132816 (721672), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Глава 2. Психологические функции
Вскоре после того, как Юнг сформулировал концепцию экстраверсии и интроверсии, он пришел к выводу, что с помощью этой пары противоположных ориентаций невозможно достаточно полно объяснить все различия в отношении людей к миру. Поэтому он расширил свою типологию, включив в нее психологические функции. Его всегда впечатлял тот факт, что существует удивительное число людей, которые никогда не применяют свой мозг к делу, если этого можно избежать, и одинаковое с ними количество людей, которые непременно им воспользуются, но поразительно глупым образом. Столь же удивительным было обнаружить достаточно много образованных и широко мыслящих людей, которые живут, словно не умея пользоваться своими органами чувств (насколько это можно заметить). Они не замечают вещей перед своими глазами, не слышат слов, звучащих у них в ушах, не замечают предметов, которые трогают или пробуют на вкус. Некоторые живут, не замечая, не осознавая своего собственного тела. Есть и другие, которые, казалось бы, живут в странном режиме своего сознания, будто сознание, в котором они сегодня оказались, было окончательным, постоянным, без какой-либо возможности перемен. Словно мир и психика статистичны и остаются таковыми вечно. Они, казалось бы, избегали любого вида воображения и всецело зависели от непосредственного восприятия. В их мире отсутствовал случай или возможность чего-нибудь, и в «сегодня» не было ни атома «завтра». Будущее оказывалось простым повторением прошлого. Те люди, кто пользовался разумом, были теми, кто думал, т.е. применял свои интеллектуальные способности, пытаясь адаптировать себя к людям и обстоятельствам. Но равно интеллигентными оказались и те люди, которые не думали, а отыскивали и находили свой путь с помощью чувств. Четыре основные функции, выделенные им – это мышление, ощущение, чувство и интуиция.
Мышление и чувство Юнг отнес к разряду рациональных функций, поскольку они позволяют образовывать суждения о жизненном опыте. Мыслящий тип судит о ценности тех или иных вещей, используя логику и аргументы. Противоположная мышлению функция – чувство – информирует нас о реальности на языке положительных или отрицательных эмоций. Чувствующий тип фокусирует свое внимание на эмоциональной стороне жизненного опыта и судит о ценности вещей в категориях «плохой или хороший», «приятный или неприятный», «побуждает к чему-то или вызывает скуку». Когда мышление выступает в роли ведущей функции, личность ориентирована на построение рациональных суждений, цель которых – определить, является оцениваемый опыт истинным или ложным. А когда ведущей функцией является чувство, личность ориентирована на вынесение суждений о том, является ли опыт прежде всего приятным или неприятным.
Вторую пару противоположных функций – ощущение и интуиция – Юнг назвал иррациональными, потому что они просто пассивно «схватывают», регистрируют события во внешнем (ощущение) или во внутреннем (интуиция) мире, не оценивая их и не объясняя их значение. Ощущение представляет собой непосредственное, безоценочное реалистическое восприятие внешнего мира. Ощущающий тип особенно проницателен в отношении вкуса, запаха и прочих ощущений от стимулов из окружающего мира. Напротив, интуиция характеризуется сублиминальным и неосознанным восприятием текущего опыта. Интуитивный тип полагается на предчувствия и догадки, схватывая суть жизненных событий. Юнг утверждал, что, когда ведущей функцией является ощущение, человек постигает реальность на языке явлений, как если бы он фотографировал ее. С другой стороны, когда ведущей функцией является интуиция, человек реагирует на неосознанные образы, символы и скрытое значение переживаемого.
Эти четыре функциональных типа соответствуют очевидным средствам, благодаря которым сознание получает свою ориентацию в опыте. Ощущение (т.е. восприятие органами чувств) говорит нам, что нечто существует; мышление говорит, что это такое; чувство отвечает, благоприятно это или нет, а интуиция оповещает нас, откуда это возникло и куда уйдет.Каждый человек наделен всеми четырьмя психологическими функциями. Однако как только одна личностная ориентация (экстраверсия или интроверсия) обычно является доминирующей, осознаваемой, точно также только одна функция из рациональной или иррациональной пары обычно преобладает и осознается. Другие функции погружены в бессознательное и играют вспомогательную роль в регуляции поведения человека. Любая функция может быть ведущей. Соответственно, наблюдаются мыслящий, чувствующий, ощущающий и интуитивный типы индивидуумов. Согласно теории Юнга, интегрированная, или «индивидуированная» личность для совладения с жизненными обстоятельствами использует все противоположные функции.
Две эго-ориентации и четыре психологических функции, взаимодействуя, образуют восемь различных типов личности. Например, экстравертный мыслительный тип фокусируется на объективных имеющих практическое значение фактах окружающего мира. Он обычно производит впечатление холодного и догматического человека, живущего в соответствии с установленными правилами. Вполне возможно, что прототипом экстравертного мыслительного типа был Фрейд. Интровертный интуитивный тип, наоборот, сосредаоочен на реальности своего собственного внутреннего мира. Этот тип обычно эксцентричен, держится в стороне от окружающих и индифферентен к ним. В данном случае Юнг, вероятно, в качестве прототипа имел в виду себя.
Глава 3. Древние мифы и современный человек
3.1 Герои и их создатели
Древняя история человечества со всей многозначительной выразительностью переоткрыта сегодня в символических образах и мифах, переживших самого древнего человека. У археологов, копающихся в глубоком прошлом, нас интересуют не сами события исторического времени, но мы учимся собирать и хранить сами статуэтки и большие статуи, планы и проекты, храмы языки, рассказывающие о древних верованиях. Другие символы нам помогают обнаружить филологи и религиозные историки, которые способны перевести эти верования в умопостигаемые современные понятия. Они могут показать, что одни и те же символические образы и формы могут быть обнаружены в ритуалах и мифах малых клановых общин все еще существующих, не меняясь столетиями, на задворках цивилизации. Человеческий разум имеет свою собственную историю, и психическое удерживает в своей памяти множество следов, оставленных предшествующими стадиями его развития. Но кроме этого, сами содержания бессознательного оказывают формообразующее влияние на психику. Сознательно мы можем их игнорировать, но бессознательно мы на них реагируем.
Миф о герое является самым распространенным и луче всего известным мифом во всем мире. Его можно обнаружить в классической мифологии Греции и Рима, в Средние века, на Дальнем Востоке и в наших сновидениях. Миф о герое притягателен прежде всего своим драматизмом, но несет в себе, хотя и в менее очевидном виде, но тем не менее очень важный психологический аспект. Мифы о героях невероятно разнообразны по деталям, но чем более внимательно присматриваться к ним, тем более очевидным становится то, что структурно они очень похожи. Они имеют универсальную схему, даже и в тех случаях, когда сюжетно они разрабатывались группами или отдельными авторами без всяких прямых культурных контактов друг с другом, - например, - африканскими племенами или северо-американскими индейцами, или греками, или инками Перу. Снова и снова можно услышать рассказ, описывающий чудесное и незаметное рождение героя, его раннее свидетельство сверхчеловеческой силы, быстрое восхождение к известности или могуществу, его победоносную битву с силами зла, впадение во грех гордости, последующее падение в результате предательства или «героическую» жертву, заканчивающиеся его смертью. Эта схема имеет психологическое значение как для отдельного индивида, который старается обнаружить и утвердить свою личность, так и для всего общества, которое имеет ту же потребность в установлении своей коллективной идентичности. Но и другая важная характеристика мифа о герое дает ключ к разгадке. Во многих подобных историях первоначальная слабость героя уравновешена появлением сильных «покровительских» фигур – опекунов, попечителей – которую дают ему возможность исполнить сверхчеловеческие задачи, которые он не смог завершить, не имея подобной помощи. Среди греческих героев у Тезея был Посейдон, морской бог, как его божество; Персей имел Афину; Ахилл – Хейрона, мудрого кентавра в роли своего учителя.
Эти богоподобные фигуры являются, фактически, символическими представителями целостной психики; большая и более понимающая личность, снабжающая героя той силой, которой недостает его личностному эго. Их особая роль предполагает, что существенной функцией героического мифа является развитие эго-сознания индивида – осознание им своей собственной силы и слабости – причем, таким способом, который вооружит его для осуществления трудных задач, с которыми герою предстоит столкнуться в жизни. Как только индивид пошел инициирующее испытание и вступил в зрелую фазу жизни, миф о герое утрачивает свое предназначение (реальность). Символическая смерть героя становится победой зрелости. Образ героя раскрывается в такой манере, которая отражает каждую стадию эволюции человеческой личности.
Возьмем пример из малоизвестного северо-американского племени индейцев Виннебаго, поскольку в их сказаниях достаточно ясно выделяются четыре стадии в эволюции героя. В этих историях можно увидеть определенную последовательность от самого примитивного до наиболее утонченного понятия героя. Эта последовательность – характерная черта и других героических циклов. Отмечается четыре отдельных цикла в эволюции мифа о герое. Цикл Трикстера (Плута, Обманщика), цикл Кролика (Зайца), цикл Красный Рог и цикл Близнецы (Двойник).
Цикл Трикстера соответствует самой ранней и в наименьшей степени развитму периоду жизни. Трикстер – это фигура, чьи физические страсти, предметы желаний определяют его поведение; его умственное развитие соответствует младенческому. Не имея никаких иных целей кроме удовлетворения своих первичных потребностей, он жесток, циничен и бесчувствен (современные истории о Кролике Брер или Рейнарде Лисе). Этот персонаж, который вначале принимает форму животного, переходит от одной зловредной проделки к другой. Но по мере того, как он все это проделывает, он начинает меняться. И в конце своего жульнического пути он начинает приобретать физическое сходство с человеком.
Следующая фигура – Заяц. Он, как и Трикстер вначале появляется в виде животного. Он еще не достиг зрелого человеческого качества, но тем не менее он выступает как основатель человеческой культуры – Трансформер (Преобразователь). Заяц воплощает социализированное бытие, коррегируя инстинктивные и инфантильные побуждения. Которые господствуют в цикле Трикстера.
Красный Рог – третья в этой героической серии фигура – личность весьма двусмысленная. О нем известно, как о самом младшем брате из общего числа их десять. Он соответствует требованиям архетипического героя: утверждает себя в сражениях и с успехом выдерживает такие испытания, как состязание в беге. Его сверхчеловеческая мощь проявляется в умении побеждать гигантов с помощью коварства или силой. Есть у него и могущественный спутник в образе гром-птицы по кличке «Приносящая бурю», сила, которой всякий раз компенсирует ту слабость, которую испытывает Красный Рог. В случае Красного Рога мы достигаем мира человека, хотя и здесь, чтобы гарантировать человеческую победу над окружающими его силами зла, необходима помощь либо сверхчеловеческих сил, либо богов-«опекунов». В завершении самой истории бог-герой отделяется от Красного Рога и его сыновей, оставляя их на земле. Теперь уже от них самих исходят опасность и безопасность для человеческого счастья.
Эта основная тема – повторяющаяся и в последнем цикле, цикле Близнецов – фактически, поднимает главный жизненный вопрос: сколь долго человеческие существа могут действовать успешно без того, чтобы оказаться жертвами собственной гордости или – на мифологическом языке – своей ревности к богам? Хотя в Близнецах и говорится, что они сыновья Солнца, по своей сути они люди; кроме того, они люди, которые в совокупности составляют одну личность. Изначально единые в материнской утробе, при рождении они были насильственно разъединены. Однако, они продолжают принадлежать друг другу, и необходимо – хотя и трудно объединить их вновь. В этих двух детях мы видим две стороны человеческой природы. Одна из них, Плоть или Тело, податлива, покорна, мягка, кротка и безинициативна; Другая – Пень или Кочерышка – подвижна и мятежна, недисциплинированна и непокорна. В некоторых историях о героях-Близницах эти установки доведены до известного совершенства: одна фигура является интроверта, главная сила которого зиждется в силе его ума и способности к рефлексии, а другая, - экстраверта, человека действия, способного совершать великие дела.Довольно долго оба эти героя оказываются непобедимыми: везде, где они появлялись либо раздельно, либо как двое в одном, они сметали все на своем пути. Однако, как и другие божественные воины в мифологии индейцев Навахо, они в конце концов, устали от злоупотреблений собственными силами и могуществом. Ни в небе, ни на земле не осталось больше никаких чудовищ или монстров, которых они не смогли бы одолеть, после чего их дикое ничем не оправданное поведение привело к заслуженному возмездию. Когда Близнецы убили одного из четырех животных, поддерживавших землю, то наступил момент положить конец их деяниям. И смерть была тем наказанием, которое они заслужили. Таким образом, и цикле Красного Рога, и у Близнецов мы встречаем тему жертвы или смерти героя, как необходимое лечение высокомерия или гордости, превзошедшей самое себя.
В европейской мифологии на примерах предательства или поражения героя тема ритуальной жертвы рассматривается более специфично, а именно, как наказание за высокомерие. Но Виннебаго, как и Навахо не идут столь далеко. Хотя Близнецы и нагрешили, за что получили наказание в виде смерти, они сами оказались настолько напуганными своим безответственным могуществом, что согласились жить в состоянии постоянного покоя: конфликтующие стороны человеческой природы вновь пришли к равновесию.Описание четырех типов героя достаточно ясно демонстрирует паттерн (модель) поведения, возникающий как в исторических мифах, так и в героических сноведениях современного человека.
Обычно мифологический герой выигрывает свое сражение против чудовища. Но существуют и другие мифы о герое, в которых последний уступает чудовищу. Известным примером этого является библейская история об Ионе и ките, в которой герой проглочен морским чудовищем, тащащим Иону в плавание по ночному морю с запада на восток. Последнее обстоятельство символизирует воображаемый переход солнца от заката до рассвета. Герой погружается во тьму, представляющую своего рода смерть.
Сражение между героем и драконом представляет более активную форму этого мифа, и оно более ясно показывает архетипическую тематику триумфа эго над регрессивными тенденциями. Для большенства людей темная или негативная сторона их личности остается бессознательной. Герой же, напротив , должен осознавать, что тень существует и что из нее можно извлечь силу. Он должен найти общий язык с разрушительными силами, если хочет стать достаточно сильным и внушающим страх, чтобы победить дракона. То есть эго может праздновать победу лишь после того, как оно овладеет и ассимилирует саму тень.
В обществе европейского типа девочки разделяют интерес к мужским мифам о герое, потому что, как и мальчики, они также должны развить надежную и прочную эго-идентичность и приобретать знания. Но существует еще и более древний слой разумной жизни, который, по всей видимости, выходит на поверхность в их чувствах с целью обратить девочек в женщин, а не в копию мужчин. Когда такое древнее содержание психического начинает заявлять о своем поведении, современная молодая девушка или женщина может его подвить, поскольку оно угрожает отрезать ее от эмансипированной дружбы и возможности десексуализированного состязания с мужчинами, что стало возможным в нынешних условиях жизни.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
