. № 103. Л. 99—99 об.). Другие списки памятника XVI—XVII вв. указаны А. А. Туриловым и В. И. Галко: Письменные памятники истории Древней Руси. Летописи. Повести. Хождения. Поучения. Жития. Послания: Аннотированный каталог-справочник / Под ред. Я. Н. Щапова. СПб., 2003. С. 220—221.
2. Никольский Н. К. Материалы… С. 56—57.
3. ПСРЛ. Т. 1: Лаврентьевская летопись. М., 1997. Стб. 124. То же в Проложном сказании об освящении Десятинной церкви (Карпов А. Ю. Владимир Святой. М., 1997. С. 431—432).
4. Молдован А. М. Слово о законе и благодати Илариона. Киев, 1984.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
